Фандом: Сверхъестественное. Они всеми силами пытались забыть Дина. Надо сказать, им это почти удалось.
Добавить в моё избранное
30 мин, 1 сек 4013
Родители ничего не сказали тогда. Но на следующее утро приехали какие-то люди и забрали Дина с собой. Он орал, пытался что-то сказать, доказать, орал про какого-то Бобби, но Мэри и Джон были глухи и немы.
Вскоре они тоже куда-то уехали, и, когда вернулись, Сэм не узнал их — они были мрачнее тучи и почти не разговаривали, и уже потом Сэм понял, что Дин сошел с ума. Не было никаких следов наркотиков или чего-то того, и это казалось еще ужаснее — ту отчаянную настойчивость, с которой он кричал родителям о тех ужасах, Сэм не забудет никогда.
Иногда Сэм спрашивал, почему они не поедут и не навестят Дина, но родители сжимали губы в полоску и отмалчивались. Они говорили, что брат болен.
А через месяц Дин вернулся сам. Появился поздно вечером, когда все уже спали, но уйти незамеченным ему не удалось. Такой паники Сэм давно не видел. Он выскочил из своей комнаты на громкие крики, слетел по лестнице вниз на кухню, чтобы увидеть, как в дверях стоит Дин в больничной форме, босой, а напротив него испуганные родители, которые что-то говорят ему о том, что он не должен быть здесь.
Когда внизу появился Сэм, Дин посмотрел на него и слегка улыбнулся, но Сэм, поежившись, отступил на шаг назад, и улыбка Дина угасла. Родители с ним разговаривали — Сэм не помнит сейчас о чем — тихо и успокаивающе, как с хищником, но Дин, казалось, их не слушал. Он смотрел на них каким-то странным, совершенно пустым взглядом и, в конце концов, задал единственный вопрос:
— Вы мне не верите?
В ответ мама потянулась к телефону, лежащему на столе, и Дин больше ничего не сказал. Его лицо превратилось в ледяную, застывшую маску, и, ни на кого больше не посмотрев, он пролетел наверх, в свою комнату, и через десять минут вернулся оттуда с большой спортивной сумкой. Родители так и стояли на кухне на тех же местах, ожидая прибытия работников клиники.
Сэм помнит, как Дин подошел к нему, глядя сверху вниз, и от того печального, разбитого взгляда Сэму стало неловко. Мама крикнула: «Не подходи к нему!», но Дин, казалось, ее не услышал.
И тогда Сэм по-настоящему испугался. Он вдруг понял, что его брат больше не его брат, и, когда Дин протянул руку, чтобы положить ему ее на плечо, прощаясь, он отшатнулся, пронзительно выкрикнув: «Не подходи ко мне, ты… ты… псих!»
То, как посмотрел на него брат, Сэм не забудет никогда, хотя и хотел бы. Будто Дин повис где-то на краю пропасти, и наверху остался близкий человек, который никогда не протянет ему руку, а ударит по пальцам. Отдернувшись, словно от пощечины, Дин стремительно развернулся и вышел из кухни.
Больше Сэм его никогда не видел, хотя и часто вспоминал. До некоторого времени.
Сэм только поступил в колледж, когда его отец был убит в трехсот метрах от дома, его нашли в кустах с вырванным сердцем, и для Сэма и матери это было… мягко говоря, шоком. Убийцу, который решился на такое зверство, так и не нашли, и, наверное, именно этот факт вывел Сэма за окончательную грань. Набрав номер, который он игнорировал много лет, — он понятия не имел, как номер брата оказался у него, однажды просто нашел под дверью листок с цифрами и подписью, но выкинуть почему-то не решился, — он высказал Дину все. Он не стал слушать, что тот начнет говорить, просто, услышав удивленное «Сэм» в трубке, его понесло, и плевал он на то, что его брат, возможно, съехавший с катушек. Он орал о том, какой Дин чертов эгоист, что наплевал на свою семью, что даже не приехал на похороны отца, который всю жизнь старался угодить ему, он орал о том, что жалеет, что у него есть такой брат. Прошло минут пять, прежде чем Сэм смог успокоиться и замолчал, но в ответ ему была тишина.
— Что?! Что ты молчишь? — взревел он тогда. — Тебе стыдно и нечего сказать, Дин?!
Дин не говорил ни слова с полминуты, и когда Сэм, психанув, уже хотел вырубиться, он тихо, сломлено сказал:
— Прости… я не успел.
Сэм, хмыкнув, молча отключился, а после удалил номер брата из списка вызовов и сжег бумажку.
И всеми силами попытался забыть Дина. Надо сказать, ему это почти удалось.
Когда Сэму было двадцать и он уже готовился к свадьбе с Джесс, в новостях он увидел лицо, которое не мог бы спутать ни с чьим. Диктор что-то вещал о том, что разыскивается Дин Сингер — надо же, фамилию сменил — видимо, скрываясь, — зверски убивший двадцатитрехлетнюю девушку, и пусть кто-то обязательно сообщит, если увидит его.
Тогда Сэм почувствовал, как крошечный, единственный кирпичик, оставшийся от его прежних отношений с братом, со взрывом разрушился. Он позвонил маме, но она уже все знала.
Пять минут они просто молчали в трубку, приходя к негласному соглашению.
