Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
Добавить в моё избранное
70 мин, 20 сек 16280
— И Алисе, если можно.
Наблюдать затмение предстояло из старой беседки, которая скрывалась в глубине запущенного, заросшего бурьяном сада — сорняки почему-то не отказывались расти на удобренной машинным маслом земле. Свет тусклой масляной лампы, прикрепленной под крышей беседки, все кругом окрашивал в красивый желтоватый оттенок, бликами играл на брошенном в траве старом выцветшем мяче и витках медной проволоки, запутавшейся в кривых ветвях давно не стриженных кустов с какими-то сухими бурыми листьями.
Колонны беседки, поддерживающие ветхую крышу, были сложены из камня, кое-как скрепленного строительным раствором, пол, на котором был установлен телескоп, представлял собой круглую каменную плиту, порядком истертую дождями и временем.
Здесь же, рядом с телескопом, был установлен столик с угощением — печенье, чай со сливками и кое-что покрепче для мужчин. Алиса, хлебнув предложенного бренди, с ногами залезла в кресло и затихла там, отогреваясь под отцовским пиджаком.
У Бобби было интересно; несмотря на то, что для гостей он приготовил самый красивый сервиз из тончайшего фарфора, а накрытый белоснежной салфеткой чайник с чаем был натерт до блеска, на столе кроме угощения было полным-полно всяческого хлама, который Бобби просто сдвинул в сторону. Между чашек, прямо на парадной накрахмаленной салфетке, пристроилась черная кошка — маленький лоснящийся зверек. Свернувшись в клубок, она мирно спала, негромко мурлыча. Ее черный нос влажно поблескивал, и, судя по равнодушию, которое кошка демонстрировала к соседствующему с ней молочнику, она уже отпробовала из него сливок и осталась ими весьма довольна.
Бобби суетился, потирая руки в предвкушении. Выпитый бренди подействовал на него самым наилучшим образом — круглое лицо вечного студента покраснело и залоснилось, на лбу, под упавшими на него гладко причесанными рыжеватыми прядями, заблестели капельки пота.
— Соня, ну-ка, брысь, — скомандовал он, подпихнув развалившуюся на столе кошку под бок. Та лениво подняла голову и нахально зевнула, показав влажный лепесток язычка и острые белые зубки, бесцеремонно комкая мягкими лапками белоснежную салфетку. — Беда с этими кошками. Расплодились и заполонили весь сад.
— Зато, держу пари, они избавили вас от крыс, мышей и землероек, — отозвался док, устраивая свой цилиндр на том самом месте, откуда Бобби только что согнал кошку.
Кошке такое обращение совсем не понравилось, и она отправилась искать новое пристанище в кресле, где устроилась порядком уставшая Алиса. Она внимательно обнюхала одежду дока, брезгливо подергивая белоснежными усами, но в конце концов решила, что от его пиджака пахнет совсем точно так же, как от вещей ее хозяина, а потому без дальнейших церемоний забралась на колени Алисе и улеглась там, довольно фырча.
Пока мужчины возились с оптикой, Алиса и безо всяких линз заметила, что с ночным светилом что-то происходит. Полная луна, светившаяся до того бледно-желтым цветом, вдруг начала тускнеть, наливаясь зловещим багрянцем.
— Отлично, превосходно! — покрякивал док.
Порывом налетевшего ветра качнуло заскрипевшую лампу, сбило тонкий лепесток пламени — и исчез круг спасительного желтоватого света, проливавшийся из беседки наружу и отгораживающий наблюдателей от ночного мрака.
Все кругом утонуло во тьме, а красная тень между тем начала подбираться к самой серединке луны. Алисе стало почему-то невероятно тоскливо и даже капельку страшно, она крепче прижала к себе теплое тельце мурлыкающей кошки, круглыми глазами наблюдая как привычный ей мир неумолимо погружается в густую тень. Потемневшая луна словно впитывала с затихшей земли все цвета и звуки; Алиса испытала легкое головокружение — будто заглянула в глубокий темный колодец, испытывая при этом непреодолимое желание упасть вниз. Все знакомые предметы, окружающие ее, вдруг стали казаться Алисе зловещими и вовсе не теми, какими были прежде. Они словно ожили, но не превратились в забавных дружков, как это случается с игрушками и куклами, а стали пристанищем тварей, которым лишь ненадолго позволено взглянуть на мир людей. Алиса съежилась в комочек от их хитрых и злобных взглядов.
В неверном свете багровой луны ей казалось, что тени, отбрасываемые колоннами, поддерживающими крышу беседки, дрожат и качаются, словно беседка на самом деле древний каменный слон, с которого при малейшем шевелении с тихим шорохом падают мелкие камешки и тонкая крошка застывшего раствора и песка.
Витки медной проволоки в чахлых, словно полузадушенных листьях, казалось, сочатся багровой кровью и медленно движутся, словно кольца прячущейся змеи, а кресло под нею, обтянутое роскошным бардовым бархатом, почему-то стало бурым, рыжеватым, словно бархат вмиг стал старым-старым, облизанным пламенем пожара и готовым лопнуть от легчайшего прикосновения.
