Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
Добавить в моё избранное
70 мин, 20 сек 16304
Он то и дело вынимал из кармана часы, глядя который час, да, время от времени открывая скрипучую решетчатую дверцу печи, подкидывал поленце-другое в весело потрескивающее пламя.
— Только б они добрались хорошо, — бормотал док, нервно потирая ладони, словно ему было зябко в этом жарко натопленной помещении.
Для врача была заготовлена ложь о том, что Алисе стало плохо, и под этим благовидным предлогом его и выманили из города. Скоро док услышал знакомое фырканье своей машины, свист пара, скрип песка на садовой дорожке, быстрый встревоженный говорок эскулапа.
— Отлично! — обрадовано воскликнул док, заметно оживляясь. — Алиса, надень на голову камеру для переселения и приляг!
Доку стоило немало усилий приладить электроды к голове сопротивляющейся кошки, но все же кое-как он справился с этим, связав животному ноги и накрыв ее мордочку тряпкой с эфиром. Засыпающая кошка ворчала и колотила хвостом, щуря злые глаза, когда док, отпыхиваясь, торопливо начал вращать ручку и лампочки засверкали над лицом Алисы, а крохотные молнии оплели ее голову, заискрились в волосах.
Кошка испустила злобный вопль, сопротивляясь, и вдруг затихла, перестав даже дергать хвостом. Док бросил ручку, которая все еще вертелась сама, по инерции, и кинулся к дочери.
— Алиса?!
Девочка не ответила. Она молча лежала на столе, ее глаза остановились, глядя в никуда, и выглядело это жутковато.
Док тотчас бросился к кошке. Та, как ему показалось, выглядела слегка ошарашенной и не пыталась вырваться из пут.
— Алиса?!
Кошка чуть слышно мяукнула, щурясь так странно знакомо — лукаво и весело, — и док расхохотался, торопливо развязывая многочисленные узлы на бечевке, стягивающий лапы зверьку.
— Да неужели вышло?! — бормотал он словно обезумевший. — Ну-ка…
Он подхватил зверька под теплое брюшко и бережно перенес к рабочему столу Бобби, заваленному всякой всячиной — инструментами, деталями, огрызками карандашей и чертежами. Там, на относительно чистом пространстве, были заранее разложены карточки с написанными на них буквами.
— А ну-ка, — скомандовал док, — скажи что-нибудь!
Кошка, неторопливо обойдя карточки кругом, изящно смахнув хвостом кучку тонкой металлической стружки, свитой в блестящие кольца, поочередно прикоснулась лапкой к трем из бумажных квадратиков.
— М, а, у, — как зачарованный прочел док и тут же вспылил: — Мау?! Что за шутки, Алиса?!
Кошка раскрыла розовый рот и чуть слышно мяукнула. Со стороны могло показаться, что она смеется.
— Это я, папа, — прочел док в следующий раз, следуя взглядом за указывающей лапкой кошки. — Не волнуйся… О, Алиса! Ты заставила меня понервничать! А ну-ка, скажи еще!
— Быть кошкой интересно, — ответила Алиса. — Столько запахов кругом. И ты такой огромный.
— О! Ну об этом ты потом расскажешь, — док, заслышав торопливые шаги, приближающиеся ко флигелю Бобби, подхватил кошку снова и подсадил ее к окну, расположенному под самым потолком этой комнатки. — А теперь брысь домой! Негоже тебе это видеть!
Кошка разочарованно опустила уши, но все же послушалась. Неторопливо выскочила из окна в сад и скрылась в темноте.
Вскоре на лестнице, ведущей в подвал, тревожно застучали каблуки, к доку спустился испуганный врач, тяжело пыхтящий и обильно потеющий, и Бобби в лихо сдвинутом на затылок цилиндре дока. Он водил перепуганного эскулапа за нос, делая вид, что не знает, где сейчас док Браун и его дочь. Под этим соусом Бобби предложил врачу обыскать чуть не весь сад, чтобы у дока Брауна было время подготовить Алису.
— Что вы натворили?! — взвизгнул врач, заметив недвижимое тело девочки, вытянувшееся на столе. — Вы что, все же провели вашу безумную операцию?! Безумцы, сумасшедшие!
— Нет, уважаемый доктор, — смиренно и трагично ответил док Браун, напустив на себя скорбный вид. — Мы хотели. Мы готовились, — док театральным жестом откинул крышку ящика, и в свете многочисленных ламп сверкнуло прекрасное серебряное сердце, от которого врач отпрянул с криком ужаса, словно это был не светлый металл, а голова самого дьявола. — Но мы послушались вас и не сделали ничего, и вот она… Она почти мертва.
— Вы сумасшедший, сумасшедший! — повторил врач, терзая остатки волос на голове.
Он, колобком скатившись с каменных ступеней, оттолкнул дока от стола и торопливо зашарил в своем саквояже, нащупывая стетоскоп.
— Господи боже мой, — бормотал он, и его пухлые щеки тряслись. — Неужели все? ах, несчастная мисс Браун! Вместо того, чтобы мастерить ваши никому не нужные игрушки, вы бы лучше провели с нею ее последние дни! Безумец, ослепленный гордыней! Безумец…
— Быть может, — вкрадчиво произнес док, покуда врач лихорадочно осматривал тело, не подающее признаков жизни, — теперь вы согласитесь сделать хоть что-то, чтобы спасти ее? Посмотрите, жизнь покидает ее тело.
