Чудеса за чашкой чая

У нас-то вечер был, уж почти ночь, а за этим окном только светать начинало. Небо цвета такого, как у нас и не бывает никогда — зеленоватое, а у горизонта все светлее и светлее, почти салатовое. Не знаю, как рассказать, а тогда мне показалось, что оно высокое-высокое и хрупкое, как бокалы ледяные, что мне Сумеречный Странник принес однажды. Я в окошко высунулась чуть не по коленки — чудо-то какое! Откуда не возьмись — ветер тамошний, пришел знакомиться с новой соседкой. Летел быстро, порывисто, а у самого лица моего остановился почти, коснулся робко — можно ли? Хороший такой ветер, ласковый, я заулыбалась сразу, а он и рад. Встрепенулся, закружился, волосы мои растрепал, да ко всему и сокровища мне свои выдал, все, что принес: и птичьи крики предрассветные, и огоньки светляков, и мелодии какой-то обрывок, и самое главное — запах моря. Да, так-то! Моря! Я хоть и не видела его никогда, у нас в мире, сам знаешь, моря нет, только озеро Крукту, да это не то, конечно… Но я сразу поняла, что это море, его, оказывается, ни с чем не спутаешь. Тут я и поверила, что окошко это не в наш мир выходит. До того я догадалась об этом, конечно, но не верилось мне — а вот море… Коленки у меня так и подкосились, пришлось на подоконник усаживаться. Зря ты вот смеешься. Я б на тебя посмотрела — открываешь вечером окно в спальне, а там незнакомый ветер на море зовет. Не до смеха, глядишь, было бы! Но я тогда справилась, огляделась вокруг, а странностей все больше — здесь у меня спальня на втором этаже, а там высоко, что голова закружилась. Не ниже пятого. И с верхотуры этой хоть и все видно, да немного. Слева гора, справа ее сестрица, между ними деревья, не такие, как у нас, а — представь только! — зеленые. Ни одного белого, поверишь ли. Потому, видно, и небо такого цвета необыкновенного. А вдалеке, у самого горизонта и море видно. Так, конечно, издалека и непонятно, какое оно, но вода, сколько глазу видно, не заканчивается, волнуется, переливается цветами небесными. Вот чудо ведь, верно? Где ж такое видано? Наш Крукту такой ерундой никогда заниматься не станет, еще и заворчит: «Пусть это небо мои черные воды отражает, что я ему, лужа какая? Облака с деревьями подделывать — нашли бездельника!» И слова ему поперек никто не скажет. А море, по всему видно, доброе и ласковое, и молодое еще совсем, раз уж отражениями развлекается. Весь мир тот юный, восторженный, как щенок озорной. Всем он рад, каждый ему друг навек, всякому он понравиться хочет. Крепко мы с ним подружились, а уж с ветром тамошним — точно водой не разлить. Я уж давно порешила — как замена мне найдется, так я туда отправлюсь. Очень просто. Все самое важное — просто, разве сам еще не заметил? Во сне и отправлюсь. Я себе лесенку уже сплела, да непростую — из своих волос. Как засыпала, так плела. Это сейчас они на месте, а во сне они моя лестница и есть. По ним спускаться и буду, а по-другому никак. Чувствую я, сердцем знаю. Но пока-то и говорить не о чем, замены как не было, так и нет. Зато ключ есть, значит, однажды и она найдется. Вот такой девочка мне подарок оставила.

Другой раз пришла она веселая, задорная, но села одна, сказала — есть, что отпраздновать. Я спрашивать не стала, раз сама подробнее не говорит, но рада за нее была — слов нет. Заварила ей чаю на морских камушках, какие мне ветер-дружок принес на днях, понесла. Девочка глоточек сделала, засветилась вся и говорит: «Принеси-ка, тетя, мне лимонада розового, но в ледяном бокале. Гулять так гулять!» А я и рада — уж почитай месяц, как лимонаду никто не заказывал. Еле отыскала в погребе коробок с розовыми лепестками, а дальше уж — как обычно. Воды колодезной, воды родниковой, воды дождевой, три росинки, три слезинки, да щепотку лучей солнечных, вот и сделано дело. В ледяной бокал налила — красиво! Девочка, как увидела, даже в ладоши захлопала, так уж хорошо у меня вышло. Я еще и на стол поставить не успела, а она — хлоп! — и выпила. А бокал об пол — и вдребезги, я и моргнуть не успела. Это бокал-то, подарок Странника! У меня ж их всего два! А девочка смеется-заливается и бокал этот мне протягивает. Целехонький. Ну, думаю, все Линна, говорили тебе, на Границе рассудком тронуться — минутное дело, а ты не верила. Лицо у меня то еще было, надо думать, раз девочка смеяться бросила и разъяснила, что к чему. Оказалось, если скучно мне станет, надо мне в бокал подуть легонько и глядеть в оба. Что будет, девочка не сказала, видно, и сама толком не знала. А я в тот же вечер, как она ушла, и проверила, зря ждать не стала. Дунула в бокал и сижу — чудо поджидаю. Сначала ничего не случилось. Жду-пожду, а ничего не происходит. Я и решила, что не вышло в этот раз, стала бокал в шкаф убирать. А как коснулась его рукой, чувствую — а он теплый, как солнышком нагретый, и все теплее становится. Совсем горячий стал, а я руку не убираю, и вот уж он изнутри светиться стал, да не одним цветом, а разными. Тут я руку отдернула — совсем горячо держать стало. А на столе передо мной уже и не бокал вовсе. На глазах прямо начал таять.