Наблюдать затмение предстояло из старой беседки, которая скрывалась в глубине запущенного, заросшего бурьяном сада — сорняки почему-то не отказывались расти на удобренной машинным маслом земле. Свет тусклой масляной лампы, прикрепленной под крышей беседки, все кругом окрашивал в красивый желтоватый оттенок, бликами играл на брошенном в траве старом выцветшем мяче и витках медной проволоки, запутавшейся в кривых ветвях давно не стриженных кустов с какими-то сухими бурыми листьями.
Колонны беседки, поддерживающие ветхую крышу, были сложены из камня, кое-как скрепленного строительным раствором, пол, на котором был установлен телескоп, представлял собой круглую каменную плиту, порядком истертую дождями и временем.
Здесь же, рядом с телескопом, был установлен столик с угощением — печенье, чай со сливками и кое-что покрепче для мужчин. Алиса, хлебнув предложенного бренди, с ногами залезла в кресло и затихла там, отогреваясь под отцовским пиджаком.
У Бобби было интересно; несмотря на то, что для гостей он приготовил самый красивый сервиз из тончайшего фарфора, а накрытый белоснежной салфеткой чайник с чаем был натерт до блеска, на столе кроме угощения было полным-полно всяческого хлама, который Бобби просто сдвинул в сторону. Между чашек, прямо на парадной накрахмаленной салфетке, пристроилась черная кошка — маленький лоснящийся зверек. Свернувшись в клубок, она мирно спала, негромко мурлыча. Ее черный нос влажно поблескивал, и, судя по равнодушию, которое кошка демонстрировала к соседствующему с ней молочнику, она уже отпробовала из него сливок и осталась ими весьма довольна.
Бобби суетился, потирая руки в предвкушении. Выпитый бренди подействовал на него самым наилучшим образом — круглое лицо вечного студента покраснело и залоснилось, на лбу, под упавшими на него гладко причесанными рыжеватыми прядями, заблестели капельки пота.
— Соня, ну-ка, брысь, — скомандовал он, подпихнув развалившуюся на столе кошку под бок. Та лениво подняла голову и нахально зевнула, показав влажный лепесток язычка и острые белые зубки, бесцеремонно комкая мягкими лапками белоснежную салфетку. — Беда с этими кошками. Расплодились и заполонили весь сад.
— Зато, держу пари, они избавили вас от крыс, мышей и землероек, — отозвался док, устраивая свой цилиндр на том самом месте, откуда Бобби только что согнал кошку.
Кошке такое обращение совсем не понравилось, и она отправилась искать новое пристанище в кресле, где устроилась порядком уставшая Алиса. Она внимательно обнюхала одежду дока, брезгливо подергивая белоснежными усами, но в конце концов решила, что от его пиджака пахнет совсем точно так же, как от вещей ее хозяина, а потому без дальнейших церемоний забралась на колени Алисе и улеглась там, довольно фырча.
Пока мужчины возились с оптикой, Алиса и безо всяких линз заметила, что с ночным светилом что-то происходит. Полная луна, светившаяся до того бледно-желтым цветом, вдруг начала тускнеть, наливаясь зловещим багрянцем.
— Отлично, превосходно! — покрякивал док.
Порывом налетевшего ветра качнуло заскрипевшую лампу, сбило тонкий лепесток пламени — и исчез круг спасительного желтоватого света, проливавшийся из беседки наружу и отгораживающий наблюдателей от ночного мрака.
Все кругом утонуло во тьме, а красная тень между тем начала подбираться к самой серединке луны. Алисе стало почему-то невероятно тоскливо и даже капельку страшно, она крепче прижала к себе теплое тельце мурлыкающей кошки, круглыми глазами наблюдая как привычный ей мир неумолимо погружается в густую тень. Потемневшая луна словно впитывала с затихшей земли все цвета и звуки; Алиса испытала легкое головокружение — будто заглянула в глубокий темный колодец, испытывая при этом непреодолимое желание упасть вниз. Все знакомые предметы, окружающие ее, вдруг стали казаться Алисе зловещими и вовсе не теми, какими были прежде. Они словно ожили, но не превратились в забавных дружков, как это случается с игрушками и куклами, а стали пристанищем тварей, которым лишь ненадолго позволено взглянуть на мир людей. Алиса съежилась в комочек от их хитрых и злобных взглядов.
В неверном свете багровой луны ей казалось, что тени, отбрасываемые колоннами, поддерживающими крышу беседки, дрожат и качаются, словно беседка на самом деле древний каменный слон, с которого при малейшем шевелении с тихим шорохом падают мелкие камешки и тонкая крошка застывшего раствора и песка.
Витки медной проволоки в чахлых, словно полузадушенных листьях, казалось, сочатся багровой кровью и медленно движутся, словно кольца прячущейся змеи, а кресло под нею, обтянутое роскошным бардовым бархатом, почему-то стало бурым, рыжеватым, словно бархат вмиг стал старым-старым, облизанным пламенем пожара и готовым лопнуть от легчайшего прикосновения.
Страница 4 из 20
