Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
Добавить в моё избранное
70 мин, 20 сек 16302
Это из-за него ты болеешь, и доктор сказал, что единственный способ тебя вылечить — дать тебе новое.
Алиса на миг задумалась, приложила руку к чуть вздымающейся груди.
— Но ведь если ты его вынешь, — задумчиво и глухо произнесла она, — я умру.
В ее словах не было страха, только немного печали. Она вспомнила звездных дельфинов и начало нового пути, и ей стало вновь любопытно, куда он ведет. Но отец… он останется тут совсем один. Он будет скучать — ведь кто знает, когда настанет его час идти той дорогой? Он будет долго-долго тосковать…
— Нет, дорогая, не говори так! — взвился док. В спокойных словах Алисы он с ужасом слышал смирение, которое ему совсем не нравилось. Она не хотела бороться, не видела в том смысла, и это вызывало у дока самый горячий протест. Как можно отказаться от борьбы?! Как можно смириться?! — Ты не умрешь дорогая! Я не допущу этого! Я ведь…
Глаза Алисы сделались веселыми, заблестели, и она улыбнулась, хотя док не видел ее улыбки под маской.
— Ты ведь ученый, — закончила за него Алиса. — И твой разум всемогущ.
— Именно! — с жаром закивал док придвигаясь ближе к дочери. — Алиса, я обещаю тебе! Ты не умрешь! Я все придумал… я сделаю тебе новое сердце, лучше прежнего! Из чистейшего серебра, с золотыми клапанами!
— Как у нашего манекена? — изумилась Алиса. Док с жаром закивал:
— Да, да, как у него!
— Оно будет красивым, — неуверенно произнесла Алиса.
— Очень красивым! И очень надежным! — подтвердил док. — Я подарю тебе ключ от него, ты сможешь носить его на шее, на ленточке.
Эта мысль показалась Алисе забавной, она вновь рассмеялась, представляя, как заводит перед сном свое сердце словно карманные часы. Побыть механической, хоть ненамного, хоть на крохотную часть, стать такой же совершенной, как игрушки, которые обычно собирал ее отец? Стать всецело его детищем, как его машина, и достойным продолжателем его дел — живым напоминанием о всесильности науки, побеждающей все…
— Но операция, пап…
— Бобби проведет ее, — быстро ответил док. — Это он может. У него золотые руки…
— … но слабая голова, — задумчиво закончила Алиса. — А как же…
Док мотнул головой, словно отгоняя страшных призраков, атакующих его воспламенившийся разум.
— Алиса, — ликующим голосом ответил он, и глаза его безумно блестели. — Не будет тебя в твоем теле!
— Как это?! — удивилась она.
— Как? Как крысобака, — ответил док, потирая руки. — Мы перенесем тебя, твое сознание ну вот хотя бы в кошку, — он подобрал с дорожки играющего с мечущимися солнечными пятнами котенка. — На время операции и заживления раны. Тебе не будет больно. Пока твое тело будет выздоравливать, ты будешь играть с другими котятами, бегать по саду…
Алиса рассмеялась так, что снова закашлялась, и даже дыхательная маска и принудительное нагнетание кислорода не сразу помогли ей восстановить дыхание.
— Я буду кошкой? — повторила она, утирая слезящиеся глаза рукой.
— Да, — подтвердил док. — Да.
Он замер, затаил дыхание, ожидая вердикта дочери.
Алиса оглядела танцующее на песке солнце, сияющее летнее небо и чуть слышно вздохнула.
Ей очень не хотелось расстраивать папу, который хотел провести с ней здесь, в этом мире, побольше времени, не хотелось прерывать его игру во всемогущего человека, которым он так стремился стать, споря с Богом…
— Жизнь такая красивая, — произнесла мечтательно она. — Хорошо, папа. Я согласна. Я буду кошкой!
… Бобби идея столь фантастической операции повергла в ужас и почти священный трепет.
— Вы уверены, что готовы все это провернуть на собственной дочери? — недоверчиво произнес он со свойственной ему простотой.
— Я ученый, черт подери! — сердито ответил док. — Если мои изобретения не могут помочь человечеству, то зачем они вообще нужны?! Если я не могу спасти Алису, то зачем я изобретаю? Зачем я посветил этому всю свою жизнь?
— Но это такой труд, — с сомнение в голосе произнес Бобби.
— Вот поэтому мы и должны как следует подготовиться! — отрезал док, пресекая всякие сомнения. — Вам предстоит провести самую деликатную операцию из всех. Понимаете ли вы это, дорогой мой мальчик? Вы станете первым, кто это сделал. Я буду вам ассистировать.
— Но это же… Господь всемогущий! — лицо Бобби пошло пятнами, когда до него окончательно дошло, что док настроен решительно и отказываться от своего плана не намерен.
— Готовьтесь, Бобби! Готовьтесь! И найдите мне самую крепкую, самую здоровую кошку из всех, что у вас есть.
Подготовка к операции длилась долгие два месяца.
