Гении

Зато все боггарты из дома сбежали — соседство с Темными заклинаниями им явно не понравилось, конкуренции не выдержали. Вот же блин, у всех нормальных людей боггарты в шкафах, гномы в садах и прочая бытовая шелуха, у нас же Computresco caro по дому скачет (не дай Мерлин, до мяса доберется!) и Сектумсемпра схоронилась за печкой (кстати, очень полезная в хозяйстве штука, я ее на имбирное печенье приманиваю и использую вместо шинковки, а она потом назад за печку уползает, ей тепло там).

Кухню я обустроил и пришел к выводу, что наша гостиная никуда не годится. Камин без решетки, голый пол и продавленное нечто, бывшее когда-то диваном. Ходил я, ходил, думал я, думал, хотел даже с гениями посоветоваться, но потом перехотел: им либо поху… пофиг, либо они против будут, так что лучше я сначала все сделаю, а они пусть получают факт. Ну… сделал. Решетку заказал чугуневую, кованую, три вечера ее рисовал. Ковер постелил толстенный, чтоб без тапок можно было ходить — в нем ноги по щиколотку утопают. Диванище выбрал на полкомнаты — чтобы всем там поместиться в разных углах и друг другу не мешать. Кресла мягкие-премягкие, заколдованные под фигуру сидящего подстраиваться. Журнальный столик, который сам в нужное место подъезжает и страницы книг придерживает, чтоб не переворачивались. Подушек гору, чтобы и под спину, и под ноги, и под голову, и куда угодно. Гении мои… даже не заметили. Ну или не захотели заметить.

Вот когда стало совсем тошно. Я ж не дурак, все я понимаю. Не нужен я им и никогда нужен не был. Мои жалкие попытки из позорной и досадной помехи стать незаменимой пользительностью — полный идиотизм. Им это не нужно. А мне-то, мне это все на кой? Да я бы близко к ним не подошел, и вообще постарался бы, чтоб они забыли о самом моем существовании в природе… Но куда ж мне деваться, если Связь эта, будь она неладна… И не мой это дом, так какого черта я тут хозяйничаю? И не их это дом, у них дом в лаборатории — там и диванчик в углу, и столик для книг, и кофе я регулярно доставляю, все удовольствия без отрыва от производства. И не просто так эти гении в лаборатории целыми днями сидят: они же прячутся от меня, нашли закуток, где мне делать совершенно нечего, и там окопались. Чего, ну чего я навязываюсь?! Мы ведь даже с Гермионой до сих пор толком не поговорили — с того самого времени, с начала сентября. Как там говорил Дамблдор… Связь может быть бесценным даром, если ею правильно пользоваться? Что-то я в толк не возьму, как же пользоваться этим подарочком, чтоб всем было хорошо. А гении мои даже не утруждаются, по моему, размышлениями на этот счет. Ну и чего я усираюсь?

В таком ступоре я проходил дня два. А на третий Computresco caro пробралась в лабораторию и сгноила моим гениям какой-то ценнющий ингредиент. Ну и опять режим чрезвычайной ситуации: Снейп с палочкой наперевес носится по всему дому за несчастной Темной крокозюлиной, я со шваброй за Снейпом, Гермиона с воплями — за мной, в общем, жизнь пошла своим чередом. Из-за крокозюлины в лаборатории учинился полный разгром и вонища, так что я туда поставил освежитель воздуха, а гении мои со своими талмудами и выкладками временно перебрались в гостиную. Вот и столик пригодился.

Я теперь с кухни и не высовываюсь почти. Кашеварю в свое удовольствие, книжечки по кулинарии почитываю. Гении закусили удила и, похоже, что-то у них начало получаться, потому что накормить их в последнее время становится все труднее: они из лаборатории носа не кажут. Но когда у них мир, находиться в доме сплошное удовольствие. Я же чувствую, я все чувствую. Ругаются они, конечно, не без этого, но все равно я ощущаю только веселый азарт, упоение от взаимопонимания, легкую сердитость и шальную, почти неприлично хлещущую на весь дом влюбленность — друг в друга ли, в общий интерес ли, во что-то третье? Не знаю, да и не хочу знать. Кайфую, и все.

А однажды они поссорились. Серьезно и надолго. Уж не знаю, по какой причине, надеюсь только, что причиной этой стал не я. Но мне снова пришлось умирать: в доме повисла почти осязаемая злоба, и боль перегородила тонкими режущими лесками все комнаты и коридоры. От горького запаха обиды стало невозможно дышать, на каждом углу я спотыкался о кирпичи упрямого себяжаления. Мерлин, Мерлин, ну они совсем дурные, что ли?! Ведь им так плохо, что с этим просто нельзя жить, проще сдохнуть, чем так мучиться! Себя не жалеют — хоть бы меня пожалели, что ли. Ведь я же чувствую, все чувствую… за двоих. Гермиона тихонько плачет в спальне, а мне каждая ее слезинка — что капля соляной кислоты в глаза. Снейп заперся в лаборатории, но оттуда холодным сквозняком тянет по ногам его воющей тоской и отчаянием. Что же у них там случилось, что…

Долго не думал — я ж гриффиндорец, мне думать полагается после того, как все сделаю. Сварил шоколаду с корицей и ванилью и пошел к Гермионе. Дверь распахнулась, едва я в нее стукнул, и залитые слезами, полные надежды глаза цвета того самого шоколада заставили почувствовать себя полном говном.