Солнечная девочка

Кто-то когда-то предложил ей укоротить шевелюру, но как можно расстаться со своим богатством, когда оно всегда являлось частью тебя? Нет, Луна никогда не слушает таких советов, потому что все эти люди не жили ее жизнью, не расчесывали по утрам именно эти послушные волосы, ощущая их благодарность, когда те становились гладкими и шелковистыми, не чувствовали их приятную тяжесть, когда ветер дул в лицо и они взлетали, стремясь поймать ощущение полета…

Она бы хотела заплести волосы в косу, но сегодня особенный день, поэтому Луна оставляет их распущенными, и они водопадом струятся по ее спине, щекоча шею и руки.

Луна тяжело вздыхает. Да, сегодняшний день — особенный. Сегодня она встречается со старыми друзьями: Гарри и Джинни, Гермионой и Роном, Невиллом. Как давно она не видела знакомые, почти родные лица… И вот сегодня предоставится такой случай.

Хотя нельзя сказать, что Луна не виделась вообще ни с кем. Она же встретилась как-то случайно с Джорджем Уизли. Другие знают, что они с ним никогда не были близкими друзьями, но тогда, в далекие школьные годы (пусть прошло всего несколько лет, но Хогвартс со всеми его кошмарами войны остался где-то там, в воспоминаниях, будто в другом времени и пространстве, потому он кажется Луне таким далеким, что она сомневается, было ли это вообще в ее жизни) они были на одной стороне, а значит, прошлое в любом случае сроднило их в достаточной степени, чтобы остановиться и поговорить при встрече, а не притворяться, что не знакомы, скользить любопытным взглядом по очертанию фигуры, делая вид, что на самом деле глядишь на вон ту витрину магазина. Так что никто бы не удивился, увидев как эти двое, немного склонив головы набок, чтобы можно было лучше рассмотреть собеседника, болтают о погоде или былых временах, а может, о какой-нибудь чепухе.

Она помнит эту встречу, как будто она состоялась пять минут назад, хотя на самом деле прошел почти год.

Тогда она шла по Косому переулку, рассматривая витрины, бормоча под нос список покупок, чтобы не забыть ничего важного, и подмечая, какие грустные и озабоченные лица у людей вокруг. Ей хотелось крикнуть: «Волшебники! Очнитесь! Вы же можете почти все, так сотворите особую магию — станьте хотя бы чуточку веселее, иначе мир погрузится в уныние, и не останется в нем ничего яркого и доброго. Даже солнце уже не будет большим согревающим нас желтым пятном на небе, а превратится в безжалостное чудовище, сжигающее всю зелень и другие цвета радуги с покровов земли. Научитесь видеть и ценить красоту, ведь вы умели раньше, в детстве»… Но ее мысли так и оставались в голове, а она продолжала двигаться куда-то вперед.

Кто-то окликнул Луну громко, грубоватым низким голосом. Теплый тембр заставил вздрогнуть и резко обернуться к зовущему. Перед ней стоял немного смущенный Джордж Уизли. Когда-то улыбчивый (вот и морщинки вокруг глаз остались), а сейчас — хмурый, как и остальные, он смотрел на нее потускневшими глазами со смесью грусти, радости и волнения.

— Луна, это ты, — не спрашивал, а утверждал он.

— А это ты, — отвечала она и гладила его по медным пушистым волосам. Раньше они сверкали, но теперь померкли, наверное, вместе с улыбкой. Просто и блеск, и улыбку забрал с собой Фред на небеса.

— Ты совсем не изменилась, — говорил он тихо, глядя в ее бездонные глаза: там можно было запросто утонуть, но никогда нельзя было захлебнуться.

— А ты… — слова застревали в горле у Луны. — Почему ты тогда исчез?

— Прости, — на выдохе шептал он, опустив голову, как нашкодивший мальчишка. — Так нужно было.

— Кому нужно? — спрашивала она немного обиженно, но в то же время, невозмутимо положив руки ему на плечи, подойдя так близко, как только могла, обнимала своими тонкими руками. Раз сейчас это был не мираж и не фантазия, можно было вдоволь насладиться теплым присутствием этого замечательного человека.

— Мне, — отвечал он тихо-тихо, и шепотом добавлял, будто извиняясь: — И тебе.

— Нет, — качала она головой. — Ты не знаешь, что мне нужно. Если бы знал, то не ушел бы. Мой солнечный мальчик… — она нежно касалась его скул тыльной стороной ладони.

Он жмурился, то ли от солнца, то ли от слез, жгущих глаза, и вздыхал тревожно:

— Моя солнечная девочка… Прости меня.

Вместо ответа она тогда поцеловала его в искусанные в кровь губы. Соленый привкус напоминал о том, что не все в жизни сладко, бывают и другие вкусы, которые приходится попробовать. Голова кружилась, сердце пускалось в неистовый танец в рваном ритме, и дыхания сразу же становилось слишком мало.

— Ты хорошо живешь? — спрашивала она, чуть отстранившись.

— Я хорошо существую, — отвечал он.

Она понимала, что это значит. Когда одна чаша весов пустеет, вторая с грохотом опускается вниз. Без равновесия трудно достичь полноценности, как ни крути…