Фандом: Сверхъестественное. Они всеми силами пытались забыть Дина. Надо сказать, им это почти удалось.
Добавить в моё избранное
30 мин, 1 сек 4015
Сэм провожает его взглядом, пока тот не скрывается за поворотом, и только после этого чувствует тупую ноющую боль в руке. Он опускает взгляд и разжимает правую ладонь.
Шипы розы окрасились в красный, и несколько капель, как слезы, падают с руки на землю.
Сэм сжимает зубы и только теперь замечает, что дождь закончился.
Солнце блестит на крышке гроба, когда его опускают в яму.
Сэм прямо говорит матери, что едет к этому Бобби Сингеру, и минут пять слушает пронзительные крики Мэри о том, чтобы он не смел, ведь неизвестно, кто этот человек, а вдруг он наркоман или маньяк, и впервые за столько лет Сэм отвечает матери твердое: «Нет». Потом бросает трубку, впрочем, пообещав, что все после расскажет, и да, с ним все будет отлично.
Джесс он также не видит смысла обманывать, но та, надо отдать ей должное, не истерит и не паникует — смотрит на него печальным, понимающим взглядом и, целуя в щеку на прощание, говорит: «Будь осторожен».
Сэм кивает и, улыбнувшись дочери, выходит из дома. Он приезжает по намеченному времени за полчаса до назначения встречи, и когда он подходит к двери, то понимает, что дрожит. Но на звонок нажимает твердой рукой, полный уверенности расставить все точки в этих пробелах, потому что уверен: хуже ему не будет.
К сожалению, он ошибается.
Дверь открывают почти сразу, и Бобби хмурый, как грозовая туча, сухо предлагает ему зайти. Ощущая себя неловко, словно под прицелами видеокамер или, того хуже, пистолетов, Сэм входит в дом.
Он сразу понимает, что этот дом не принадлежит Сингеру, потому что… черт, обои в розовый цветочек — нет, просто нет. Но, в принципе, ему неважно. Указав Сэму на кресло, Бобби выходит из комнаты, но возвращается уже через минуту, неся в руках какую-то книжицу в черном кожаном переплете. Садится в кресло напротив и сканирует Сэма пронзительным, нечитаемым взглядом.
— Э-э-э…
— Вот, — Бобби без предисловий кладет книжицу на столик между их креслами и отталкивает к Сэму. Сэм останавливает ее у края стола и нервно сжимает, ощущая почему-то странную смесь тепла и холода. Берет в ладонь, но открыть не решается.
— Что это?
— Читай, — Бобби сцепляет пальцы в замок и откидывается на кресле — все в той же кепке и одежде. — Я подожду часок-другой, мне не к спеху.
— Я не…
Сэм умолкает под грозным взглядом мужчины и чуть дрожащими пальцами открывает книжицу, тупым взглядом уставившись на первый лист. Спустя столько лет почерк брата почти не изменился, и он без труда узнает его. Он поднимает на Бобби почти испуганный взгляд, но тот почти не смотрит на него. Сглотнув, Сэм ослабляет узел галстука, и вглядывается в первую строчку.
Ему кажется, что он попал в какую-то бредовую страну Оз. На десятках страниц он читает о чудовищах, о том, как их убивать и об их особенностях: каких-то ругару, вампирах, вендиго, перевертышах, тульпах… У Сэма голова идет кругом от всего этого, и время от времени он поднимает глаза, чтобы что-то сказать, но под пристальным, неотрывным взглядом Сингера передумывает.
Он читает около часа, не меньше, а Бобби за это время так ни разу не пошевелился, продолжая пялиться на него, как робот. Когда Сэм заканчивает читать эту немыслимую хрень, это происходит где-то на трех четвертях дневника, но дальше за пустую страницу Сэм не листает. С хлопком опустив книжку на стол, он смотрит на Бобби, с гневом и злостью, его пальцы дрожат от еле сдерживаемой ярости.
— Что за хрень вы мне подсунули? — спрашивает он, скривившись. — Что это? Доказательство того, что мой брат — псих?
В комнате становится на градусов десять холоднее, Бобби весь подбирается в кресле, выпрямляется, как пружина, и Сэму кажется, что он убьет его взглядом на месте. Но когда Сингер произносит следующие слова, его голос совершенно спокоен:
— Я хочу тебе кое-что показать, — он поднимается. — Это будет безжалостно с моей стороны, но и вы, Винчестеры, поступили не лучше. Хотя, может быть, у вас и есть оправдание… но я не стану его искать.
Сам не соображая, что делает, хотя в голове мантрой звучит: «Беги отсюда-беги-беги-он псих», следует за Бобби в другую комнату и так и не заходит в нее, замирая на пороге. В этой комнате на стенах куча всяческого оружия, какие-то вычерченные мелом знаки — а еще на полу и потолке, и, кажется, Сэм попал в секту Сатаны.
Он понятия не имеет, какого черта он прирос к полу, когда Бобби начинает расставлять вокруг пентаграммы на полу свечи, сыпет соль, а потом начинает читать что-то на латыни — Сэм знает, что это латынь, изучал ее на юридическом, но таких слов он не слышал ни разу.
А потом он сходит с ума.
