Аквитания

Услышав ещё один всплеск, она вновь посмотрела вниз: он снова вынырнул, сжимая что-то в руке. В следующий миг незнакомец подплыл к бережку, подтянувшись на руках, выбрался на землю, выпрямился — и Гермиона зажмурилась. Чувствуя, как пылают щёки, она воскликнула:

— Вы бы хоть предупредили, что… что…

Повисла тишина, заполненная только шумом водопада, а затем она услышала:

— О, простите. Я настолько привык… то есть, там, где я обычно нахожусь, это в порядке вещей, так что… простите, — голос у него и вправду был виноватый. — Уже всё, можете смотреть.

Открыв один глаз, она украдкой взглянула вниз, увидела, что он обмотал вокруг бёдер полотенце, и успокоилась. Наверное, это и вправду случайность. «Другая культура — другие правила», — любил повторять папа, когда был жив. На грека он не похож, а ведь именно у них, как слышала Гермиона, такие обычаи. Должно быть, действительно — варвар.

«Варвар» стоял всего в двух шагах от неё, слегка щуря глаза от светившего прямо в лицо солнца. Необычайно яркие, насыщённого зелёного цвета — чуть темнее того оттенка, какой бывает у травы весной, когда она едва-едва проросла и тянется к небу. Внезапно он шагнул к ней, протягивая руку. На миг Гермионе показалось, что незнакомец хочет прикоснуться, но тот только разжал кулак — на ладони лежал небольшой, прозрачный округлый камень, переливавшийся, как жемчуг.

— Гиалит. Нашёл на дне, как раз у расщелины. Видимо, здесь когда-то давно был горячий источник или гейзер. Это вам.

Подняв глаза, Гермиона попыталась возразить, что не принимает подарков, вообще не очень-то любит их получать, но «варвар», теперь ведущий себя как-то совсем не варварски, мягко взял её за запястье, вложил дар в ладонь и осторожно сомкнул пальцы, заставляя обхватить камень.

— Чувствуете? Тёплый. Говорят, он укрепляет здоровье и дарит покой.

— Нет, я не могу принять его! — запротестовала Гермиона, увидела вопросительное выражение на лице незнакомца и нашлась: — Я даже не знаю вас!

— Это легко исправить. Харри фон Хафнер, хотя на родине деда это звучало бы как «Генрих», а в Альбе — «Хэндри». Но обычно все называют меня Гарри. А вы…?

— Гермиона Грейнджер.

— Вот мы и знакомы. А теперь, раз уж с этим разобрались — мне нужно одеться. Если вас не затруднит, то…

Гермиона вдруг поняла, что он стоит почти вплотную, по-прежнему в одном полотенце, и по-прежнему держит её руку в своих. Плавно освободившись и даже сумев — как ей казалось — не покраснеть, отошла за камень, откуда не видны вещи неожиданного знакомца.

Вскоре послышались шаги и он спросил:

— Вы пришли сюда по каменной дорожке вдоль руин или по южной тропинке?

— Я не видела никаких руин по дороге. А разве здесь были города?

— Значит, по южной… Нет, города — вряд ли, но вот в прошлый раз, когда я приезжал на это озеро, по чистой случайности наткнулся в лесу на развалины, явно древние. Сильнее всего это похоже на остатки храма или святилища, но какому народу они принадлежат — не могу даже предположить. Увы, я не силён в археологии.

— Но всё-таки решили, что это — храм? — не удержалась от шпильки Гермиона.

Он только пожал плечами и произнёс:

— На жилища это не похоже. По крайней мере, на жилища людей.

Тишина вокруг, нарушаемая только шумом шелестящих под ветром листьев, красно-жёлтоё пламя заходящего Солнца, нижний край которого уже скрылся за верхушками деревьев, да ещё — странное знакомство, разговор не о делах с человеком, о котором она знала только имя — раньше такого не бывало… всё это привело Гермиону в какое-то таинственно-раскрепощённое настроение, так что она с улыбкой спросила:

— Может, они не были людьми?

Меньше всего она ожидала, что в ответ услышит спокойное:

— Может быть, — он замолчал ненадолго, хранила тишину и она, а затем спросил: — Хотите взглянуть?

— Сегодня уже поздно, наверное… — и неожиданно для самой себя добавила: — Может быть, завтра?

— С удовольствием! Тогда давайте вернёмся к озеру тропинкой, чтобы не портить впечатления, — с неожиданным энтузиазмом довольно ответил он.

Пока они пробирались меж деревьев, уже почти совсем стемнело, Гермиона несколько раз споткнулась и когда он заметил это, то сказал:

— Эра Гермиона, давайте я пойду впереди, а вы ступайте точно в след, согласны?

Досадливо вздохнув, она поправила его:

— Не «госпожа», пожалуйста. Не люблю это обращение, эрус Харри.

Он развернулся к ней, поморщившись, затем коротко рассмеялся:

— Туше. Я тоже не люблю это обращение. Значит, просто по имени?

— Да.

— Хорошо, Гермиона. Идёмте, а то скоро совсем стемнеет. Я неплохо вижу в темноте, но если ночь застанет нас здесь, без света будет сложновато.