Фандом: Гарри Поттер. Осенью девяносто шестого Орден переживал не лучшие времена.Неизвестный персонаж — Гестия Джонс.
Добавить в моё избранное
9 мин, 8 сек 16444
Внимательный Ремус практически не поднимал головы и только еле видно кивал, а его блуждающий взгляд скользил от цветов на скатерти до ботинок. Тонкс не вставляла своих обычных комментариев, больше стараясь не привлекать к себе внимания: стоило ли говорить, что её попытки украдкой подглядеть за Ремусом заметили все, кроме него самого?
Даже Кингсли не проронил ни слова, хотя обычно вносил одну-две конструктивные поправки «на ситуацию». Он сидел наискосок от Гестии, и потому ей было сложно разглядеть Шеклболта, одновременно не отворачиваясь от Дамблдора, и это огорчало и, пожалуй, немного выбивало из колеи. Кингсли, сохраняющий выражение мирной просветлённости на лице, был ещё одной константой, опорной точкой, на которой держался Орден.
Так получилось, что с Кингсли они сблизились больше всего. Так получилось, что с орденскими ветеранами Гестии много общаться не приходилось, да и чувствовала она себя среди них неловко, как будто заступая на чужое место. С семьёй Уизли она до того момента не пересекалась, и, несмотря на увещевания Молли, редко оставалась на чай. К аврорской команде Гестия закономерно не имела никакого отношения, но как-то вышло, что одном из первых дежурств её поставили с Кингсли, и после, когда в глубокой ночи им пора было расходиться, тот по-джентльменски вызвался её проводить.
Она никогда и представить себе не могла, что у старшего аврора и травницы может найтись столько общих тем для разговора, но они разговорились так, что пришлось сделать крюк по ночному Лондону, и Гестия поразилась, как Кингсли удивительно ориентировался в маггловском Лондоне. А когда она высказала своё восхищение вслух — перед расставанием, — тот чопорно раскланялся и предложил как-нибудь провести её по Лондону при свете дня.
Своё обещание Кингсли сдержал практически накануне Рождества, и Гестия, до того момента слабо себе представлявшая маггловский быт (что уж говорить: она всё свободное время проводила в теплицах, по локоть в земле), с восторгом первооткрывателя окунулась в суету предрождественских ярмарок. На фоне Кингсли, который чувствовал себя в маггловском солидном костюме, как рыба в воде, Гестия чувствовала себя девчонкой, напялившей маскарадный костюм (хотя тот плащ, тепло-жёлтого цвета с узким поясом, ей очень даже шёл) и оттого, наверное, больше обычного смеялась: над смешными маггловскими изобретениями, над собой, над забавно морщащимся от попавшего в рот снега Кингсли (и этот его с иголочки костюм… А потом к ним присоединилась Тонкс, управившаяся с работой раньше обычного, и Ремус, которого они встретили у книжного, а в Дырявом котле, куда они всей кампанией завалились с морозца, сидел Дедалус и о чём-то толкующая с коллегами Эммелин. Потом Тонкс пришла идея навестить штаб, и все гурьбой отправились на Гриммо, чтобы сделать сюрприз засидевшемуся в тоске Сириусу, прихватив с собой пару добротных бутылок огневиски: ведь, как сказал Кингсли, негоже ходить в гости с пустыми руками.
Это было почти семейное празднование, и все они, помнится, так и остались в тот вечер на Гриммо: Сириус, Ремус и Тонкс держались до последнего, и Эммелин, привыкшая подниматься едва ли не с ночи, рассказывала потом, как наутро обнаружила этих троих в обнимку, мирно посапывающих на софе у прогоревшего камина. А через несколько дней напали на Артура: Гестии об этом коротко сообщил Патронусом Кингсли. Следующая смена должна была быть её, и она долго не могла тогда уснуть, впервые чётко осознавая, что поодиночке орденцы так же беззащитны, как не прижившиеся побеги на морозе, и что ей, раз уж она ввязалась в драку, предназначена своя порция.
Собрание подходило к концу, и Гестия видела, как напряглась Тонкс, вцепившись в столешницу, готовая хоть сейчас стремглав вылететь из «Норы» в темноту.
— Что же вы, под дождь бежать собрались? У меня как раз пирог подоспел, — захлопотала Молли Уизли, и воздух сразу же наполнился разноголосицей. Кто-то уже поднялся с места, кто-то, стесняясь, вяло отнекивался от напористой хозяйки, и вдруг Гестии отчаянно захотелось, чтобы Молли и её негасимый энтузиазм одержали победу и удержали их всех в этой кухне за чаем, хотя бы на лишние полчаса.
Она подскочила на ноги, словно подброшенная, и громко (как показалось самой Гестии — даже чересчур) поинтересовалась:
— Молли, может быть, чем-нибудь помочь? — Её взгляд выцепил из угла тоненькую фигурку Нимфадоры. — Мы с Тонкс могли бы расставить чашки. Тонкс?
