Извилистый путь к счастью

И можешь не напрягаться так, — издевательски улыбнулся он, видя, как Флёр беспомощно открывает рот, в попытках позвать на помощь, — невербальное беспалочковое Силенцио я накладываю идеально. Твоему ротику я найду иное применение.

Из глаз Флёр сплошным потоком лились слёзы, но Маркуса это совершенно не трогало. Флёр была так шокированна, что даже не сразу испугалась. Зато теперь страх затмил разум, и она не понимала, что делать, чтобы остановить это безумие.

Будучи вдвое крупнее, Флинту не составило труда подавить сопротивление и утащить её с дороги в кусты. Паника, захлестнувшая Флёр, его забавляла.

— Ну что, гонору поубавилось? — встряхнув Делакур, чтобы привлечь внимание к своим словам, усмехнулся Маркус. — Поняла, что ты — просто ничтожная самка?

Флёр кивнула — спорить не было сил, да и страшно было.

— Веришь, что я могу сделать с тобой всё, что захочу, и меня некому будет остановить? — Она снова кивнула, умоляюще глядя на своего мучителя. — Тогда я верну тебе способность говорить. Закричишь — пожалеешь.

Флёр поспешно закивала, но стоило заклинанию исчезнуть, закричала во всю силу лёгких.

— Дрянь, — ласково-издевательски протянул Флинт, возвращая немоту. — И дура, — добавил он и ущипнул Флёр за сосок.

От неожиданной острой боли она задохнулась. Вновь хлынули слёзы — теперь от унижения, а не от страха.

— Я хочу, чтобы ты была послушной девочкой, — спокойно, словно не происходило ничего особенного, произнёс Маркус. — Не захочешь по-хорошему…

Он не закончил угрозу, но Флёр и так всё поняла и активно закивала, так, что у неё даже голова закружилась.

— Умница, — самодовольно хмыкнул Флинт, сжимая её грудь. — И не ной. Это раздражает.

Флёр беззвучно шмыгнула носом. Страх чуть отступил, уступив место недоумению. Ей никогда не приходилось бывать в подобных ситуациях. Все мальчики вели себя образцово-вежливо и даже руку целовали только после разрешения, а Маркус…

Но хуже было другое: Флёр это начинало нравиться. Сила, бесцеремонность, уверенность в себе — эти качества она ни разу не встречала вместе, они интриговали, заставляли кровь быстрее течь по венам.

Губы Флинта коснулись её кожи, и Флёр словно разряд прошил. Маркус усмехнулся и стал действовать активнее. Рука, что удерживала её на месте, сползла, и жёсткие пальцы сжали ягодицу, сминая ткань юбки, а потом и вовсе задирая её. Флёр ахнула — она и сама не знала отчего: от неожиданности, холода пальцев или чего-то иного. Вторая рука продолжала сжимать и гладить её грудь.

Ощущение было незнакомым, новым, поэтому Флёр не понимала, что происходит. Тихий смех Флинта вернул её в реальность:

— А тебе это нравится, да, самочка? — и, не успела она придумать достойного ответа, Маркус запечатал её рот своим языком.

Колени стали ватными, однако упасть она не боялась — сильные руки надёжно удерживали её на весу. Груди стало холодно, когда ладонь убралась, и Флёр даже глаза приоткрыла от разочарования… чтобы тут же наткнуться на насмешливый взгляд.

— Ещё как нравится, — промурлыкал Флинт, приподымая её за ягодицы одной рукой, а вторую запуская ей в трусы. Флёр дёрнулась, инстинктивно пытаясь сжать ноги, но он лишь рассмеялся: — Ты обещала быть хорошей девочкой, — напомнил Маркус и укусил её за шею.

Беззвучный крик ещё сильнее его рассмешил, однако что-то в глубине холодных серых глаз остановило Флёр от попыток сопротивления. А в следующую секунду его палец оказался там, и любые мысли начисто вымело из её головы. Она не слышала ни своего тяжёлого дыхания, ни смеха Флинта, ни крика птицы где-то неподалёку; время перестало существовать — мир сузился до пальцев, ласкающих её.

— Какая хорошая самочка, — чуть ли не промурлыкал он, когда Флёр скрутило в пароксизме наслаждения и она обмякла на его руках.

— Ох, — только и смогла простонать она, даже не поняв, что Силенцио снято.

— Стоять можешь? — деловито уточнил Флинт и, когда она неуверенно кивнула, убрал руки. — Боялась, что я тебя изнасилую, да? — неопределённые мычание заставило его усмехнуться. — Я ж говорю — дура.

И он просто шагнул к тропинке и не оглядываясь двинулся в сторону замка, оставив тяжело дышащую девушку в распахнутой мантии с задранной юбкой и сбившимся бюстгальтером стоять посреди кустов одну.

В себя Флёр пришла далеко не сразу. Оправив одежду и пригладив волосы, она на подрагивающих ногах двинулась к карете с абсолютно пустой головой. Заперев дверь, Флёр упала на кровать и только тогда её накрыло осознанием произошедшего. Страх, гнев, ярость, унижение и, апофеозом, наслаждение — коктейль оказался слишком крепок.

Когда в дверь постучали, и приглушённый голос Симоны позвал её на ужин, Флёр едва нашла в себе силы на то, чтобы ответить ровным тоном. Идти в Хогвартс, в Большой зал, где наверняка будет Маркус…