Фандом: Ориджиналы. Ведь я — печальный клоун, ведь моя боль — смешная боль…
Добавить в моё избранное
42 мин, 56 сек 9268
А он был типичным натуралом — о Боже, эти мешковатые джинсы, драные футболки, совершенно не модная косая челка! И девушка — фи, Шон в женском облике, что тут еще сказать? Так или иначе, мне ничего не светило. Но честь и хвала Мэтту, терпеливо сносившему мои приставания.
«… Ты был милым на фоне остальных голубых маньяков, перебравших водки с тоником»…
Разумеется, моя увлеченность Мэттом быстро сошла на нет, оставив после себя только всевозможные подначки в адрес последнего. И вообще, я решил избегать какой-либо увлеченности, насмотревшись на суицидальные порывы Шона, которого отшил какой-то лысеющий бухгалтер.
Но Альфред О'Нил не спрашивал моего мнения по поводу увлеченности им. Он просто пришел и остался.
Это самый красивый парень, которого я когда-либо видел в своей жизни.
При виде Алфи эта мысль приходит в голову кому угодно, я уверен. Не может не прийти.
«Прошу прощения… Я по поводу объявления».
Я услышал его голос — гортанный, с такими бархатистыми интонациями. А потом только поднял голову и… и все.
Конечно, красавчик, ты по поводу объявления.
Я взял его за руку и вытянул к окну, на солнечный свет. Кто знает, может быть, это игра искусственного освещения?
Но под дождем из солнечных лучей, расцвечивающих его пепельно-светлые волосы тусклым золотом, делающих его глаза нереально похожими на морскую воду, а кожу — на молоко, этот парень выглядел невероятно…
Твою ма-а-ать… Это ж чистый амфетамин. Я увидел лик ангела…
Этот ангел оказался вполне себе милым парнем, да еще и острым на язык. Никогда не забуду его жесткого взгляда, когда он отвечал на провокации Мэтта. Да уж… далеко не ангельский взгляд, тяжелый и полный собственного превосходства. А я-то уже думал, как отказать этому нежному созданию от прелестей бордельной жизни! Но нет… если он и мог претендовать на роль ангела, то лишь падшего.
Хотя, не совсем падший — краснел очень уж мило. И вот я в очередной раз за прошедшие пять минут меняю представление об этом парне.
Мэтт спешно умотал в неизвестном направлении, оставив нас со смущенным ангелочком вдвоем. Не смог сдержаться — протягиваю руку и обвожу каждую черточку этого совершенного лица. Его кожи словно бы никогда не касалась бритва — гладкая, бархатистая… Смотря на него, прикасаясь к нему… мне кажется, я бы мог кончить только от этих невинных действий.
«У тебя такие четкие линии скул… Отличная кожа! Губы идеальные… А глаза какие роскошные! Слушай, а брови ты выщипываешь?»
Этот восторженный лепет был бессвязным потоком сознания — все те же женские журнальчики, заменяющие людям Библию, утверждают, что мысли о сексе заметно притупляют способность адекватно мыслить. Держу пари, я тогда опустился на самый низший уровень.
Мне удалось разговорить его… в какой-то степени. Он многое не договаривал — эти искрящиеся глаза с нервно расширенными зрачками выдавали с потрохами своего обладателя.
«Я недавно приехал из Лондона»…
То-то он так странно разговаривает… с едва заметным отличием в произношении, чуть проглатывая звонкие звуки.
«Он» да«он». В голову пришла запоздалая, но такая, блин, актуальная мысль поинтересоваться, как же его зовут.
«Можешь звать меня просто» Мой ангел«.»
Размечтался, ага. Ладно, вру, не было такого. Его звали…
«Альфред».
Этот набор звуков странно подействовал на меня, складываясь в имя. Прохладное имя, идеально подходящее для такого прохладного облика. Было кощунственно думать о каком-либо его сокращении.
«Алфи. Меня все зовут Алфи».
Он улыбается мне. Черт возьми… как он улыбается…
Где я? Почему-то мне кажется, что я пропал…
Разговор Алфи и Бриджит походил на дуэль. Ожесточенную такую, техничную — как в исторических фильмах, при просмотре которых я обычно засыпаю на двадцатой минуте.
«У тебя великолепные манеры и британский акцент. На тебе обалденная, подобранная в тон глазам, рубашка от Armani, джинсы от Calvin Klein и швейцарские часики за десять штук зеленых»…
В лоб, резко и уверенно. Так, как это может делать только наша Матушка Бриджит. Любой бы растерялся.
«… Я, грубо говоря, вышел рожей — так почему бы на этом не заработать?»
Почти любой — он же ответил сразу. Достаточно ясно и невероятно цинично…
«… Я охотно приму тебя на работу, но… с обучением, так скажем»…
Много ума не надо, чтобы понять, о каком обучении шла речь.
«Ну, Матушка, кого же вы мне сосватаете?»
Голос ехидный, но взгляд напряжен, словно бы кто-то подкрутил колки у струн его настроения. Я, признаться, испытывал схожие ощущения.
