Фандом: Гарри Поттер. Фаустово ученичество мисс Грейнджер с иной точки зрения: с точки зрения Снейпа. Все действие этой короткой истории укладывается во временные рамки шестнадцатой главы «Что обещаем мы». С момента заключения договора прошло полтора года.
Добавить в моё избранное
18 мин, 15 сек 16649
(Он не знал, почему она была такой безрассудно упрямой, хотя и полагал, что это — часть грандиозного плана по превращению его жизни в мучение.) В какой-то степени ее поведение изрядно его раздражало: суть его профессии предполагала, что пустая трата чего бы то ни было была ему принципиально отвратительна.
И, к слову, ему было достаточно известно о жизнях, потраченных впустую.
«То, что сказал я, власть тебе даёт над всей земною жизнию моею»…
Но теперь это безотрадное воспоминание наводило на мысль о двух ошибках, а не одной. Очевидно, он был еще более пустоголовым, чем студенты, которых он в этом обвинял.
Он мог бы предложить ей стандартный договор, по которому тяжелая работа была единственной платой. Мог бы свалить на нее младшие курсы. Мог бы заставить ее каталогизировать тысячи компонентов для зелий и проверять недостающие бутылочки. Мог бы потребовать, чтобы она вручную убирала складское помещение. Мог бы приказать ассистировать в проведении его экспериментов, а не наоборот. Да, он мог бы поступить именно так.
Он не мог вспомнить точно, когда впервые посмотрел на нее не как на несносную бывшую студентку. Вероятно, эта мысль прокралась в его сознание на одном из Орденских собраний, застав врасплох. На ум совершенно ясно приходило только то время, когда она совершенно четко осознала, что вся ее роль в неизбежной битве против Волдеморта может свестись к заботе о запасах лекарств в больничном крыле. «Я способна постоять за себя!» — кричала она, ее волосы развевались от гнева больше чем обычно — и вместо разумных, насмешливых мыслей о безрассудных гриффиндорцах он вдруг обнаружил, что представляет, как она лежит под ним, обнаженная, выкрикивая его имя.
Все еще раздражающая. Но теперь совершенно иначе.
В подростковом возрасте он, издерганный, некрасивый, тощий мальчишка, на своей шкуре понял, как можно хотеть и не получать желаемого. Его пребывание в Слизерине подтверждало, что у каждого — и, главное, у каждой, — есть своя цена. К концу шестого курса он уже изрядно поднаторел в умении торговаться и заключать сделки с правильными девочками, с теми, которые были или слишком глупыми или слишком ленивыми, чтобы самостоятельно писать свои эссе. Не с рейвенкловками, естественно, и не с хаффлпаффками. В основном, со слизеринками и несколькими осмотрительно отобранными гриффиндорками. Частью сделки была клятва никогда никому ничего не рассказывать, на которую они, как правило, соглашались с унизительным рвением.
Он презирал их, а они презирали его, но каждый при этом получал то, чего хотел. Для него это была не только разрядка — еще и практика, ведь не было ничего более досадного, чем некомпетентность. Старые волшебники говорили, что знание — это сила, а он жаждал и того и другого так, как задыхающийся отчаянно жаждет глотнуть кислорода.
Это был сложный урок — уразуметь, куда может привести желание получить все, чего хочется. Но его нисхождение во тьму, к пожирателям смерти, и последующее карабкание назад, к чему-то похожему на тусклый, неясный свет, вовсе не умалило его желания силы и власти. Если уж на то пошло, он хотел ее все больше, увидев, насколько нехватка уверенности зависит от нехватки контроля.
Когда он понял, что хочет Гермиону Грейнджер, его следующей же мыслью был вопрос, сможет ли он получить ее на подобных условиях.
Он отказался выглядеть смешным, отказался унизиться до того, чтобы сделать ей предложение или соблазнить или ухаживать. Учитывая историю их отношений и его несуществующую привлекательность, он скорее ждал бы, что она весело рассмеется ему в лицо. Но, по правде говоря, он точно так же опасался успеха и того, куда этот успех мог бы привести. Его уже тошнило быть постоянно закованным в кандалы.
Лучше направить поезд по иному пути, лучше заключить сделку. Лучше быть уверенным, что весы, находящиеся всегда в неравновесии, хотя бы на этот раз склонятся одной чашей в его сторону.
Лучше перестать о ней думать — даже тогда он понимал это. Но она продолжала возвращаться…
Следовательно, небольшая проверка. Вы действительно так сильно хотите этого ученичества, мисс Грейнджер? Разумеется, она прошла проверку с отличием.
Все, что он сказал ей после того, как к ней вернулось сознание, даже намек на постельные отношения, было тщательно срежиссированно — так, чтобы донести до нее суть его предложения и не говорить при этом ничего в лоб и таким образом отмести всякую возможность презрения. Разумеется, только если эта так называемая «самая умная ведьма своего возраста» будет действительно достаточно умна, чтобы понять скрытый смысл его предложения. И то, что потом она обвинила его во лжи, все еще уязвляло его.
