Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
Добавить в моё избранное
110 мин, 57 сек 5034
— Ротгер, я не могу, — глухо ответил Альмейда. Бермессеру показалось, что в его тоне сквозит настоящее страдание. — Я загнал себя в ловушку. Сказать — это значит…
— Рамон! — взвыл Вальдес и, судя по звуку, спрыгнул со стола. — Да если бы я знал — я бы ни за какие коврижки не взялся бы это устраивать!
Поняв, что подслушивает уже слишком долго, Бермессер отступил обратно в коридор и, чтобы не маячить почём зря, отправился в туалет. Там он кое-как пригладил волосы и недовольно осмотрел себя в зеркало.
Хорошо всё-таки, когда твой командир одновременно твой друг. Снимает множество проблем. В Дриксен, к сожалению, немногие рисковали открыто демонстрировать неформальные отношения на службе, а вот у южан с этим было проще. Вот и теперь Вальдес решает какие-то проблемы Альмейды, странно только, что обвиняет в нерешительности. На нерешительного тот вовсе не похож…
Бермессер вздохнул, ещё раз пригладил волосы, взглянул на часы и отправился обратно. Нет, всё же жаль, что скоро уезжать. Ему нравилось в Хексберг, нравилось адмиралтейство, так и не съехавшее из большого старинного особняка, его двустворчатые двери и скрипучие паркеты, высокие окна и уютные маленькие кабинеты без помпезности. Дома всё было совсем не так, железо, бетон и пластик в скором времени начинали давить, вызывая желание выйти на улицу. А здесь, кстати, — вот беспечность — даже не было охраны на входе, не то что системы электронных пропусков…
Он так задумался, стоя на лестнице у окна, что даже не заметил, что сзади кто-то подошёл.
— Доброе утро, господин вице-адмирал, — вежливо сказал Кальдмеер, судя по всему, не в первый раз. Бермессер едва не вздрогнул.
— Доброе утро, — рассеянно откликнулся он, окидывая взглядом адмирала цур зее и мнущегося позади него Фельсенбурга. — Простите, я задумался…
Кальдмеер улыбнулся вежливо и понимающе, хотя на самом деле ни кошки не понимал.
В сердцах выскочив из кабинета Альмейды, Вальдес немедленно столкнулся с адмиралом цур зее. Холодность Кальдмеера всегда действовала на Вальдеса отрезвляюще, отчего он досадовал и дурачился ещё сильнее. Ему в такие минуты до ужаса хотелось, чтобы Ледяной хотя бы улыбнулся, но тот оставался неизменно суров и серьёзен.
— Доброе утро, господин Вальдес, — поздоровался тот. — Как кстати, что я вас встретил до начала совещания…
— Правда? — обрадовался Вальдес. — А скажите, вам тоже надоели все эти совещания? Что каждый день совещаться, если и так всё ясно?
— Это запланировано, господин вице-адмирал, — ответил ему Кальдмеер, пока они медленно шли по коридору. — Но я хотел поговорить с вами о другом, и желательно сделать это там, где нас не смогут подслушать, а также прочитать по губам на видеозаписи…
Вальдес едва сдержался от того, чтобы покрутить у виска. В Дриксен, по его глубокому убеждению, жили параноики, видящие везде следящих за ними врагов. А здесь записи с видеокамер просто транслировались в адъютантскую, где перед мониторами бездельничал какой-нибудь теньент, и читать по губам разговор двух адмиралов никому бы не пришло в голову. Государственные тайны в коридорах не обсуждаются.
Но объяснить это Кальдмееру было бы затруднительно, поэтому Вальдес вежливо взял его под руку и зашептал на ухо:
— Я прекрасно вас понимаю, господин адмирал цур зее, и уверен, что разговор действительно так серьёзен, как вы о том говорите, — он даже оглянулся, чтобы убедиться, что в коридоре больше никого нет, и распахнул попавшуюся на пути дверь. — Прошу сюда.
Он втолкнул Кальдмеера в кладовку и щёлкнул выключателем.
— Не работает. Ну ладно, я думаю, мы стерпим некоторое неудобство, — оптимистично заверил Вальдес. — Осторожнее, не споткнитесь, здесь вроде бы хранят швабры и прочие необходимые в хозяйстве вещи…
Кальдмеер молчал в темноте, видимо, шокированный подобным гостеприимством, но потом справился с собой.
— Господин Вальдес, — начал он довольно твёрдо, — я уже не в первый раз приезжаю в Хексберг, в том числе в сопровождении вице-адмирала Бермессера. Но в этот раз я не могу не обратиться с вопросом к вам. Ибо мне известно, что вы весьма наблюдательны, да и вообще хорошо знаете местную атмосферу, которая могла бы повлиять на человека сдержанного и во многом педантичного…
Вальдес молчал, пытаясь выудить из этой тирады хоть что-то полезное. Но пока он понял только то, что Кальдмеер явно чувствует себя неловко как из-за кладовки, так и из-за своей просьбы.
— Короче говоря, не заметили ли вы, из-за чего господин Бермессер стал вести себя как-то странно?
— Странно? Как именно, поясните, пожалуйста? — попросил Вальдес, нашарил в темноте ведро, перевернул и уселся на него, приготовившись слушать.
Спустя пятнадцать минут они с Кальдмеером выбрались из кладовки, причём адмирал цур зее, стараясь, чтобы это было незаметно, отряхивал и одёргивал китель, а сам Вальдес мучился чувством вины из-за того, что не смог поймать высокопоставленного гостя в тот момент, когда тот споткнулся о пылесос.
