Фандом: Отблески Этерны. На кладбище в Хексберг происходят странные вещи…
Добавить в моё избранное
19 мин, 40 сек 10342
Вальдес начал задыхаться. Ему казалось, что он бежит по кругу, а высокая фигура, окруженная тенями, все отдаляется и отдаляется. Такого быть не может, это они морочат голову… Олаф все еще здесь, значит, не время сдаваться! Он перешел с бега на шаг, голова кружилась, кровь шумела в ушах…
— Ты… ничего… не… сможешь…
— Ты… ничего… не… сможешь… — тени начали смыкаться вокруг него.
— Еще как смогу! — Вальдес негромко рассмеялся. — Кровная месть, говорите?
Кинжал в узорчатых ножнах, как всегда, висел на поясе. Чтобы попасть по вене, ему не нужно много света.
— Вот вам кровная месть!
Вальдес размашисто полоснул себя по левой руке. Он даже не почувствовал боли от пореза; тени-псы, как по команде, откатились назад, замерли, почуяв свежую кровь… Бешеный уже догадался, что произойдет, ему было все равно, главное — отвлечь их от Олафа…
— Ну, что же вы, Леворукий бы вас побрал? — он размахнулся и изо всех сил запустил кинжалом в толпу бесплотной нечисти. Окровавленный кинжал воткнулся в землю, водоворотом взметнулись сухие листья… В темноте раздался шорох, тяжелое дыхание, зажглись голодным блеском глаза-угольки.
А потом они разом набросились на него.
Он с трудом перевел дыхание и огляделся… Просто удивительно, весной кладбище вовсе не кажется мрачным или ужасным, напротив, вокруг царит спокойствие и умиротворение. Олаф зачерпнул немного подтаявшего снега, он превращался в воду и стекал меж пальцев; Кальдмеер, тяжело дыша, протер влажными руками лицо. Было тепло, светило солнце и радостно щебетали птицы.
Вальдеса он увидел неподалеку: тот стоял, прислонившись к дереву, перед одной из могильных плит. Кальдмеер окликнул его, но Бешеный не отозвался. Олаф подошел ближе — Вальдеса бил озноб, лицо было совершенно белым.
— Ротгер, спасибо, конечно, что приходите сюда и поминаете моих погибших. Но вы сильно побледнели…
— Устал стоять, — вымученно улыбнулся Бешеный. — Я… хотел побыть тут подольше.
— Как это вы ухитрились так замерзнуть? — Кальдмеер осторожно стряхивал снег с волос Бешеного, снежинки таяли от тепла его рук, от его дыхания.
Вальдес с усилием оторвал себя от дерева, слегка покачнулся и поспешно одернул задравшийся левый рукав.
— Не нужно было стоять здесь так долго, — упавшим голосом заметил Ледяной. — Идемте, вам надо согреться, а то заболеете, — он первым направился по тропинке к выходу.
— Сейчас… — Бешеный смотрел, как под ногами оживает ледяная поземка, подхватывает прошлогодние сухие листья. Она клубилась вокруг — и как будто в ответ затянувшийся было порез обожгло болью, и горячие капельки крови побежали с безвольно опущенной руки. Кровь падала на землю и мгновенно впитывалась, исчезала, словно поглощаемая неким живым существом.
Голова закружилась, Вальдес снова прислонился к дереву, стараясь только не упасть в ледяной водоворот. Цену за кровную месть теперь придется платить ему. Это хорошо — значит, Олафа больше не потревожат… А когда он иссякнет, за кого они примутся? Бешеный закрыл глаза, чтобы не видеть, как капли крови превращаются в небольшой ручеек… Н-да, так его, пожалуй, ненадолго хватит. Ненасытные твари! Голова кружилась все сильнее… Шепот стал оглушительным:
— Ты ничего не сможешь…
— Кровная месть…
— Что же вы не сказали, что поранились? — Кальдмеер ловко перетянул платком многострадальную руку. — Я и не понял, отчего вам стало нехорошо!
— Бесполезно… Олаф, это не пройдет.
— Ну что вы, — уверенно сказал Ледяной. — Глупости какие!
В самом деле, рану уже не жег закатный огонь, и кровь унялась… Вальдес смотрел поверх плеча Кальдмеера: сухие листья кружились у самой земли, тонкий и злой ветерок посвистывал в ушах… Они теперь всюду с ним — эти твари! Но Олаф держал его, не давая упасть, его руки были живыми и теплыми, как всегда. Тени-псы боялись Кальдмеера и отступали перед ним. Кальдмеер был преградой между Бешеным и проклятой снежной круговертью — сейчас, когда Олаф был рядом, они не осмеливались приблизиться. Ротгер на мгновение прислонился к нему и тут же отпрянул: не хотелось, чтобы Ледяной все понял. Когда-нибудь он скажет ему, но не сейчас. Пока же придется постоянно быть рядом с Кальдмеером, не расставаться с ним надолго — иначе не выжить. Бешеный хрипло рассмеялся — кто бы мог подумать, что адмирал цур зее станет необходим ему, как воздух или вода?
Они шли к дому вице-адмирала, Вальдеса пошатывало, и Олаф старался поддерживать его, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Слава Создателю, кинжал удалось незаметно спрятать; Ротгер про него и не вспомнил, пока Олаф перевязывал ему руку. От него не укрылось: порез, который Бешеный нанес себе сейчас — не первый, рука уже была вся изранена. И как он сразу не догадался?! Возможно, Вальдес скоро придет в себя, и его разум прояснится, но надо обязательно забрать у него оружие и не оставлять одного.