Разумеется, он с самого начала подозревал, что она, возможно, не так уж хорошо знакома с магическим обществом, чтобы предугадать последствия подписания договора, по которому полный контроль передается другому человеку.
И, к слову, ему было достаточно известно о жизнях, потраченных впустую.
«То, что сказал я, власть тебе даёт над всей земною жизнию моею»…
Но теперь это безотрадное воспоминание наводило на мысль о двух ошибках, а не одной. Очевидно, он был еще более пустоголовым, чем студенты, которых он в этом обвинял.
Он мог бы предложить ей стандартный договор, по которому тяжелая работа была единственной платой. Мог бы свалить на нее младшие курсы. Мог бы заставить ее каталогизировать тысячи компонентов для зелий и проверять недостающие бутылочки. Мог бы потребовать, чтобы она вручную убирала складское помещение. Мог бы приказать ассистировать в проведении его экспериментов, а не наоборот. Да, он мог бы поступить именно так.
Он не мог вспомнить точно, когда впервые посмотрел на нее не как на несносную бывшую студентку. Вероятно, эта мысль прокралась в его сознание на одном из Орденских собраний, застав врасплох. На ум совершенно ясно приходило только то время, когда она совершенно четко осознала, что вся ее роль в неизбежной битве против Волдеморта может свестись к заботе о запасах лекарств в больничном крыле. «Я способна постоять за себя!» — кричала она, ее волосы развевались от гнева больше чем обычно — и вместо разумных, насмешливых мыслей о безрассудных гриффиндорцах он вдруг обнаружил, что представляет, как она лежит под ним, обнаженная, выкрикивая его имя.
Все еще раздражающая. Но теперь совершенно иначе.
В подростковом возрасте он, издерганный, некрасивый, тощий мальчишка, на своей шкуре понял, как можно хотеть и не получать желаемого. Его пребывание в Слизерине подтверждало, что у каждого — и, главное, у каждой, — есть своя цена. К концу шестого курса он уже изрядно поднаторел в умении торговаться и заключать сделки с правильными девочками, с теми, которые были или слишком глупыми или слишком ленивыми, чтобы самостоятельно писать свои эссе. Не с рейвенкловками, естественно, и не с хаффлпаффками. В основном, со слизеринками и несколькими осмотрительно отобранными гриффиндорками. Частью сделки была клятва никогда никому ничего не рассказывать, на которую они, как правило, соглашались с унизительным рвением.
Он презирал их, а они презирали его, но каждый при этом получал то, чего хотел. Для него это была не только разрядка — еще и практика, ведь не было ничего более досадного, чем некомпетентность. Старые волшебники говорили, что знание — это сила, а он жаждал и того и другого так, как задыхающийся отчаянно жаждет глотнуть кислорода.
Это был сложный урок — уразуметь, куда может привести желание получить все, чего хочется. Но его нисхождение во тьму, к пожирателям смерти, и последующее карабкание назад, к чему-то похожему на тусклый, неясный свет, вовсе не умалило его желания силы и власти. Если уж на то пошло, он хотел ее все больше, увидев, насколько нехватка уверенности зависит от нехватки контроля.
Когда он понял, что хочет Гермиону Грейнджер, его следующей же мыслью был вопрос, сможет ли он получить ее на подобных условиях.
Он отказался выглядеть смешным, отказался унизиться до того, чтобы сделать ей предложение или соблазнить или ухаживать. Учитывая историю их отношений и его несуществующую привлекательность, он скорее ждал бы, что она весело рассмеется ему в лицо. Но, по правде говоря, он точно так же опасался успеха и того, куда этот успех мог бы привести. Его уже тошнило быть постоянно закованным в кандалы.
Лучше направить поезд по иному пути, лучше заключить сделку. Лучше быть уверенным, что весы, находящиеся всегда в неравновесии, хотя бы на этот раз склонятся одной чашей в его сторону.
Лучше перестать о ней думать — даже тогда он понимал это. Но она продолжала возвращаться…
Следовательно, небольшая проверка. Вы действительно так сильно хотите этого ученичества, мисс Грейнджер? Разумеется, она прошла проверку с отличием.
Все, что он сказал ей после того, как к ней вернулось сознание, даже намек на постельные отношения, было тщательно срежиссированно — так, чтобы донести до нее суть его предложения и не говорить при этом ничего в лоб и таким образом отмести всякую возможность презрения. Разумеется, только если эта так называемая «самая умная ведьма своего возраста» будет действительно достаточно умна, чтобы понять скрытый смысл его предложения. И то, что потом она обвинила его во лжи, все еще уязвляло его.
Разумеется, он с самого начала подозревал, что она, возможно, не так уж хорошо знакома с магическим обществом, чтобы предугадать последствия подписания договора, по которому полный контроль передается другому человеку.
Страница 2 из 5