Пусть это буду я. Пожалуйста, пусть это буду я…
И — Бриджит, старая сука, на хуй Шона! — это действительно был я.
На три ночи и два дня я получил всё.
«… Ты был милым на фоне остальных голубых маньяков, перебравших водки с тоником»…
Разумеется, моя увлеченность Мэттом быстро сошла на нет, оставив после себя только всевозможные подначки в адрес последнего. И вообще, я решил избегать какой-либо увлеченности, насмотревшись на суицидальные порывы Шона, которого отшил какой-то лысеющий бухгалтер.
Но Альфред О'Нил не спрашивал моего мнения по поводу увлеченности им. Он просто пришел и остался.
Это самый красивый парень, которого я когда-либо видел в своей жизни.
При виде Алфи эта мысль приходит в голову кому угодно, я уверен. Не может не прийти.
«Прошу прощения… Я по поводу объявления».
Я услышал его голос — гортанный, с такими бархатистыми интонациями. А потом только поднял голову и… и все.
Конечно, красавчик, ты по поводу объявления.
Я взял его за руку и вытянул к окну, на солнечный свет. Кто знает, может быть, это игра искусственного освещения?
Но под дождем из солнечных лучей, расцвечивающих его пепельно-светлые волосы тусклым золотом, делающих его глаза нереально похожими на морскую воду, а кожу — на молоко, этот парень выглядел невероятно…
Твою ма-а-ать… Это ж чистый амфетамин. Я увидел лик ангела…
Этот ангел оказался вполне себе милым парнем, да еще и острым на язык. Никогда не забуду его жесткого взгляда, когда он отвечал на провокации Мэтта. Да уж… далеко не ангельский взгляд, тяжелый и полный собственного превосходства. А я-то уже думал, как отказать этому нежному созданию от прелестей бордельной жизни! Но нет… если он и мог претендовать на роль ангела, то лишь падшего.
Хотя, не совсем падший — краснел очень уж мило. И вот я в очередной раз за прошедшие пять минут меняю представление об этом парне.
Мэтт спешно умотал в неизвестном направлении, оставив нас со смущенным ангелочком вдвоем. Не смог сдержаться — протягиваю руку и обвожу каждую черточку этого совершенного лица. Его кожи словно бы никогда не касалась бритва — гладкая, бархатистая… Смотря на него, прикасаясь к нему… мне кажется, я бы мог кончить только от этих невинных действий.
«У тебя такие четкие линии скул… Отличная кожа! Губы идеальные… А глаза какие роскошные! Слушай, а брови ты выщипываешь?»
Этот восторженный лепет был бессвязным потоком сознания — все те же женские журнальчики, заменяющие людям Библию, утверждают, что мысли о сексе заметно притупляют способность адекватно мыслить. Держу пари, я тогда опустился на самый низший уровень.
Мне удалось разговорить его… в какой-то степени. Он многое не договаривал — эти искрящиеся глаза с нервно расширенными зрачками выдавали с потрохами своего обладателя.
«Я недавно приехал из Лондона»…
То-то он так странно разговаривает… с едва заметным отличием в произношении, чуть проглатывая звонкие звуки.
«Он» да«он». В голову пришла запоздалая, но такая, блин, актуальная мысль поинтересоваться, как же его зовут.
«Можешь звать меня просто» Мой ангел«.»
Размечтался, ага. Ладно, вру, не было такого. Его звали…
«Альфред».
Этот набор звуков странно подействовал на меня, складываясь в имя. Прохладное имя, идеально подходящее для такого прохладного облика. Было кощунственно думать о каком-либо его сокращении.
«Алфи. Меня все зовут Алфи».
Он улыбается мне. Черт возьми… как он улыбается…
Где я? Почему-то мне кажется, что я пропал…
Разговор Алфи и Бриджит походил на дуэль. Ожесточенную такую, техничную — как в исторических фильмах, при просмотре которых я обычно засыпаю на двадцатой минуте.
«У тебя великолепные манеры и британский акцент. На тебе обалденная, подобранная в тон глазам, рубашка от Armani, джинсы от Calvin Klein и швейцарские часики за десять штук зеленых»…
В лоб, резко и уверенно. Так, как это может делать только наша Матушка Бриджит. Любой бы растерялся.
«… Я, грубо говоря, вышел рожей — так почему бы на этом не заработать?»
Почти любой — он же ответил сразу. Достаточно ясно и невероятно цинично…
«… Я охотно приму тебя на работу, но… с обучением, так скажем»…
Много ума не надо, чтобы понять, о каком обучении шла речь.
«Ну, Матушка, кого же вы мне сосватаете?»
Голос ехидный, но взгляд напряжен, словно бы кто-то подкрутил колки у струн его настроения. Я, признаться, испытывал схожие ощущения.
Пусть это буду я. Пожалуйста, пусть это буду я…
И — Бриджит, старая сука, на хуй Шона! — это действительно был я.
На три ночи и два дня я получил всё.
Страница 2 из 12