Главное, что волновало дока — это качество сердца, которое он собирался вставить Алисе.
Алиса на миг задумалась, приложила руку к чуть вздымающейся груди.
— Но ведь если ты его вынешь, — задумчиво и глухо произнесла она, — я умру.
В ее словах не было страха, только немного печали. Она вспомнила звездных дельфинов и начало нового пути, и ей стало вновь любопытно, куда он ведет. Но отец… он останется тут совсем один. Он будет скучать — ведь кто знает, когда настанет его час идти той дорогой? Он будет долго-долго тосковать…
— Нет, дорогая, не говори так! — взвился док. В спокойных словах Алисы он с ужасом слышал смирение, которое ему совсем не нравилось. Она не хотела бороться, не видела в том смысла, и это вызывало у дока самый горячий протест. Как можно отказаться от борьбы?! Как можно смириться?! — Ты не умрешь дорогая! Я не допущу этого! Я ведь…
Глаза Алисы сделались веселыми, заблестели, и она улыбнулась, хотя док не видел ее улыбки под маской.
— Ты ведь ученый, — закончила за него Алиса. — И твой разум всемогущ.
— Именно! — с жаром закивал док придвигаясь ближе к дочери. — Алиса, я обещаю тебе! Ты не умрешь! Я все придумал… я сделаю тебе новое сердце, лучше прежнего! Из чистейшего серебра, с золотыми клапанами!
— Как у нашего манекена? — изумилась Алиса. Док с жаром закивал:
— Да, да, как у него!
— Оно будет красивым, — неуверенно произнесла Алиса.
— Очень красивым! И очень надежным! — подтвердил док. — Я подарю тебе ключ от него, ты сможешь носить его на шее, на ленточке.
Эта мысль показалась Алисе забавной, она вновь рассмеялась, представляя, как заводит перед сном свое сердце словно карманные часы. Побыть механической, хоть ненамного, хоть на крохотную часть, стать такой же совершенной, как игрушки, которые обычно собирал ее отец? Стать всецело его детищем, как его машина, и достойным продолжателем его дел — живым напоминанием о всесильности науки, побеждающей все…
— Но операция, пап…
— Бобби проведет ее, — быстро ответил док. — Это он может. У него золотые руки…
— … но слабая голова, — задумчиво закончила Алиса. — А как же…
Док мотнул головой, словно отгоняя страшных призраков, атакующих его воспламенившийся разум.
— Алиса, — ликующим голосом ответил он, и глаза его безумно блестели. — Не будет тебя в твоем теле!
— Как это?! — удивилась она.
— Как? Как крысобака, — ответил док, потирая руки. — Мы перенесем тебя, твое сознание ну вот хотя бы в кошку, — он подобрал с дорожки играющего с мечущимися солнечными пятнами котенка. — На время операции и заживления раны. Тебе не будет больно. Пока твое тело будет выздоравливать, ты будешь играть с другими котятами, бегать по саду…
Алиса рассмеялась так, что снова закашлялась, и даже дыхательная маска и принудительное нагнетание кислорода не сразу помогли ей восстановить дыхание.
— Я буду кошкой? — повторила она, утирая слезящиеся глаза рукой.
— Да, — подтвердил док. — Да.
Он замер, затаил дыхание, ожидая вердикта дочери.
Алиса оглядела танцующее на песке солнце, сияющее летнее небо и чуть слышно вздохнула.
Ей очень не хотелось расстраивать папу, который хотел провести с ней здесь, в этом мире, побольше времени, не хотелось прерывать его игру во всемогущего человека, которым он так стремился стать, споря с Богом…
— Жизнь такая красивая, — произнесла мечтательно она. — Хорошо, папа. Я согласна. Я буду кошкой!
… Бобби идея столь фантастической операции повергла в ужас и почти священный трепет.
— Вы уверены, что готовы все это провернуть на собственной дочери? — недоверчиво произнес он со свойственной ему простотой.
— Я ученый, черт подери! — сердито ответил док. — Если мои изобретения не могут помочь человечеству, то зачем они вообще нужны?! Если я не могу спасти Алису, то зачем я изобретаю? Зачем я посветил этому всю свою жизнь?
— Но это такой труд, — с сомнение в голосе произнес Бобби.
— Вот поэтому мы и должны как следует подготовиться! — отрезал док, пресекая всякие сомнения. — Вам предстоит провести самую деликатную операцию из всех. Понимаете ли вы это, дорогой мой мальчик? Вы станете первым, кто это сделал. Я буду вам ассистировать.
— Но это же… Господь всемогущий! — лицо Бобби пошло пятнами, когда до него окончательно дошло, что док настроен решительно и отказываться от своего плана не намерен.
— Готовьтесь, Бобби! Готовьтесь! И найдите мне самую крепкую, самую здоровую кошку из всех, что у вас есть.
Подготовка к операции длилась долгие два месяца.
Главное, что волновало дока — это качество сердца, которое он собирался вставить Алисе.
Страница 14 из 20
