Фандом: Отблески Этерны. На кладбище в Хексберг происходят странные вещи…
Добавить в моё избранное
19 мин, 40 сек 10341
Вальдес молча прошел мимо него и затворил дверь, но все же успел услышать, как адмирал цур зее ударил кулаком по столу.
Ночью Ротгер лежал без сна: вьюга завывала за окном, в ее пении ему чудился человеческий голос и аккомпанемент сухих листьев… Снова и снова вставали перед глазами погребальные плиты, лужица его крови — она так ярко и зловеще выглядела на сером камне. Кровная месть… Если это они хотели мести, почему Кальдмеер? Что им нужно от Кальдмеера? Может быть, про кровную месть ему просто почудилось? Хорошо, почудилось, но что произошло в тот день с Олафом?
Бешеный поднял голову и прислушался — кто-то тихо крался мимо его комнаты… Именно крался, а не шел. Слуги так не ходят, да и нечего им делать в этой части дома ночью. Он встал, хотел взять шпагу, но передумал, ограничился кинжалом. Кто бы это не был, проникать тайком в дом вице-адмирала Вальдеса — плохая идея. Бешеный отворил дверь — он отлично видел в темноте и не нуждался в свечах — и выскользнул в коридор. Незваный гость не уйдет далеко…
Вальдес уже почти настиг незнакомца, как вдруг тот остановился, и Бешеный инстинктивно отпрянул назад. Кто знает, видит ли него незнакомец во мраке, во всяком случае, свечи у него не было. Вальдес разглядел высокий прямой силуэт и шагнул вперед, сжимая кинжал… Неизвестный обернулся, и у Вальдеса перехватило дыхание: это был Кальдмеер, закутанный в серый плащ, наподобие монашеского. Олаф, прищурившись, всмотрелся в темный коридор, но Ротгера не заметил, он не слишком хорошо видел в темноте… Бешеный сначала даже не понял, что его смущает, а когда осознал, застыл на месте: странные причудливые тени окружали адмирала цур зее. Они жили своей жизнью, это не были люди, как могло показаться — тени, пляшущие вокруг стройной горделивой фигуры, напоминали охотничьих псов с горящими глазами, эти глаза светились красным, точно угольки… Вальдес тряхнул головой, он уже понял свою ошибку: на одной из стен слуги забыли погасить масляную лампу, в ее неверном колеблющемся свете ему и померещились тени-псы, окружающие Олафа. Но, в любом случае, адмиралу нечего бродить ночью по дому, да еще в таком виде. Окруженная тенями фигура в плаще начала медленно удаляться…
— Ротгер.
Он едва не подпрыгнул на месте от этого спокойного голоса, сердце почти выскочило из груди… Вальдес обернулся — Олаф стоял перед ним, полностью одетый, со свечой в руке. Никакого плаща на нем не было. Как это он подкрался так незаметно?
— Вы меня напугали, — Бешеный прислонился к стене.
— Прошу прощения… Вам не спится?
— Я, кажется, превращаюсь в труса, Кальдмеер, — Вальдес криво улыбнулся. — Мне послышались шаги, решил, что это грабители, а потом… — он замолчал. Тот человек не мог быть Олафом, а значит…
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Не очень, — сознался Бешеный, — Метель не дает уснуть, мерещится всякое… Олаф, когда вы были на кладбище, вы не слышали… — он запнулся. — Впрочем, чепуха это все.
Кальдмеер внимательно посмотрел на него:
— Ротгер, если вас что-то беспокоит, я могу побыть с вами.
— Благодарю, не нужно, я в порядке.
Ледяной коротко кивнул и зашагал к своей комнате. Вальдес посмотрел ему вслед и вдруг ощутил знакомую саднящую боль в руке. Закатные твари! Он умудрился схватить кинжал не за рукоятку, а за лезвие, хорошо, хоть Олаф этого не видел. Бешеный кое-как замотал носовым платком окровавленную ладонь и направился к себе.
Когда он подошел к дому, снег внезапно превратился в дождь. Одна половина неба была темной, другая — бирюзовой, и солнечный диск играл на ней дерзко и весело. Он никогда такого не видел: у них на севере дождь и солнце никогда не приходят вместе. Он остановился, стараясь запечатлеть в памяти удивительное зрелище, но дверь приоткрылась, высунулась растерянная физиономия слуги:
— Рэй Кальдмеер! Рэй Вальдес отправился вас искать! Очень волновался, что вы изволили уйти одни.
— Куда он пошел, он не сказал?
— Про кладбище говорил… Что вы вроде как там, наверное.
Кладбище! Опять это кладбище, кошки бы его побрали! Ледяной скинул теплый плащ на руки слуге и бросился вниз по тропе. Не надо было ему уходить и оставлять Вальдеса наедине с этим…
Кальдмеер обернулся, его глаза безумно сверкали. Он заметил Ротгера, сделал шаг вперед, но тени — те, что окружали его — сомкнулись плотнее, не давая вырваться. Вот сейчас, сейчас они закроют его совсем, и будет поздно… Вальдес побежал быстрее, стараясь не выпускать Олафа из виду.
— Кровная месть…
— Ты пожалеешь…
— Кровная месть…
— Ты ничего не сможешь сделать…
— Ты… ничего… не…
— Олаф! — крикнул Вальдес. Вокруг шевелились сухие листья, плясала снежная крупа, бешеными псами метались тени… — Олаф, откликнитесь!