— Только б они добрались хорошо, — бормотал док, нервно потирая ладони, словно ему было зябко в этом жарко натопленной помещении.
Для врача была заготовлена ложь о том, что Алисе стало плохо, и под этим благовидным предлогом его и выманили из города. Скоро док услышал знакомое фырканье своей машины, свист пара, скрип песка на садовой дорожке, быстрый встревоженный говорок эскулапа.
— Отлично! — обрадовано воскликнул док, заметно оживляясь. — Алиса, надень на голову камеру для переселения и приляг!
Доку стоило немало усилий приладить электроды к голове сопротивляющейся кошки, но все же кое-как он справился с этим, связав животному ноги и накрыв ее мордочку тряпкой с эфиром. Засыпающая кошка ворчала и колотила хвостом, щуря злые глаза, когда док, отпыхиваясь, торопливо начал вращать ручку и лампочки засверкали над лицом Алисы, а крохотные молнии оплели ее голову, заискрились в волосах.
Кошка испустила злобный вопль, сопротивляясь, и вдруг затихла, перестав даже дергать хвостом. Док бросил ручку, которая все еще вертелась сама, по инерции, и кинулся к дочери.
— Алиса?!
Девочка не ответила. Она молча лежала на столе, ее глаза остановились, глядя в никуда, и выглядело это жутковато.
Док тотчас бросился к кошке. Та, как ему показалось, выглядела слегка ошарашенной и не пыталась вырваться из пут.
— Алиса?!
Кошка чуть слышно мяукнула, щурясь так странно знакомо — лукаво и весело, — и док расхохотался, торопливо развязывая многочисленные узлы на бечевке, стягивающий лапы зверьку.
— Да неужели вышло?! — бормотал он словно обезумевший. — Ну-ка…
Он подхватил зверька под теплое брюшко и бережно перенес к рабочему столу Бобби, заваленному всякой всячиной — инструментами, деталями, огрызками карандашей и чертежами. Там, на относительно чистом пространстве, были заранее разложены карточки с написанными на них буквами.
— А ну-ка, — скомандовал док, — скажи что-нибудь!
Кошка, неторопливо обойдя карточки кругом, изящно смахнув хвостом кучку тонкой металлической стружки, свитой в блестящие кольца, поочередно прикоснулась лапкой к трем из бумажных квадратиков.
— М, а, у, — как зачарованный прочел док и тут же вспылил: — Мау?! Что за шутки, Алиса?!
Кошка раскрыла розовый рот и чуть слышно мяукнула. Со стороны могло показаться, что она смеется.
— Это я, папа, — прочел док в следующий раз, следуя взглядом за указывающей лапкой кошки. — Не волнуйся… О, Алиса! Ты заставила меня понервничать! А ну-ка, скажи еще!
— Быть кошкой интересно, — ответила Алиса. — Столько запахов кругом. И ты такой огромный.
— О! Ну об этом ты потом расскажешь, — док, заслышав торопливые шаги, приближающиеся ко флигелю Бобби, подхватил кошку снова и подсадил ее к окну, расположенному под самым потолком этой комнатки. — А теперь брысь домой! Негоже тебе это видеть!
Кошка разочарованно опустила уши, но все же послушалась. Неторопливо выскочила из окна в сад и скрылась в темноте.
Вскоре на лестнице, ведущей в подвал, тревожно застучали каблуки, к доку спустился испуганный врач, тяжело пыхтящий и обильно потеющий, и Бобби в лихо сдвинутом на затылок цилиндре дока. Он водил перепуганного эскулапа за нос, делая вид, что не знает, где сейчас док Браун и его дочь. Под этим соусом Бобби предложил врачу обыскать чуть не весь сад, чтобы у дока Брауна было время подготовить Алису.
— Что вы натворили?! — взвизгнул врач, заметив недвижимое тело девочки, вытянувшееся на столе. — Вы что, все же провели вашу безумную операцию?! Безумцы, сумасшедшие!
— Нет, уважаемый доктор, — смиренно и трагично ответил док Браун, напустив на себя скорбный вид. — Мы хотели. Мы готовились, — док театральным жестом откинул крышку ящика, и в свете многочисленных ламп сверкнуло прекрасное серебряное сердце, от которого врач отпрянул с криком ужаса, словно это был не светлый металл, а голова самого дьявола. — Но мы послушались вас и не сделали ничего, и вот она… Она почти мертва.
— Вы сумасшедший, сумасшедший! — повторил врач, терзая остатки волос на голове.
Он, колобком скатившись с каменных ступеней, оттолкнул дока от стола и торопливо зашарил в своем саквояже, нащупывая стетоскоп.
— Господи боже мой, — бормотал он, и его пухлые щеки тряслись. — Неужели все? ах, несчастная мисс Браун! Вместо того, чтобы мастерить ваши никому не нужные игрушки, вы бы лучше провели с нею ее последние дни! Безумец, ослепленный гордыней! Безумец…
— Быть может, — вкрадчиво произнес док, покуда врач лихорадочно осматривал тело, не подающее признаков жизни, — теперь вы согласитесь сделать хоть что-то, чтобы спасти ее? Посмотрите, жизнь покидает ее тело.
Страница 16 из 20