— Рамон! — взвыл Вальдес и, судя по звуку, спрыгнул со стола. — Да если бы я знал — я бы ни за какие коврижки не взялся бы это устраивать!
Поняв, что подслушивает уже слишком долго, Бермессер отступил обратно в коридор и, чтобы не маячить почём зря, отправился в туалет. Там он кое-как пригладил волосы и недовольно осмотрел себя в зеркало.
Хорошо всё-таки, когда твой командир одновременно твой друг. Снимает множество проблем. В Дриксен, к сожалению, немногие рисковали открыто демонстрировать неформальные отношения на службе, а вот у южан с этим было проще. Вот и теперь Вальдес решает какие-то проблемы Альмейды, странно только, что обвиняет в нерешительности. На нерешительного тот вовсе не похож…
Бермессер вздохнул, ещё раз пригладил волосы, взглянул на часы и отправился обратно. Нет, всё же жаль, что скоро уезжать. Ему нравилось в Хексберг, нравилось адмиралтейство, так и не съехавшее из большого старинного особняка, его двустворчатые двери и скрипучие паркеты, высокие окна и уютные маленькие кабинеты без помпезности. Дома всё было совсем не так, железо, бетон и пластик в скором времени начинали давить, вызывая желание выйти на улицу. А здесь, кстати, — вот беспечность — даже не было охраны на входе, не то что системы электронных пропусков…
Он так задумался, стоя на лестнице у окна, что даже не заметил, что сзади кто-то подошёл.
— Доброе утро, господин вице-адмирал, — вежливо сказал Кальдмеер, судя по всему, не в первый раз. Бермессер едва не вздрогнул.
— Доброе утро, — рассеянно откликнулся он, окидывая взглядом адмирала цур зее и мнущегося позади него Фельсенбурга. — Простите, я задумался…
Кальдмеер улыбнулся вежливо и понимающе, хотя на самом деле ни кошки не понимал.
В сердцах выскочив из кабинета Альмейды, Вальдес немедленно столкнулся с адмиралом цур зее. Холодность Кальдмеера всегда действовала на Вальдеса отрезвляюще, отчего он досадовал и дурачился ещё сильнее. Ему в такие минуты до ужаса хотелось, чтобы Ледяной хотя бы улыбнулся, но тот оставался неизменно суров и серьёзен.
— Доброе утро, господин Вальдес, — поздоровался тот. — Как кстати, что я вас встретил до начала совещания…
— Правда? — обрадовался Вальдес. — А скажите, вам тоже надоели все эти совещания? Что каждый день совещаться, если и так всё ясно?
— Это запланировано, господин вице-адмирал, — ответил ему Кальдмеер, пока они медленно шли по коридору. — Но я хотел поговорить с вами о другом, и желательно сделать это там, где нас не смогут подслушать, а также прочитать по губам на видеозаписи…
Вальдес едва сдержался от того, чтобы покрутить у виска. В Дриксен, по его глубокому убеждению, жили параноики, видящие везде следящих за ними врагов. А здесь записи с видеокамер просто транслировались в адъютантскую, где перед мониторами бездельничал какой-нибудь теньент, и читать по губам разговор двух адмиралов никому бы не пришло в голову. Государственные тайны в коридорах не обсуждаются.
Но объяснить это Кальдмееру было бы затруднительно, поэтому Вальдес вежливо взял его под руку и зашептал на ухо:
— Я прекрасно вас понимаю, господин адмирал цур зее, и уверен, что разговор действительно так серьёзен, как вы о том говорите, — он даже оглянулся, чтобы убедиться, что в коридоре больше никого нет, и распахнул попавшуюся на пути дверь. — Прошу сюда.
Он втолкнул Кальдмеера в кладовку и щёлкнул выключателем.
— Не работает. Ну ладно, я думаю, мы стерпим некоторое неудобство, — оптимистично заверил Вальдес. — Осторожнее, не споткнитесь, здесь вроде бы хранят швабры и прочие необходимые в хозяйстве вещи…
Кальдмеер молчал в темноте, видимо, шокированный подобным гостеприимством, но потом справился с собой.
— Господин Вальдес, — начал он довольно твёрдо, — я уже не в первый раз приезжаю в Хексберг, в том числе в сопровождении вице-адмирала Бермессера. Но в этот раз я не могу не обратиться с вопросом к вам. Ибо мне известно, что вы весьма наблюдательны, да и вообще хорошо знаете местную атмосферу, которая могла бы повлиять на человека сдержанного и во многом педантичного…
Вальдес молчал, пытаясь выудить из этой тирады хоть что-то полезное. Но пока он понял только то, что Кальдмеер явно чувствует себя неловко как из-за кладовки, так и из-за своей просьбы.
— Короче говоря, не заметили ли вы, из-за чего господин Бермессер стал вести себя как-то странно?
— Странно? Как именно, поясните, пожалуйста? — попросил Вальдес, нашарил в темноте ведро, перевернул и уселся на него, приготовившись слушать.
Спустя пятнадцать минут они с Кальдмеером выбрались из кладовки, причём адмирал цур зее, стараясь, чтобы это было незаметно, отряхивал и одёргивал китель, а сам Вальдес мучился чувством вины из-за того, что не смог поймать высокопоставленного гостя в тот момент, когда тот споткнулся о пылесос.
Страница 20 из 31