— Ты… ничего… не… сможешь…
— Ты… ничего… не… сможешь… — тени начали смыкаться вокруг него.
— Еще как смогу! — Вальдес негромко рассмеялся. — Кровная месть, говорите?
Кинжал в узорчатых ножнах, как всегда, висел на поясе. Чтобы попасть по вене, ему не нужно много света.
— Вот вам кровная месть!
Вальдес размашисто полоснул себя по левой руке. Он даже не почувствовал боли от пореза; тени-псы, как по команде, откатились назад, замерли, почуяв свежую кровь… Бешеный уже догадался, что произойдет, ему было все равно, главное — отвлечь их от Олафа…
— Ну, что же вы, Леворукий бы вас побрал? — он размахнулся и изо всех сил запустил кинжалом в толпу бесплотной нечисти. Окровавленный кинжал воткнулся в землю, водоворотом взметнулись сухие листья… В темноте раздался шорох, тяжелое дыхание, зажглись голодным блеском глаза-угольки.
А потом они разом набросились на него.
Он с трудом перевел дыхание и огляделся… Просто удивительно, весной кладбище вовсе не кажется мрачным или ужасным, напротив, вокруг царит спокойствие и умиротворение. Олаф зачерпнул немного подтаявшего снега, он превращался в воду и стекал меж пальцев; Кальдмеер, тяжело дыша, протер влажными руками лицо. Было тепло, светило солнце и радостно щебетали птицы.
Вальдеса он увидел неподалеку: тот стоял, прислонившись к дереву, перед одной из могильных плит. Кальдмеер окликнул его, но Бешеный не отозвался. Олаф подошел ближе — Вальдеса бил озноб, лицо было совершенно белым.
— Ротгер, спасибо, конечно, что приходите сюда и поминаете моих погибших. Но вы сильно побледнели…
— Устал стоять, — вымученно улыбнулся Бешеный. — Я… хотел побыть тут подольше.
— Как это вы ухитрились так замерзнуть? — Кальдмеер осторожно стряхивал снег с волос Бешеного, снежинки таяли от тепла его рук, от его дыхания.
Вальдес с усилием оторвал себя от дерева, слегка покачнулся и поспешно одернул задравшийся левый рукав.
— Не нужно было стоять здесь так долго, — упавшим голосом заметил Ледяной. — Идемте, вам надо согреться, а то заболеете, — он первым направился по тропинке к выходу.
— Сейчас… — Бешеный смотрел, как под ногами оживает ледяная поземка, подхватывает прошлогодние сухие листья. Она клубилась вокруг — и как будто в ответ затянувшийся было порез обожгло болью, и горячие капельки крови побежали с безвольно опущенной руки. Кровь падала на землю и мгновенно впитывалась, исчезала, словно поглощаемая неким живым существом.
Голова закружилась, Вальдес снова прислонился к дереву, стараясь только не упасть в ледяной водоворот. Цену за кровную месть теперь придется платить ему. Это хорошо — значит, Олафа больше не потревожат… А когда он иссякнет, за кого они примутся? Бешеный закрыл глаза, чтобы не видеть, как капли крови превращаются в небольшой ручеек… Н-да, так его, пожалуй, ненадолго хватит. Ненасытные твари! Голова кружилась все сильнее… Шепот стал оглушительным:
— Ты ничего не сможешь…
— Кровная месть…
— Что же вы не сказали, что поранились? — Кальдмеер ловко перетянул платком многострадальную руку. — Я и не понял, отчего вам стало нехорошо!
— Бесполезно… Олаф, это не пройдет.
— Ну что вы, — уверенно сказал Ледяной. — Глупости какие!
В самом деле, рану уже не жег закатный огонь, и кровь унялась… Вальдес смотрел поверх плеча Кальдмеера: сухие листья кружились у самой земли, тонкий и злой ветерок посвистывал в ушах… Они теперь всюду с ним — эти твари! Но Олаф держал его, не давая упасть, его руки были живыми и теплыми, как всегда. Тени-псы боялись Кальдмеера и отступали перед ним. Кальдмеер был преградой между Бешеным и проклятой снежной круговертью — сейчас, когда Олаф был рядом, они не осмеливались приблизиться. Ротгер на мгновение прислонился к нему и тут же отпрянул: не хотелось, чтобы Ледяной все понял. Когда-нибудь он скажет ему, но не сейчас. Пока же придется постоянно быть рядом с Кальдмеером, не расставаться с ним надолго — иначе не выжить. Бешеный хрипло рассмеялся — кто бы мог подумать, что адмирал цур зее станет необходим ему, как воздух или вода?
Они шли к дому вице-адмирала, Вальдеса пошатывало, и Олаф старался поддерживать его, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Слава Создателю, кинжал удалось незаметно спрятать; Ротгер про него и не вспомнил, пока Олаф перевязывал ему руку. От него не укрылось: порез, который Бешеный нанес себе сейчас — не первый, рука уже была вся изранена. И как он сразу не догадался?! Возможно, Вальдес скоро придет в себя, и его разум прояснится, но надо обязательно забрать у него оружие и не оставлять одного.
Страница 5 из 6