Проклятие, он уже почти не видит его.
— Ты… ничего… не… сможешь…
Ночью Ротгер лежал без сна: вьюга завывала за окном, в ее пении ему чудился человеческий голос и аккомпанемент сухих листьев… Снова и снова вставали перед глазами погребальные плиты, лужица его крови — она так ярко и зловеще выглядела на сером камне. Кровная месть… Если это они хотели мести, почему Кальдмеер? Что им нужно от Кальдмеера? Может быть, про кровную месть ему просто почудилось? Хорошо, почудилось, но что произошло в тот день с Олафом?
Бешеный поднял голову и прислушался — кто-то тихо крался мимо его комнаты… Именно крался, а не шел. Слуги так не ходят, да и нечего им делать в этой части дома ночью. Он встал, хотел взять шпагу, но передумал, ограничился кинжалом. Кто бы это не был, проникать тайком в дом вице-адмирала Вальдеса — плохая идея. Бешеный отворил дверь — он отлично видел в темноте и не нуждался в свечах — и выскользнул в коридор. Незваный гость не уйдет далеко…
Вальдес уже почти настиг незнакомца, как вдруг тот остановился, и Бешеный инстинктивно отпрянул назад. Кто знает, видит ли него незнакомец во мраке, во всяком случае, свечи у него не было. Вальдес разглядел высокий прямой силуэт и шагнул вперед, сжимая кинжал… Неизвестный обернулся, и у Вальдеса перехватило дыхание: это был Кальдмеер, закутанный в серый плащ, наподобие монашеского. Олаф, прищурившись, всмотрелся в темный коридор, но Ротгера не заметил, он не слишком хорошо видел в темноте… Бешеный сначала даже не понял, что его смущает, а когда осознал, застыл на месте: странные причудливые тени окружали адмирала цур зее. Они жили своей жизнью, это не были люди, как могло показаться — тени, пляшущие вокруг стройной горделивой фигуры, напоминали охотничьих псов с горящими глазами, эти глаза светились красным, точно угольки… Вальдес тряхнул головой, он уже понял свою ошибку: на одной из стен слуги забыли погасить масляную лампу, в ее неверном колеблющемся свете ему и померещились тени-псы, окружающие Олафа. Но, в любом случае, адмиралу нечего бродить ночью по дому, да еще в таком виде. Окруженная тенями фигура в плаще начала медленно удаляться…
— Ротгер.
Он едва не подпрыгнул на месте от этого спокойного голоса, сердце почти выскочило из груди… Вальдес обернулся — Олаф стоял перед ним, полностью одетый, со свечой в руке. Никакого плаща на нем не было. Как это он подкрался так незаметно?
— Вы меня напугали, — Бешеный прислонился к стене.
— Прошу прощения… Вам не спится?
— Я, кажется, превращаюсь в труса, Кальдмеер, — Вальдес криво улыбнулся. — Мне послышались шаги, решил, что это грабители, а потом… — он замолчал. Тот человек не мог быть Олафом, а значит…
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Не очень, — сознался Бешеный, — Метель не дает уснуть, мерещится всякое… Олаф, когда вы были на кладбище, вы не слышали… — он запнулся. — Впрочем, чепуха это все.
Кальдмеер внимательно посмотрел на него:
— Ротгер, если вас что-то беспокоит, я могу побыть с вами.
— Благодарю, не нужно, я в порядке.
Ледяной коротко кивнул и зашагал к своей комнате. Вальдес посмотрел ему вслед и вдруг ощутил знакомую саднящую боль в руке. Закатные твари! Он умудрился схватить кинжал не за рукоятку, а за лезвие, хорошо, хоть Олаф этого не видел. Бешеный кое-как замотал носовым платком окровавленную ладонь и направился к себе.
Когда он подошел к дому, снег внезапно превратился в дождь. Одна половина неба была темной, другая — бирюзовой, и солнечный диск играл на ней дерзко и весело. Он никогда такого не видел: у них на севере дождь и солнце никогда не приходят вместе. Он остановился, стараясь запечатлеть в памяти удивительное зрелище, но дверь приоткрылась, высунулась растерянная физиономия слуги:
— Рэй Кальдмеер! Рэй Вальдес отправился вас искать! Очень волновался, что вы изволили уйти одни.
— Куда он пошел, он не сказал?
— Про кладбище говорил… Что вы вроде как там, наверное.
Кладбище! Опять это кладбище, кошки бы его побрали! Ледяной скинул теплый плащ на руки слуге и бросился вниз по тропе. Не надо было ему уходить и оставлять Вальдеса наедине с этим…
Кальдмеер обернулся, его глаза безумно сверкали. Он заметил Ротгера, сделал шаг вперед, но тени — те, что окружали его — сомкнулись плотнее, не давая вырваться. Вот сейчас, сейчас они закроют его совсем, и будет поздно… Вальдес побежал быстрее, стараясь не выпускать Олафа из виду.
— Кровная месть…
— Ты пожалеешь…
— Кровная месть…
— Ты ничего не сможешь сделать…
— Ты… ничего… не…
— Олаф! — крикнул Вальдес. Вокруг шевелились сухие листья, плясала снежная крупа, бешеными псами метались тени… — Олаф, откликнитесь!
Проклятие, он уже почти не видит его.
— Ты… ничего… не… сможешь…
Страница 4 из 6