Потому что объяснить себе то, что перед ним… призрак, он не может никак. Окаменев от ужаса, он, не в силах произнести ни слова, смотрит на полупрозрачную фигуру девушки — и да, он знает эту девушку, ее фотографию показывали тогда в новостях, вместе с фото брата — и, наверное, все-таки это не спецэффекты, потому что…
Шипы розы окрасились в красный, и несколько капель, как слезы, падают с руки на землю.
Сэм сжимает зубы и только теперь замечает, что дождь закончился.
Солнце блестит на крышке гроба, когда его опускают в яму.
Сэм прямо говорит матери, что едет к этому Бобби Сингеру, и минут пять слушает пронзительные крики Мэри о том, чтобы он не смел, ведь неизвестно, кто этот человек, а вдруг он наркоман или маньяк, и впервые за столько лет Сэм отвечает матери твердое: «Нет». Потом бросает трубку, впрочем, пообещав, что все после расскажет, и да, с ним все будет отлично.
Джесс он также не видит смысла обманывать, но та, надо отдать ей должное, не истерит и не паникует — смотрит на него печальным, понимающим взглядом и, целуя в щеку на прощание, говорит: «Будь осторожен».
Сэм кивает и, улыбнувшись дочери, выходит из дома. Он приезжает по намеченному времени за полчаса до назначения встречи, и когда он подходит к двери, то понимает, что дрожит. Но на звонок нажимает твердой рукой, полный уверенности расставить все точки в этих пробелах, потому что уверен: хуже ему не будет.
К сожалению, он ошибается.
Дверь открывают почти сразу, и Бобби хмурый, как грозовая туча, сухо предлагает ему зайти. Ощущая себя неловко, словно под прицелами видеокамер или, того хуже, пистолетов, Сэм входит в дом.
Он сразу понимает, что этот дом не принадлежит Сингеру, потому что… черт, обои в розовый цветочек — нет, просто нет. Но, в принципе, ему неважно. Указав Сэму на кресло, Бобби выходит из комнаты, но возвращается уже через минуту, неся в руках какую-то книжицу в черном кожаном переплете. Садится в кресло напротив и сканирует Сэма пронзительным, нечитаемым взглядом.
— Э-э-э…
— Вот, — Бобби без предисловий кладет книжицу на столик между их креслами и отталкивает к Сэму. Сэм останавливает ее у края стола и нервно сжимает, ощущая почему-то странную смесь тепла и холода. Берет в ладонь, но открыть не решается.
— Что это?
— Читай, — Бобби сцепляет пальцы в замок и откидывается на кресле — все в той же кепке и одежде. — Я подожду часок-другой, мне не к спеху.
— Я не…
Сэм умолкает под грозным взглядом мужчины и чуть дрожащими пальцами открывает книжицу, тупым взглядом уставившись на первый лист. Спустя столько лет почерк брата почти не изменился, и он без труда узнает его. Он поднимает на Бобби почти испуганный взгляд, но тот почти не смотрит на него. Сглотнув, Сэм ослабляет узел галстука, и вглядывается в первую строчку.
Ему кажется, что он попал в какую-то бредовую страну Оз. На десятках страниц он читает о чудовищах, о том, как их убивать и об их особенностях: каких-то ругару, вампирах, вендиго, перевертышах, тульпах… У Сэма голова идет кругом от всего этого, и время от времени он поднимает глаза, чтобы что-то сказать, но под пристальным, неотрывным взглядом Сингера передумывает.
Он читает около часа, не меньше, а Бобби за это время так ни разу не пошевелился, продолжая пялиться на него, как робот. Когда Сэм заканчивает читать эту немыслимую хрень, это происходит где-то на трех четвертях дневника, но дальше за пустую страницу Сэм не листает. С хлопком опустив книжку на стол, он смотрит на Бобби, с гневом и злостью, его пальцы дрожат от еле сдерживаемой ярости.
— Что за хрень вы мне подсунули? — спрашивает он, скривившись. — Что это? Доказательство того, что мой брат — псих?
В комнате становится на градусов десять холоднее, Бобби весь подбирается в кресле, выпрямляется, как пружина, и Сэму кажется, что он убьет его взглядом на месте. Но когда Сингер произносит следующие слова, его голос совершенно спокоен:
— Я хочу тебе кое-что показать, — он поднимается. — Это будет безжалостно с моей стороны, но и вы, Винчестеры, поступили не лучше. Хотя, может быть, у вас и есть оправдание… но я не стану его искать.
Сам не соображая, что делает, хотя в голове мантрой звучит: «Беги отсюда-беги-беги-он псих», следует за Бобби в другую комнату и так и не заходит в нее, замирая на пороге. В этой комнате на стенах куча всяческого оружия, какие-то вычерченные мелом знаки — а еще на полу и потолке, и, кажется, Сэм попал в секту Сатаны.
Он понятия не имеет, какого черта он прирос к полу, когда Бобби начинает расставлять вокруг пентаграммы на полу свечи, сыпет соль, а потом начинает читать что-то на латыни — Сэм знает, что это латынь, изучал ее на юридическом, но таких слов он не слышал ни разу.
А потом он сходит с ума.
Потому что объяснить себе то, что перед ним… призрак, он не может никак. Окаменев от ужаса, он, не в силах произнести ни слова, смотрит на полупрозрачную фигуру девушки — и да, он знает эту девушку, ее фотографию показывали тогда в новостях, вместе с фото брата — и, наверное, все-таки это не спецэффекты, потому что…
Страница 4 из 8