Так что сейчас Сэм не чувствует ничего от этой новости. Как отключили какой-то тумблер на эмоции — ему все равно.
Его брат даже не был человеком, чтобы он стал по нему скорбеть.
Вскоре они тоже куда-то уехали, и, когда вернулись, Сэм не узнал их — они были мрачнее тучи и почти не разговаривали, и уже потом Сэм понял, что Дин сошел с ума. Не было никаких следов наркотиков или чего-то того, и это казалось еще ужаснее — ту отчаянную настойчивость, с которой он кричал родителям о тех ужасах, Сэм не забудет никогда.
Иногда Сэм спрашивал, почему они не поедут и не навестят Дина, но родители сжимали губы в полоску и отмалчивались. Они говорили, что брат болен.
А через месяц Дин вернулся сам. Появился поздно вечером, когда все уже спали, но уйти незамеченным ему не удалось. Такой паники Сэм давно не видел. Он выскочил из своей комнаты на громкие крики, слетел по лестнице вниз на кухню, чтобы увидеть, как в дверях стоит Дин в больничной форме, босой, а напротив него испуганные родители, которые что-то говорят ему о том, что он не должен быть здесь.
Когда внизу появился Сэм, Дин посмотрел на него и слегка улыбнулся, но Сэм, поежившись, отступил на шаг назад, и улыбка Дина угасла. Родители с ним разговаривали — Сэм не помнит сейчас о чем — тихо и успокаивающе, как с хищником, но Дин, казалось, их не слушал. Он смотрел на них каким-то странным, совершенно пустым взглядом и, в конце концов, задал единственный вопрос:
— Вы мне не верите?
В ответ мама потянулась к телефону, лежащему на столе, и Дин больше ничего не сказал. Его лицо превратилось в ледяную, застывшую маску, и, ни на кого больше не посмотрев, он пролетел наверх, в свою комнату, и через десять минут вернулся оттуда с большой спортивной сумкой. Родители так и стояли на кухне на тех же местах, ожидая прибытия работников клиники.
Сэм помнит, как Дин подошел к нему, глядя сверху вниз, и от того печального, разбитого взгляда Сэму стало неловко. Мама крикнула: «Не подходи к нему!», но Дин, казалось, ее не услышал.
И тогда Сэм по-настоящему испугался. Он вдруг понял, что его брат больше не его брат, и, когда Дин протянул руку, чтобы положить ему ее на плечо, прощаясь, он отшатнулся, пронзительно выкрикнув: «Не подходи ко мне, ты… ты… псих!»
То, как посмотрел на него брат, Сэм не забудет никогда, хотя и хотел бы. Будто Дин повис где-то на краю пропасти, и наверху остался близкий человек, который никогда не протянет ему руку, а ударит по пальцам. Отдернувшись, словно от пощечины, Дин стремительно развернулся и вышел из кухни.
Больше Сэм его никогда не видел, хотя и часто вспоминал. До некоторого времени.
Сэм только поступил в колледж, когда его отец был убит в трехсот метрах от дома, его нашли в кустах с вырванным сердцем, и для Сэма и матери это было… мягко говоря, шоком. Убийцу, который решился на такое зверство, так и не нашли, и, наверное, именно этот факт вывел Сэма за окончательную грань. Набрав номер, который он игнорировал много лет, — он понятия не имел, как номер брата оказался у него, однажды просто нашел под дверью листок с цифрами и подписью, но выкинуть почему-то не решился, — он высказал Дину все. Он не стал слушать, что тот начнет говорить, просто, услышав удивленное «Сэм» в трубке, его понесло, и плевал он на то, что его брат, возможно, съехавший с катушек. Он орал о том, какой Дин чертов эгоист, что наплевал на свою семью, что даже не приехал на похороны отца, который всю жизнь старался угодить ему, он орал о том, что жалеет, что у него есть такой брат. Прошло минут пять, прежде чем Сэм смог успокоиться и замолчал, но в ответ ему была тишина.
— Что?! Что ты молчишь? — взревел он тогда. — Тебе стыдно и нечего сказать, Дин?!
Дин не говорил ни слова с полминуты, и когда Сэм, психанув, уже хотел вырубиться, он тихо, сломлено сказал:
— Прости… я не успел.
Сэм, хмыкнув, молча отключился, а после удалил номер брата из списка вызовов и сжег бумажку.
И всеми силами попытался забыть Дина. Надо сказать, ему это почти удалось.
Когда Сэму было двадцать и он уже готовился к свадьбе с Джесс, в новостях он увидел лицо, которое не мог бы спутать ни с чьим. Диктор что-то вещал о том, что разыскивается Дин Сингер — надо же, фамилию сменил — видимо, скрываясь, — зверски убивший двадцатитрехлетнюю девушку, и пусть кто-то обязательно сообщит, если увидит его.
Тогда Сэм почувствовал, как крошечный, единственный кирпичик, оставшийся от его прежних отношений с братом, со взрывом разрушился. Он позвонил маме, но она уже все знала.
Пять минут они просто молчали в трубку, приходя к негласному соглашению.
Так что сейчас Сэм не чувствует ничего от этой новости. Как отключили какой-то тумблер на эмоции — ему все равно.
Его брат даже не был человеком, чтобы он стал по нему скорбеть.
Страница 2 из 8
