Жертва

У вас есть время, чтобы передумать.

Не утруждая себя чтением контракта, миссис Харвуд поставила подпись, холодно кивнула Уильяму и встала, чтобы уйти. Уильям заметил, что она скривилась, когда вставала, и аккуратно положила руку на левый бок. Он открыл было рот, чтобы еще раз сказать о полиции, но промолчал. Клиентам не нужны его советы.

Когда миссис Харвуд ушла, Уильям принялся изучать базу данных. За последние полгода Натали Харвуд вырезала свои воспоминания пять раз! Уильям был в шоке. Почти всегда ей попадались разные менеджеры, он единственный, кто работал с ней второй раз.

Какая дикость. Несчастную женщину избивает муж, после чего уговаривает её стереть воспоминания, чтобы продолжать забавляться со своей живой грушей для битья. Уильям не верил в совпадение, Мервин делает это специально, подчищая любые следы своей вины. Идеальное преступление: жертва даже не осознает, что она жертва. Да, если очень сильно любишь, то первый — и, как кажется, единственный — раз еще можно простить, но на деле избиения носят систематический характер.

Уильям искал информацию о Мервине Харвуде в интернете. Невысокий, невыразительный, неприятный, но богатый предприниматель. На одной из фотографий, посвященной городскому мероприятию для элиты, он стоял со своей женой. Именно Натали была украшением их пары, на фоне мужа она смотрелась еще более эффектно. И сейчас Уильям был единственным человеком, знающим подноготную их отношений. Он и Мервин, конечно же.

Было бы ужасно даже не попытаться как-то исправить ситуацию. Уильям собирался в очередной раз просмотреть правила и найти оговорку, позволяющую отказать клиенту или рассекретить ему данные компании, но все оказалось тщетно. В базе данных оставались записи о процедурах, но не содержание удаленных воспоминаний. Доказательства, что Мервин уже бил свою жену, были уничтожены прямо в этом здании; и один раз Уильям лично поспособствовал этому.

Конечно, он мог наплевать на правила, распечатать одну страницу из базы данных и показать ее миссис Харвуд, но тогда он очень быстро лишится работы и возложит на свои плечи непомерный штраф. Потерять интересную работу ради женщины, задумавшейся о том, чтобы простить мужа, даже один раз избившего ее? Уильям стал постепенно более трезво смотреть на ситуацию. Он слишком много на себя берет, пытаясь решать за людей, что для них будет правильно.

Уильям закрыл все вкладки и попытался выбросить миссис Харвуд из головы, однако до конца дня у него было ощущение, что он стал невольным соучастником преступления. «Бойтесь равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия»….

К его сожалению, миссис Харвуд не передумала. Она пришла на следующий день и выглядела чуть более подавленной. Правило двадцати четырех часов взялось не с потолка, оно бережет клиентов от опрометчивых решений. Не раз бывало, когда за это время они успевали хорошо все обдумать и отзывали свое предложение о продаже или не приходили на вырезание. За это время в миссис Харвуд могли появиться сомнения относительно глупого поступка, который она собиралась совершить; или же муж наоборот мог хорошо обработать ее, напеть о великой любви и попросить сделать для их брака такую малость, как вырезание его отвратительного поведения.

Очевидно, решение давалось ей нелегко. Уильям попытался было совсем немного надавить и еще дважды переспросил, уверена ли она, и получил в ответ порцию недовольства. Миссис Харвуд вовсе не была уверена, но голос Мервина, шептавшей ей «прости меня, детка», не давал прислушаться к голосу разума.

Когда техник запустил процесс вырезания, ничего уже нельзя было изменить.

Лестница на второй этаж. Я возвращаюсь с приема у губернатора Лейхи. В душе неприятный осадок от публичной ссоры с Глорией, это занимает все мои мысли. Небольшой инцидент на дороге совершенно теряется на фоне предыдущих событий.

— Ты чуть не разбила машину. — Мервин идет позади меня, и я не придаю особого значения его словам. Я прокручиваю в голове события вечера, и только это занимает меня.

— Придурок меня подрезал, — быстро оправдываюсь.

Я закатываю глаза и отмахиваюсь, когда чувствую, что мою руку больно сжимают пальцы мужа. Со мной рядом словно стоит незнакомец, которого я вижу впервые. Мервин — мягкий и спокойный, а у этого в глазах бешенство и ярость. Мне становится страшно за свою жизнь, и я пытаюсь отнять руку. Он держит крепко.

— Мне больно! Отпусти.

Пальцы только сильнее сжимаются. С моих губ срывается крик. Разве Мервин был когда-то так силен? Это — не мой муж, я не верю.

— Хватит! — Слезы текут по щекам. Я стучу кулаком по его ладони, но это все равно что бить мрамор. — Дорогой, прекрати!

Он отпускает руку и сильно толкает меня. Я размахиваю руками, пытаясь вернуть равновесие. Каблук едет по скользкому полу, и я падаю на перила. Больно ударяюсь левым боком и снова кричу.