Фандом: Гарри Поттер. Фаустово ученичество мисс Грейнджер с иной точки зрения: с точки зрения Снейпа. Все действие этой короткой истории укладывается во временные рамки шестнадцатой главы «Что обещаем мы». С момента заключения договора прошло полтора года.
Добавить в моё избранное
18 мин, 15 сек 16655
После ланча, когда он наконец-то отделался от Вектор и ее списка, в котором в алфавитном порядке приводились все доводы за то, что ей уже давным-давно полагался длинный отпуск, он уединился в своем относительно мирном и тихом кабинете. Никто его здесь не побеспокоит.
Кроме, разве что, старосты школы, который терпеливо поджидал его под дверью.
— Да, мистер Наткомб? — спросил Снейп, как он надеялся, с достаточным количеством раздражения в голосе, услышав которое, староста почел бы за лучшее немедленно уйти.
Мальчик же, хоть и рефлекторно отступил, но вовсе не испугался.
— Это эссе о веритасеруме, сэр, — с жаром ответил он. — Я знаю, вы говорили мне больше не «шататься здесь и не спорить о всяких несуразных теориях», но мне пришло в голову, что если соединить веритасерум с Глотком умиротворения, то, возможно, удастся избежать повреждения внутренних органов, которое, как правило, проявляется, если принявший веритасерум сопротивляется его действию…
Стоя в дверном проеме, хаффлпаффец тараторил, перемежая монолог цитатами и даже ссылаясь на страницы, а мастер зелий тем временем тяжело опустился на стул и хотел только одного: чтобы все оставили его в покое.
Он ненавидел всезнаек.
Если бы только это было правдой.
Он на секунду прикрыл глаза, а когда снова открыл, сфокусировав взгляд на столешнице, а не на светящемся лице молодого человека, у которого жизнь, без сомнения, будет счастливее, чем у него, то первое, что он увидел, — была довольно большая посылка, которой здесь не было, когда накануне он уходил из кабинета. Нет, не посылка — подарок, так как сверток был обернут блестящей серебристой бумагой и к нему был приспособлен небольшой ярлычок.
От кого он мог быть? Не от Минервы. Да, она дарила ему что-нибудь; как правило, что-то из одежды возмутительно яркого цвета, которую — и ей это было известно — он никогда не наденет (он и не надевал, однако, и не избавлялся от нее), но они уже обменялись подарками по случаю нынешнего рождества. Все учителя, которые дарили ему формальные подарки, уже сделали это задолго до каникул, без сомнения, надеясь на ответную любезность: быть избавленными от дежурства в праздники.
Он исподтишка повел шеей, чтобы рассмотреть эту загадку в серебре, пытаясь одновременно и разглядеть слова на ярлычке и не дать Наткомбу усомниться в том, что он его внимательно слушает. Строчка «кому» была написана крупнее, чем«от кого», поэтому он разобрал только «Профессору Снейпу» — значит, от студента, и это странно. И почерк выглядел знакомо: аккуратная надпись с по-змеиному извивающейся буквой«S» — самая любимая часть ненавистной фамилии, и это очень похоже на то, как мисс Грейнджер…
Позабыв о гордости, он сграбастал подарок.
«Кому: Профессору Снейпу»
От: Гермионы Грейнджер
— Сэр? — Наткомб озадаченно смотрел на него.
—Что? — рыкнул он резче, чем хотел. Это значило, что он действительно был резок.
— Эээ… Я хотел сказать… Можно я напишу дополнительное эссе на тему моей теории? Я знаю, что вы грозили снять баллы с Хаффлпаффа, если я буду встревать на занятиях, но…
— Да-да, жду ваших наработок затаив дыхание, — быстро ответил он. — В самом деле, я настаиваю на том, чтобы вы начали свое исследование немедленно.
— О, спасибо огромное, сэр! — ответил мальчик с такой радостью, которую у прочих студентов можно было наблюдать, когда им разрешали прогуливать уроки до конца недели. — Я все сделаю, сэр!
Едва только Наткомб успел перешагнуть порог, как Снейп заклинанием захлопнул дверь и наложил еще несколько защитных чар: колдовать так колдовать. Подарок. Он не мог поверить, что она прислала ему подарок.
Его руки не дрожали, пока он распаковывал сверток, но они не дрожали никогда: он не мог позволить эмоциям влиять на его работу, на зелья.
«Собрание сочинений Шекспира». Она что, подарила ему книгу? Он чуть-чуть улыбнулся, несмотря на напряжение, которое, казалось, сковало все его тело.
В какие игры она играет?
Когда он раскрыл книгу, он увидел еще один образец ее аккуратного почерка на титульном листе: «Знаешь, в жизни есть место не только» Фаусту«.»
Нет, только не в его жизни. Параллели слишком очевидны, и, наверное, поэтому он перечитывал эту книгу бессчетное количество раз с того ужасного лета перед падением Волдеморта.
Отбросив бесполезные, наполненные жалостью к себе, мысли, он снова украдкой взглянул на написанное, желая, чтобы ее послание не было таким загадочным. Она могла что-то иметь в виду, например: «Почему бы тебе не сосредоточиться на» Гамлете«?»
