Доверься ведьмам

Поэтому перстень с изумрудом никогда не покидал своего законного места — цепочки у него на шее.

— Здесь мрачновато, — сказал Бермессер, оборачиваясь к нему. Кажется, он не заметил, что говорит тише обыкновенного. В вышине раздался смех, слышный пока что только Вальдесу.

— Есть немного, — ответил он, усилием воли возвращая себя к реальности. Сегодня должна была быть не его ночь. — Значит так, давай, стели свои одеяла, потому что потом, подозреваю, времени на это у тебя не будет.

Солнце уже наполовину опустилось за горизонт, из порта донёсся тоскливый гудок крейсера, отразился от гор, россыпью скатился по склонам и затих. Вальдес уселся на одеяла первым, Бермессер неловко присел рядом. Даже не глядя на него можно было понять, что он нервничает всё больше и больше.

— Да успокойся ты, — сказал ему Вальдес, провожая взглядом солнце. — Лучше слушай внимательно.

Убедившись, что Бермессер весь внимание, он продолжил:

— Ведьм бояться не надо, плохого они не сделают. Думай о своей мечте, и она появится. Можно даже не пытаться представлять внешность, просто думай об этом и всё. Но учти, что она может оказаться какой угодно странной, необычной, шокирующей… Кроме того, ведьма, принявшая облик человека, почти от него неотличима, не трать время на сравнения.

— Ещё что-то? — спросил Бермессер, крутя в пальцах сорванную травинку.

— Да. Обо всех моральных принципах забудь. Можно — нельзя… это здесь не действует.

— А что действует?

— Главное здесь — это свобода и удовольствие. Больше ничего не нужно. В какой-то мере, — он повёл плечами, — ты освобождаешься от всех условностей. И поверь мне, это здорово прочищает мозги.

— Ты, видимо, давно освободился, — полувопросительно заметил Бермессер. Вальдес ничего не ответил.

— А если моя мечта окажется такой, что…

— Боишься, что превратится в страхолюдину? Или в чудище из сказок? — улыбнулся Вальдес. — Твоё право не принимать это, но всё равно эта твоя мечта с тобой останется, а девочек обидишь. Да не бойся ты, мне кажется, ты не горишь всепоглощающей страстью к монстрам.

Бермессер издал нервный смешок.

— Ладно, — вздохнул Вальдес и поднялся. — Напутствие ты получил. В рюкзаке фляжка с вином и бутерброды, потому что с утра проголодаешься. Если что — звони, примчусь среди ночи, куда деваться, не бросать же тебя тут, если… — и он запнулся, поняв, что сказал лишнее.

— Ты что, не остаёшься? — уточнил Бермессер, и стало понятно, что он до последнего надеялся, что Вальдес не уйдёт.

Тот развёл руками:

— Ну уж извини, сие есть дело весьма личное, я тебя привёл, дальше сам.

Бермессер посмотрел с такой тоской, что ему на мгновение стало стыдно.

— Да не бойся же, сказал. Девочки сначала пошалят, конечно, и если не убежишь отсюда с воплями, можешь считать, что дело в шляпе. Короче, доверься ведьмам. Ну всё, я пошёл!

Вальдес оглянулся на сосну и соскочил с площадки на тропинку.

— Одеяла не забудь! — крикнул он и помчался вниз, пока ещё было светло. Нужно было успеть на последний трамвай.

После его ухода Бермессер ещё раз прошёлся по площадке, но подходить к краю не рискнул. Он потрогал шершавый ствол сосны и попытался представить, сколько же ей лет, потом вздохнул и прижался к нему виском. Вальдес, конечно, старался изо всех сил, и вряд ли эта его шутка была злой. Скорее всего он хотел, чтобы Бермессер просто побыл наедине с самим собой, и надеялся, что это поможет ему разобраться в себе. Он так и не понял, что Бермессер давно уже всё для себя решил и не собирался пускать в свою жизнь кого-то, кто бы беспринципно пользовался им. И горше всего было осознавать, что никакой любви у него уже никогда не случится, и рассуждения о мечте — всего лишь рассуждения.

Кто-то коснулся его волос настолько ощутимо, что он вздрогнул и обернулся, готовый защищаться. Но позади него никого не было. Насторожившись, он сделал шаг вперёд и заглянул за сосну, потом обошёл вокруг, чутко прислушиваясь, не раздастся ли рядом чьих-нибудь шагов. Смех зазвенел над его головой, прямо в ветвях, чистый, похожий на колокольчики. Бермессер прижался к сосне, чувствуя, как начинают дрожать поджилки. Это было слишком похоже на глупый фильм ужасов, в котором доверчивый герой не верит предупреждениям и лезет куда не следует, а когда понимает, что попал в лапы чему-то кошмарному, как правило, уже бывает поздно.

По площадке прошёлся ветер, унося с собой смех. С ужасом Бермессер понял, что вихрь кружит вокруг сосны и становится сильнее с каждой секундой. В лицо ему полетели опавшие иголки и пыль, и он закрылся рукавом, стараясь сжаться и хоть как-нибудь спастись. Бежать сквозь вихрь — догонит, повалит, он в этом не сомневался. Остаться — неизвестно что сделают с ним неведомые силы, которые так заливисто смеялись над ним. Чем же он насолил Вальдесу, что тот решил так ему отомстить?