Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
Добавить в моё избранное
110 мин, 57 сек 5033
Под ноги ему попалась сломанная ветка, и он машинально взглянул на широкую просеку между двух кустов на обочине и на отпечатки автомобильных шин в земле. Рисунок показался знакомым, но он не стал раздумывать, а поспешил дальше. Ему ещё нужно было добраться до Вальдеса.
Тот открыл дверь после первого же звонка, втащил Бермессера в квартиру, оглядел испытующим взглядом и едва только не прыгал рядом, пока тот, устало привалившись к стене, стаскивал сапоги.
— Только не говори мне, что так переживал за меня, что не ложился спать, — заметил Бермессер.
— Я и не ложился! — возмутился Вальдес.
— Именно поэтому ты в пижаме, — пробормотал Бермессер и отправился в гостиную. После почти что часа пути мучительно хотелось доспать до того времени, когда пора будет подниматься и отправляться в адмиралтейство.
— Разбуди меня за полчаса до выхода, — попросил он, ложась на уже знакомый диван, отворачиваясь к стене и натягивая на голову цветастый плед.
Вальдес плюхнулся на свободный край, потормошил за плечо:
— Эй, ты даже не расскажешь мне, как всё прошло?! Кем она оказалась?
Бермессер вздохнул, не открывая глаз.
— Ротгер, отстань, — попросил он. — Во-первых, я хочу спать, во-вторых, я, может быть, шокирован необычным интимным опытом!
Вальдес замолк, видимо, пытаясь понять, что он имеет в виду под этими словами, и Бермессер заснул, воспользовавшись паузой.
Понятное дело, Вальдес, который привык выбегать из дома за две минуты до назначенного времени, а завтракал, брился и одевался в режиме крейсерской скорости, полагал, что остальные поступают точно так же, потому весьма удивился тому, что Бермессеру вдруг вздумалось его отругать. Ругаться серьёзно тот всё равно не мог, преисполненный чувством благодарности, которое не мог выразить.
— Ты хочешь сказать, что за полчаса до выхода означает за полчаса до начала рабочего дня? — возмущался он, заглатывая яичницу. — И что показаться на службе, да ещё и в заграничной командировке небритым и растрёпанным это нормально?
— Абшолютно! — отвечал Вальдес ему из ванной и, судя по звукам, плевался зубной пастой. — Предштавь, что ты это я, и всё будет нормально!
— Но я не ты! И я не собираюсь опаздывать — и вообще, сколько ты ещё собрался сидеть в ванной? — спросил Бермессер, по пути из кухни в спальню стаскивая с себя зелёную рубашку.
Войдя в комнату, он вдруг замер на пороге и облился холодным потом. Сразу куда-то делась подаренная ведьмами лёгкость, схлынула при напоминании о правилах человеческого мира.
— Ротгер, — спросил Бермессер, появляясь в дверях ванной. — Я к тебе в чём пришёл?
— В этом ужасном костюме, который валяется там на стуле. А галстук я на форточку повесил для красоты, — ответил тот, плеща водой себе в лицо. — А что?
— А в чём я должен быть на службе?
Вальдес замер с полными горстями воды, потом вылил её и вздохнул.
— Скажи, что на китель кофе пролил, почему я должен учить тебя таким простым вещам?
— Не знаю, — честно признался Бермессер. — После сегодняшнего я уже не думаю, что должен помнить о таком. У тебя красного галстука нет? Да что ты ржёшь, шучу…
Что попал в кошмарную, ужасную ловушку, Бермессер понял только тогда, когда вошёл в адмиралтейство. Вальдес, притворяющийся, что они явились порознь, заскочил следом, едва не сбив его с ног, громогласно извинился — специально для оказавшегося в холле Аларкона — и помчался на второй этаж.
— Эмм… — неуверенно начал Аларкон, видимо, не зная, о чём говорить.
— Доброе утро, — выручил его Бермессер. — Не обращайте внимания, я пролил кофе на форму.
Ложь сорвалась с языка так привычно, как будто ему приходилось лгать по шестнадцать раз на дню. Бермессер отряхнул с рукава невидимую пылинку и отправился по лестнице вслед за Вальдесом.
Приёмная оказалась пуста, наверное, Берто ещё не явился или, что вероятнее, умчался с каким-нибудь поручением. Дверь в кабинет Альмейды была приоткрыта, и Бермессер замер со странным тягостным чувством, которое бывает разве что в мутном, неприятном и всё никак не кончающемся сне.
Как теперь смотреть на Первого адмирала, зная, что он проницательнее, чем кажется? Какие выводы он сделает, заметив, что Бермессер стал старательно отводить глаза? А как не отводить, если при каждом взгляде на Альмейду он теперь будет вспоминать ночь с ведьмой и думать, как бы сделал настоящий адмирал? И краснеть от собственных мыслей! Создатель, ему почти сорок, а он на официальной встрече будет мысленно раздевать Альмейду, как какая-нибудь безмозглая девица!
