Фандом: Гарри Поттер. А на самом деле все было так… Пятая часть цикла «Спасите наши души»
Добавить в моё избранное
39 мин, 12 сек 3242
Ага, щас. Индейская национальная изба, «фиг вам» называется. Приготовила Гермиона один раз яичницу. Как у нас у всех кишки не завернулись?
Открылась эта потрясающая неприспособленность почти прямо сразу, как мы покинули Хогвартс. Профессор наш, как и планировал, уволился. Гермиона, естественно, ушла с ним, и я ушел — тоже естественно. Вернее, ничего естественного в этом не было, но куда деваться, если Связь закрутила гайки до такой невозможной степени, что пара часов вдали от них стала чревата натуральной ломкой похлеще наркоманской. Не знаю уж, как там ломаются наркоманы, но думаю, им попроще будет… Вот и ушли втроем, делать нечего.
Сначала поселились на Гриммо. Какого черта я это предложил? Кикимер достал до печенок, от Вальбурги чуть не оглохли. Ну а куда еще? На Снейпа было страшно смотреть, на Гермиону — жалко. Я же чувствую, я все чувствую, и с каждым днем все сильнее. Снейп злился и маялся, Гермиона пребывала в полной растерянности и впервые в жизни не знала, что делать. И я тоже не знал, а Снейп и подавно. Еще бы — вчера он был Герой войны и все такое, а сегодня — черт-те что и сбоку Поттер. А еще я очень ясно чувствовал, как ему мерзко, противно и ужасающе стыдно. Словом, хоть головой в навоз кидайся. Ну, сам головой в навоз Снейп не стал, он Кикимера башкой в унитаз запихнул. На следующий день Кикимер облил его кипятком и чудом избежал Авады. Еще через день Гермиона швырнула в Вальбургу чернильницу, попала в меня. Вальбурга отправилась на чердак, но так там голосила, что пришлось вернуть ее на место.
Через две недели, спустившись утром в гостиную, я обнаружил, что Снейп и Гермиона в полной готовности «на взлет» сидят на чемодане. Я даже«Ээээ?» не успел вымолвить, а Снейп буркнул:«Три минуты на сборы!»
Как будто у меня был выбор…
Как будто я знал, на что подписываюсь.
Не, если бы знал — уперся бы ослом, удавил бы Кикимера, тетушку сжег в камине, но гениев моих никуда не пустил. Эх, если бы да кабы…
Потому что перекочевали мы не куда-нибудь, а в Тупик Прядильщиков. Глядя на полуразвалившуюся темную хибару, я понял, до чего же, оказывается, хорошо жил все свои восемнадцать лет! А Снейп оторвал одну из досок, которыми была заколочена входная дверь, и надтреснуто, глухо обронил, не глядя на Гермиону:
— Вот, ребенок. Это наш дом.
Дом! Сарай, барак, халупа, что угодно, но не дом! Да все я понимаю, Гермионе пофигу, с милым рай и в шалаше, а мне что делать прикажете? Головой в унитаз? Тем более, там и унитаза не было…
Ох, чего нам стоили первые дни в Тупике! На дворе — конец октября, дом выстыл и прогнил, с потолка сыпалось, пол проваливался под ногами, каминная труба обвалилась изнутри — даже огонь не развести, колодец засорился, туалет… про туалет лучше вообще не вспоминать. И ведь нет чтобы сначала все починить, а потом переехать! Ну мы ж гении! Тонкие натуры, так и перетак… Нам проще околевать под некогда ватным и напрочь отсыревшим одеялом, чем со всем комфортом Кикимера в унитаз макать!
В первый же день Снейп откопал где-то в загашниках старый-престарый, но почти нетронутый молью овчинный тулуп. Упаковал в него Гермиону, и она сидела у камина, пока мы пытались сообразить, что же делать с трубой. На наше счастье, она оказалась не обвалившаяся, а просто забитая всякой дрянью. Снейп добыл обычную маггловскую зажигалку и взорвал ее в трубе — все прочистилось, но мы после этого были сущими неграми, и комната, назначенная гостиной, стала равномерного черного цвета от вылетевшего из камина пепла. Вот, кстати, что придумать и что где достать — это Снейп завсегда и запросто, но вот тупо кофе сварить не может. А еще зельевар…
Намаялись мы с домом до умопомрачения. Но совместный труд — для моей пользы — он облагораживает. Никогда не забуду, как отпивались огневиски после чистки колодца: три часа по колено в ледяной воде под проливным дождем выгребать ил, тину, дохлых лягушек и прочее дерьмо из глубоченной ямы — это вам не на Волдеморта палочкой махать. А полы без магии менять? «Репаро», как выяснилось, на гнилые доски не действует… зато действует на треснувшие печки. Гермиона постоянно топила камин, продрогшие стены ни в какую не хотели отогреваться. Она без устали что-то чистила, где-то намывала, распотрошила все шкафы и сундуки и нашла там много полезного тряпья вроде одеял и покрывал… Энтузиазм ее понятен: она обустраивала свой дом. И когда по полу можно стало ходить не на цыпочках, когда на плите в первый раз вскипел чайник, и вода полилась из-под крана, а не с потолка, жить стало гораздо веселее. Но ненадолго.
Финансовый вопрос встал, что называется, столбом. В непрекращающейся суете и постоянной занятости домом все мы как-то забыли про разногласия, про неприязнь, про пикантные обстоятельства, из-за которых оказались в нынешней ситуации… мы оказались вполне способны сосуществовать рядом и не доставлять друг другу моральных неудобств.
