Печальный клоун

Не могу гнать тебя… А ты пользуешься, скотина…

— А я пользуюсь…

Вернулся… Вернулся!

Чувствуя себя таким безумным и счастливым, я кое-как открываю дверь, дабы не шокировать соседей, имеющих привычку некстати высовываться из своих норок на любой посторонний звук. Аккуратно затягиваю внутрь Алфи, закрываю дверь, после чего с чистой совестью впечатываю его в дверь и целую, не веря, что это происходит на самом деле. Я не хочу сейчас выяснять, почему он ушел, почему вернулся… и не могу. Я слишком счастлив, что ему на меня не наплевать.

— Ты же вернулся, правда? — шепчу я по-детски наивный вопрос.

— А что, не похоже? — так же тихо переспрашивает.

— Насовсем вернулся?

— Насовсем, — после секундной заминки произнес Алфи одними губами, и улыбнулся. Его улыбка по прежнему красивая… Но теперь она кажется мне какой-то другой… какой-то пьяной, небрежной. Да и вообще, он был какой-то неестественно бледный, уставший… Не такой. Быть может, я просто отвык от него за все это время?

Продолжить эту мысль я не смог — мыслей как таковых в моей голове попросту не осталось. Одно лишь абсолютное, почти животное желание обладать тем, что было мне предложено…

— Только не оставляй меня… — была моя последняя связная фраза. — Не оставляй меня, mi amore… Пожалуйста, не оставляй никогда больше…

Признаться, я здорово занервничал, проснувшись и не обнаружив Алфи рядом с собой. Быстро одевшись, я вышел из спальни, уже готовый нестись черт знает куда. Оказалось, панику поднял рано — Алфи сидел в гостиной на диване и с меланхоличным видом пил кофе. На журнальном столике предусмотрительно стояла еще одна чашка. Для меня… Дебильно улыбаясь, я опустился рядом с О'Нилом, обнимая его и утыкаясь лбом в мягкие светлые волосы.

— Доброе утро.

— Угу. Доброе, — невозмутимо отозвался Алфи. — Пей кофе, а то он и так уже остыл.

— Блин, ну никакой романтики. Я к нему с чувствами, он мне про кофе!

— Чувства остывают не так быстро, — с кривой усмешкой заметил он, протянув мне чашку.

Тоже верно. Чмокнув его в щеку, я соизволил-таки взять чашку с блюдцем — уронит еще, знаю я его.

Кофе был какой-то странный — горький, с большим количеством сахара и странным привкусом. Но я быстро опустошил чашку, не особо обратив внимание на вкус. Ведь Алфи снова варит мне кофе.

Он снова со мной.

— Я боялся, что ты снова от меня сбежал, — засмеялся я, отставив чашку и снова вцепившись в него. — Или что ты мне вообще приснился.

— Как видишь, я вполне материален, — Алфи нерешительно сжал мою руку в своей. — Я же сказал, что не уйду.

Я не могу в это поверить… Просто не могу. Как же Блэкстоун? Они же выглядели такими…

Ладно. Я не хочу думать об этом сейчас, также как и не хочу выяснять отношения с утра пораньше. Алфи здесь, со мной. Остальное пока пусть отойдет на второй план…

Какое-то время мы с ним болтали о всякой ерунде, старательно сглаживая все острые углы. Он рассказывал что-то про Фиону и Тейлора, я — про поездку в Тихуану, которая теперь казалась мне очередным сном…

Это длилось до тех пор, пока я не понял, что жутко хочу спать. Странно… еще ведь и десяти утра нет… когда я встал, спать абсолютно не хотелось.

— Знаешь, Алфи… твой кофе, по-моему, возымел обратный эффект.

Он ничего не ответил. Тело слушалось меня со все меньшей и меньшей охотой; не выдержав, я отодвинулся от Алфи и сполз вдоль спинки дивана.

— Черт… что же за чудо-кофе такой?

— Он был без кофеина, — голос Алфи дрогнул. Встав с дивана, он опустился на пол рядом со мной, так, чтобы видеть мое лицо. — Тори, ты такой дурак…

— Что… что все это значит? — едва выговариваю эту короткую фразу. Смаргивая слезы и лихорадочно мотая головой Алфи закусил губу.

— Почему ты простил меня за какие-то тридцать секунд? Почему не велел убираться на хуй?!

— Потому что… я люблю тебя, — пытаюсь улыбнуться, но губы словно резиновые, тут же норовят принять исходное положение.

— Мне так жаль, Тори… Мне чертовски жаль, что ты любишь такого ублюдка… Я не верю, что он мог сделать мне что-то плохое… Быть может, потому, что уже ни черта толком не соображаю?

— Ты… Алфи… ты лучше всех… Лучшее, что было в моей жизни… — вяло пытаюсь разуверить Алфи в его ублюдочности.

— Замолчи… Замолчи… Я — худшее, что было в твоей жизни. Я тебе столько раз делал больно… а ты все равно прощал… Ну почему, почему ты все прощал?! — он всхлипнул, вытирая лицо рукавом рубашки. А я… я не могу поверить, что он меня чем-то отравил.

— За что? За что, Алфи? — что ж… поверил. Но не понимаю, не могу понять!

— Ни за что… — дрожащим голосом отозвался Алфи, пытаясь взять себя в руки. — Так просто надо… очень надо… Можно, я не буду говорить? Я не хочу делать тебе больно…

— Хорошо…