— Рамон, ты в своём уме? — вопрошал в кабинете Вальдес, не стесняясь ни фамильярного обращения, ни того, что повышает голос на начальство и забывает о субординации. — Я предполагал, что это будет лишь шагом к тому, чтобы сказать правду, а ты! Ты всю жизнь будешь прятаться, что ли?
Тот открыл дверь после первого же звонка, втащил Бермессера в квартиру, оглядел испытующим взглядом и едва только не прыгал рядом, пока тот, устало привалившись к стене, стаскивал сапоги.
— Только не говори мне, что так переживал за меня, что не ложился спать, — заметил Бермессер.
— Я и не ложился! — возмутился Вальдес.
— Именно поэтому ты в пижаме, — пробормотал Бермессер и отправился в гостиную. После почти что часа пути мучительно хотелось доспать до того времени, когда пора будет подниматься и отправляться в адмиралтейство.
— Разбуди меня за полчаса до выхода, — попросил он, ложась на уже знакомый диван, отворачиваясь к стене и натягивая на голову цветастый плед.
Вальдес плюхнулся на свободный край, потормошил за плечо:
— Эй, ты даже не расскажешь мне, как всё прошло?! Кем она оказалась?
Бермессер вздохнул, не открывая глаз.
— Ротгер, отстань, — попросил он. — Во-первых, я хочу спать, во-вторых, я, может быть, шокирован необычным интимным опытом!
Вальдес замолк, видимо, пытаясь понять, что он имеет в виду под этими словами, и Бермессер заснул, воспользовавшись паузой.
Понятное дело, Вальдес, который привык выбегать из дома за две минуты до назначенного времени, а завтракал, брился и одевался в режиме крейсерской скорости, полагал, что остальные поступают точно так же, потому весьма удивился тому, что Бермессеру вдруг вздумалось его отругать. Ругаться серьёзно тот всё равно не мог, преисполненный чувством благодарности, которое не мог выразить.
— Ты хочешь сказать, что за полчаса до выхода означает за полчаса до начала рабочего дня? — возмущался он, заглатывая яичницу. — И что показаться на службе, да ещё и в заграничной командировке небритым и растрёпанным это нормально?
— Абшолютно! — отвечал Вальдес ему из ванной и, судя по звукам, плевался зубной пастой. — Предштавь, что ты это я, и всё будет нормально!
— Но я не ты! И я не собираюсь опаздывать — и вообще, сколько ты ещё собрался сидеть в ванной? — спросил Бермессер, по пути из кухни в спальню стаскивая с себя зелёную рубашку.
Войдя в комнату, он вдруг замер на пороге и облился холодным потом. Сразу куда-то делась подаренная ведьмами лёгкость, схлынула при напоминании о правилах человеческого мира.
— Ротгер, — спросил Бермессер, появляясь в дверях ванной. — Я к тебе в чём пришёл?
— В этом ужасном костюме, который валяется там на стуле. А галстук я на форточку повесил для красоты, — ответил тот, плеща водой себе в лицо. — А что?
— А в чём я должен быть на службе?
Вальдес замер с полными горстями воды, потом вылил её и вздохнул.
— Скажи, что на китель кофе пролил, почему я должен учить тебя таким простым вещам?
— Не знаю, — честно признался Бермессер. — После сегодняшнего я уже не думаю, что должен помнить о таком. У тебя красного галстука нет? Да что ты ржёшь, шучу…
Что попал в кошмарную, ужасную ловушку, Бермессер понял только тогда, когда вошёл в адмиралтейство. Вальдес, притворяющийся, что они явились порознь, заскочил следом, едва не сбив его с ног, громогласно извинился — специально для оказавшегося в холле Аларкона — и помчался на второй этаж.
— Эмм… — неуверенно начал Аларкон, видимо, не зная, о чём говорить.
— Доброе утро, — выручил его Бермессер. — Не обращайте внимания, я пролил кофе на форму.
Ложь сорвалась с языка так привычно, как будто ему приходилось лгать по шестнадцать раз на дню. Бермессер отряхнул с рукава невидимую пылинку и отправился по лестнице вслед за Вальдесом.
Приёмная оказалась пуста, наверное, Берто ещё не явился или, что вероятнее, умчался с каким-нибудь поручением. Дверь в кабинет Альмейды была приоткрыта, и Бермессер замер со странным тягостным чувством, которое бывает разве что в мутном, неприятном и всё никак не кончающемся сне.
Как теперь смотреть на Первого адмирала, зная, что он проницательнее, чем кажется? Какие выводы он сделает, заметив, что Бермессер стал старательно отводить глаза? А как не отводить, если при каждом взгляде на Альмейду он теперь будет вспоминать ночь с ведьмой и думать, как бы сделал настоящий адмирал? И краснеть от собственных мыслей! Создатель, ему почти сорок, а он на официальной встрече будет мысленно раздевать Альмейду, как какая-нибудь безмозглая девица!
— Рамон, ты в своём уме? — вопрошал в кабинете Вальдес, не стесняясь ни фамильярного обращения, ни того, что повышает голос на начальство и забывает о субординации. — Я предполагал, что это будет лишь шагом к тому, чтобы сказать правду, а ты! Ты всю жизнь будешь прятаться, что ли?
Страница 19 из 31