Открылась эта потрясающая неприспособленность почти прямо сразу, как мы покинули Хогвартс. Профессор наш, как и планировал, уволился. Гермиона, естественно, ушла с ним, и я ушел — тоже естественно. Вернее, ничего естественного в этом не было, но куда деваться, если Связь закрутила гайки до такой невозможной степени, что пара часов вдали от них стала чревата натуральной ломкой похлеще наркоманской. Не знаю уж, как там ломаются наркоманы, но думаю, им попроще будет… Вот и ушли втроем, делать нечего.
Сначала поселились на Гриммо. Какого черта я это предложил? Кикимер достал до печенок, от Вальбурги чуть не оглохли. Ну а куда еще? На Снейпа было страшно смотреть, на Гермиону — жалко. Я же чувствую, я все чувствую, и с каждым днем все сильнее. Снейп злился и маялся, Гермиона пребывала в полной растерянности и впервые в жизни не знала, что делать. И я тоже не знал, а Снейп и подавно. Еще бы — вчера он был Герой войны и все такое, а сегодня — черт-те что и сбоку Поттер. А еще я очень ясно чувствовал, как ему мерзко, противно и ужасающе стыдно. Словом, хоть головой в навоз кидайся. Ну, сам головой в навоз Снейп не стал, он Кикимера башкой в унитаз запихнул. На следующий день Кикимер облил его кипятком и чудом избежал Авады. Еще через день Гермиона швырнула в Вальбургу чернильницу, попала в меня. Вальбурга отправилась на чердак, но так там голосила, что пришлось вернуть ее на место.
Через две недели, спустившись утром в гостиную, я обнаружил, что Снейп и Гермиона в полной готовности «на взлет» сидят на чемодане. Я даже«Ээээ?» не успел вымолвить, а Снейп буркнул:«Три минуты на сборы!»
Как будто у меня был выбор…
Как будто я знал, на что подписываюсь.
Не, если бы знал — уперся бы ослом, удавил бы Кикимера, тетушку сжег в камине, но гениев моих никуда не пустил. Эх, если бы да кабы…
Потому что перекочевали мы не куда-нибудь, а в Тупик Прядильщиков. Глядя на полуразвалившуюся темную хибару, я понял, до чего же, оказывается, хорошо жил все свои восемнадцать лет! А Снейп оторвал одну из досок, которыми была заколочена входная дверь, и надтреснуто, глухо обронил, не глядя на Гермиону:
— Вот, ребенок. Это наш дом.
Дом! Сарай, барак, халупа, что угодно, но не дом! Да все я понимаю, Гермионе пофигу, с милым рай и в шалаше, а мне что делать прикажете? Головой в унитаз? Тем более, там и унитаза не было…
Ох, чего нам стоили первые дни в Тупике! На дворе — конец октября, дом выстыл и прогнил, с потолка сыпалось, пол проваливался под ногами, каминная труба обвалилась изнутри — даже огонь не развести, колодец засорился, туалет… про туалет лучше вообще не вспоминать. И ведь нет чтобы сначала все починить, а потом переехать! Ну мы ж гении! Тонкие натуры, так и перетак… Нам проще околевать под некогда ватным и напрочь отсыревшим одеялом, чем со всем комфортом Кикимера в унитаз макать!
В первый же день Снейп откопал где-то в загашниках старый-престарый, но почти нетронутый молью овчинный тулуп. Упаковал в него Гермиону, и она сидела у камина, пока мы пытались сообразить, что же делать с трубой. На наше счастье, она оказалась не обвалившаяся, а просто забитая всякой дрянью. Снейп добыл обычную маггловскую зажигалку и взорвал ее в трубе — все прочистилось, но мы после этого были сущими неграми, и комната, назначенная гостиной, стала равномерного черного цвета от вылетевшего из камина пепла. Вот, кстати, что придумать и что где достать — это Снейп завсегда и запросто, но вот тупо кофе сварить не может. А еще зельевар…
Намаялись мы с домом до умопомрачения. Но совместный труд — для моей пользы — он облагораживает. Никогда не забуду, как отпивались огневиски после чистки колодца: три часа по колено в ледяной воде под проливным дождем выгребать ил, тину, дохлых лягушек и прочее дерьмо из глубоченной ямы — это вам не на Волдеморта палочкой махать. А полы без магии менять? «Репаро», как выяснилось, на гнилые доски не действует… зато действует на треснувшие печки. Гермиона постоянно топила камин, продрогшие стены ни в какую не хотели отогреваться. Она без устали что-то чистила, где-то намывала, распотрошила все шкафы и сундуки и нашла там много полезного тряпья вроде одеял и покрывал… Энтузиазм ее понятен: она обустраивала свой дом. И когда по полу можно стало ходить не на цыпочках, когда на плите в первый раз вскипел чайник, и вода полилась из-под крана, а не с потолка, жить стало гораздо веселее. Но ненадолго.
Финансовый вопрос встал, что называется, столбом. В непрекращающейся суете и постоянной занятости домом все мы как-то забыли про разногласия, про неприязнь, про пикантные обстоятельства, из-за которых оказались в нынешней ситуации… мы оказались вполне способны сосуществовать рядом и не доставлять друг другу моральных неудобств.
Страница 2 из 11