История Гамлета была ему уже известна. (Он не мог себя с ним сравнивать. У него никогда не было желания отомстить за отца: старый ублюдок заслужил все, что получил.) Он прочитал немногое за авторством маггловского драматурга, хотя и слышал, что Шекспир написал предостаточно комедий, где волшебство или трюкачество сводили вместе двух неподходящих возлюбленных.
Кроме, разве что, старосты школы, который терпеливо поджидал его под дверью.
— Да, мистер Наткомб? — спросил Снейп, как он надеялся, с достаточным количеством раздражения в голосе, услышав которое, староста почел бы за лучшее немедленно уйти.
Мальчик же, хоть и рефлекторно отступил, но вовсе не испугался.
— Это эссе о веритасеруме, сэр, — с жаром ответил он. — Я знаю, вы говорили мне больше не «шататься здесь и не спорить о всяких несуразных теориях», но мне пришло в голову, что если соединить веритасерум с Глотком умиротворения, то, возможно, удастся избежать повреждения внутренних органов, которое, как правило, проявляется, если принявший веритасерум сопротивляется его действию…
Стоя в дверном проеме, хаффлпаффец тараторил, перемежая монолог цитатами и даже ссылаясь на страницы, а мастер зелий тем временем тяжело опустился на стул и хотел только одного: чтобы все оставили его в покое.
Он ненавидел всезнаек.
Если бы только это было правдой.
Он на секунду прикрыл глаза, а когда снова открыл, сфокусировав взгляд на столешнице, а не на светящемся лице молодого человека, у которого жизнь, без сомнения, будет счастливее, чем у него, то первое, что он увидел, — была довольно большая посылка, которой здесь не было, когда накануне он уходил из кабинета. Нет, не посылка — подарок, так как сверток был обернут блестящей серебристой бумагой и к нему был приспособлен небольшой ярлычок.
От кого он мог быть? Не от Минервы. Да, она дарила ему что-нибудь; как правило, что-то из одежды возмутительно яркого цвета, которую — и ей это было известно — он никогда не наденет (он и не надевал, однако, и не избавлялся от нее), но они уже обменялись подарками по случаю нынешнего рождества. Все учителя, которые дарили ему формальные подарки, уже сделали это задолго до каникул, без сомнения, надеясь на ответную любезность: быть избавленными от дежурства в праздники.
Он исподтишка повел шеей, чтобы рассмотреть эту загадку в серебре, пытаясь одновременно и разглядеть слова на ярлычке и не дать Наткомбу усомниться в том, что он его внимательно слушает. Строчка «кому» была написана крупнее, чем«от кого», поэтому он разобрал только «Профессору Снейпу» — значит, от студента, и это странно. И почерк выглядел знакомо: аккуратная надпись с по-змеиному извивающейся буквой«S» — самая любимая часть ненавистной фамилии, и это очень похоже на то, как мисс Грейнджер…
Позабыв о гордости, он сграбастал подарок.
«Кому: Профессору Снейпу»
От: Гермионы Грейнджер
— Сэр? — Наткомб озадаченно смотрел на него.
—Что? — рыкнул он резче, чем хотел. Это значило, что он действительно был резок.
— Эээ… Я хотел сказать… Можно я напишу дополнительное эссе на тему моей теории? Я знаю, что вы грозили снять баллы с Хаффлпаффа, если я буду встревать на занятиях, но…
— Да-да, жду ваших наработок затаив дыхание, — быстро ответил он. — В самом деле, я настаиваю на том, чтобы вы начали свое исследование немедленно.
— О, спасибо огромное, сэр! — ответил мальчик с такой радостью, которую у прочих студентов можно было наблюдать, когда им разрешали прогуливать уроки до конца недели. — Я все сделаю, сэр!
Едва только Наткомб успел перешагнуть порог, как Снейп заклинанием захлопнул дверь и наложил еще несколько защитных чар: колдовать так колдовать. Подарок. Он не мог поверить, что она прислала ему подарок.
Его руки не дрожали, пока он распаковывал сверток, но они не дрожали никогда: он не мог позволить эмоциям влиять на его работу, на зелья.
«Собрание сочинений Шекспира». Она что, подарила ему книгу? Он чуть-чуть улыбнулся, несмотря на напряжение, которое, казалось, сковало все его тело.
В какие игры она играет?
Когда он раскрыл книгу, он увидел еще один образец ее аккуратного почерка на титульном листе: «Знаешь, в жизни есть место не только» Фаусту«.»
Нет, только не в его жизни. Параллели слишком очевидны, и, наверное, поэтому он перечитывал эту книгу бессчетное количество раз с того ужасного лета перед падением Волдеморта.
Отбросив бесполезные, наполненные жалостью к себе, мысли, он снова украдкой взглянул на написанное, желая, чтобы ее послание не было таким загадочным. Она могла что-то иметь в виду, например: «Почему бы тебе не сосредоточиться на» Гамлете«?»
История Гамлета была ему уже известна. (Он не мог себя с ним сравнивать. У него никогда не было желания отомстить за отца: старый ублюдок заслужил все, что получил.) Он прочитал немногое за авторством маггловского драматурга, хотя и слышал, что Шекспир написал предостаточно комедий, где волшебство или трюкачество сводили вместе двух неподходящих возлюбленных.
Страница 4 из 5
