Гении

Она Снейпа ждала. Ждала, что это он пришел мириться. А тут я… с шоколадом. Ой, ну убейте меня уже кто-нибудь!

Не смог ничего сказать, просто отдал Гермионе кружку и ушел. Шоколада в кастрюле осталось много, мне одному не осилить. А остынет — станет невкусный. Ну, я опять же не думал — не положено. Вылил остатки лакомства в снейповскую бадью из-под кофе, плюхнул туда коньяка и понес в лабораторию. Дверь открылась так же молниеносно, я всучил охреневшему Снейпу кружку и смылся, пока не схлопотал Аваду. Ушел в гостиную, зарылся в подушки и начал самозабвенно обижаться: не, ну гении мои вконец оху… обнаглели, я им только что сережку из ушка не предлагаю, а они тут выпендриваются! Совсем совесть потеряли!

И было мне грустно, и было мне хреново, и жалел я себя так, как никогда в жизни не жалел. И я прообижался весь вечер, а потом меня вдруг… отпустило. И стало очень хорошо. Тепло, спокойно и радостно. Сперва не понял, какой рубильник этого мира в очередной раз переключился, но, войдя на кухню, увидел, как целуются мои гении. И одновременно машут мне руками: проваливай, мол.

Двери надо закрывать, бля!

Ну, словом, половник войны был закопан — но ровно до тех пор, пока я не вздумал выговорить Гермионе за курение. Ага, они курят. Оба. И хрен бы со Снейпом — от него чего угодно можно ждать, у него детство было тяжелое. Но Гермиона! Вся такая правильная, такая безупречная — и здрасте вам через окно! Воистину, с кем поведешься, так тебе и надо. Так вот, однажды утром, когда она первым дело схватилась за сигареты, я ляпнул что-то вроде: «Вот дымишь, а тебе еще детей рожать!» Гермиона закрыла глаза, сглотнула, открыла глаза и ушла, не взглянув больше на меня. А я обернулся к выкипающему кофейнику, но встретился со снейповским кулаком.

Потом я лежал на диване в гостиной, а Гермиона лечила мне сломанный нос и негромко увещевала Снейпа:

— Ну он же не знал! За что ты его?

Снейп бурчал откуда-то сбоку, что ему удивительно, как это я об их личной жизни могу чего-то не знать. А я и вправду не знал, что после заклятия Долохова у Гермионы не может быть детей…

Мы в тот вечер с Гермионой долго разговаривали. Про все. Снейп даже ушел на кухню, чтобы нам не мешать. Я так долго все объяснял, каялся и винился, что у меня аж горло заболело. Мне почему-то все казалось, что я не то говорю и не так, и Гермиона нипочем не поймет, или поймет неправильно, и я натурально бился головой в спинку дивана от собственного косноязычия. Гермиона молчала, кивала, опять молчала, а когда я выдохся, улыбнулась и пожала плечами:

— Я знаю… Это скоро кончится, Гарри. Вот увидишь.

Так я выяснил, что они со Снейпом придумали какую-то штуку, разрывающую Связь. Собрали, как разбитую вазу, по кусочкам из разных ритуалов и обрядов. Работа еще не закончена, работы еще валом, но мои гении вознамерились совершить невозможное. А если они за что-то взялись — наизнанку вывернутся, а сделают. И значит, надежда есть… Гермиона объясняла мне механизм действия Связи, и я все равно ни слова не понимал, когда учуял с кухни подозрительный запах гари…

— Северус кофе пытается варить, — снова улыбнулась Гермиона. — Тебя отвлекать не хочет.

Со Снейпом мы потом тоже долго разговаривали. На кухне. Матом. На тему испорченного кофе, обгоревшей турки и «я же не лезу к вам в лабораторию, вот и вы не лезьте, куда не положено!» Кажется, мы друг друга поняли…

Вот так и живем. Етитская пресса, разумеется, не оставила без внимания факт нашего совместного житья, и регулярно подпитывала общественность скабрезными статьями-домыслами о наших «пикантных» отношениях. Последний шедевр публицистики вышел, когда снейповское зелье — ну да, то самое! — начали сметать с полок аптек за бешеные деньги. Кто-то из коллег приснопамятной Скитер предположил, что раз один Герой без зелья совершенно не функционален как мужчина, то второй Герой вполне в состоянии его в койке заменить. Снейп кормил этими газетами камин и загибал такие лексические конструкции, что я от восхищения даже краснеть забывал. Гермиона — та давно уже не краснеет. Она записывает.

Темы детей мы стараемся не касаться, Снейп перестал наконец покушаться на мое кухонное хозяйство, с Гермионой мы вечерами сидим в гостиной у камина и разговариваем, наверстывая обиженное молчание последних трех месяцев… все бы хорошо, если бы не тоска по Джинни и не эти ебу… гадостные сны. Я ж Гермионе про них тоже рассказал. Она только озадаченно покачала головой и сказала, что мы встряли по полной программе. Им, оказывается, тоже много чего снится…

Даааа, сны снами, а вставать надо. Как говорится, хоть чучелом, хоть тушкой.

Стащил себя с кровати, дотащил до душа, вытащил обратно, одел — ну вроде как бы проснулся. По крайней мере, турку мимо конфорки не поставлю.

Выбрел на кухню, обозрел свое царство: чистота, порядок, салфетки белоснежные, скатерть безупречная, фартуки-прихватки, все на своих местах.