Из-за голов орденцев ей наконец удалось разглядеть Кингсли Шеклболта, и Гестия едва не рассмеялась от облегчения, поймав знакомый спокойный взгляд. Кингсли тоже её заметил и неожиданно улыбнулся — чуть-чуть, одним уголком рта, и тут же поймал за локоть собравшегося было убегать Дедалуса, в то время как Молли громогласно распекала Ремуса.
Дождь за окном принялся сильнее, и капли барабанили по стёклам беспрерывной очередью.
Даже Кингсли не проронил ни слова, хотя обычно вносил одну-две конструктивные поправки «на ситуацию». Он сидел наискосок от Гестии, и потому ей было сложно разглядеть Шеклболта, одновременно не отворачиваясь от Дамблдора, и это огорчало и, пожалуй, немного выбивало из колеи. Кингсли, сохраняющий выражение мирной просветлённости на лице, был ещё одной константой, опорной точкой, на которой держался Орден.
Так получилось, что с Кингсли они сблизились больше всего. Так получилось, что с орденскими ветеранами Гестии много общаться не приходилось, да и чувствовала она себя среди них неловко, как будто заступая на чужое место. С семьёй Уизли она до того момента не пересекалась, и, несмотря на увещевания Молли, редко оставалась на чай. К аврорской команде Гестия закономерно не имела никакого отношения, но как-то вышло, что одном из первых дежурств её поставили с Кингсли, и после, когда в глубокой ночи им пора было расходиться, тот по-джентльменски вызвался её проводить.
Она никогда и представить себе не могла, что у старшего аврора и травницы может найтись столько общих тем для разговора, но они разговорились так, что пришлось сделать крюк по ночному Лондону, и Гестия поразилась, как Кингсли удивительно ориентировался в маггловском Лондоне. А когда она высказала своё восхищение вслух — перед расставанием, — тот чопорно раскланялся и предложил как-нибудь провести её по Лондону при свете дня.
Своё обещание Кингсли сдержал практически накануне Рождества, и Гестия, до того момента слабо себе представлявшая маггловский быт (что уж говорить: она всё свободное время проводила в теплицах, по локоть в земле), с восторгом первооткрывателя окунулась в суету предрождественских ярмарок. На фоне Кингсли, который чувствовал себя в маггловском солидном костюме, как рыба в воде, Гестия чувствовала себя девчонкой, напялившей маскарадный костюм (хотя тот плащ, тепло-жёлтого цвета с узким поясом, ей очень даже шёл) и оттого, наверное, больше обычного смеялась: над смешными маггловскими изобретениями, над собой, над забавно морщащимся от попавшего в рот снега Кингсли (и этот его с иголочки костюм… А потом к ним присоединилась Тонкс, управившаяся с работой раньше обычного, и Ремус, которого они встретили у книжного, а в Дырявом котле, куда они всей кампанией завалились с морозца, сидел Дедалус и о чём-то толкующая с коллегами Эммелин. Потом Тонкс пришла идея навестить штаб, и все гурьбой отправились на Гриммо, чтобы сделать сюрприз засидевшемуся в тоске Сириусу, прихватив с собой пару добротных бутылок огневиски: ведь, как сказал Кингсли, негоже ходить в гости с пустыми руками.
Это было почти семейное празднование, и все они, помнится, так и остались в тот вечер на Гриммо: Сириус, Ремус и Тонкс держались до последнего, и Эммелин, привыкшая подниматься едва ли не с ночи, рассказывала потом, как наутро обнаружила этих троих в обнимку, мирно посапывающих на софе у прогоревшего камина. А через несколько дней напали на Артура: Гестии об этом коротко сообщил Патронусом Кингсли. Следующая смена должна была быть её, и она долго не могла тогда уснуть, впервые чётко осознавая, что поодиночке орденцы так же беззащитны, как не прижившиеся побеги на морозе, и что ей, раз уж она ввязалась в драку, предназначена своя порция.
Собрание подходило к концу, и Гестия видела, как напряглась Тонкс, вцепившись в столешницу, готовая хоть сейчас стремглав вылететь из «Норы» в темноту.
— Что же вы, под дождь бежать собрались? У меня как раз пирог подоспел, — захлопотала Молли Уизли, и воздух сразу же наполнился разноголосицей. Кто-то уже поднялся с места, кто-то, стесняясь, вяло отнекивался от напористой хозяйки, и вдруг Гестии отчаянно захотелось, чтобы Молли и её негасимый энтузиазм одержали победу и удержали их всех в этой кухне за чаем, хотя бы на лишние полчаса.
Она подскочила на ноги, словно подброшенная, и громко (как показалось самой Гестии — даже чересчур) поинтересовалась:
— Молли, может быть, чем-нибудь помочь? — Её взгляд выцепил из угла тоненькую фигурку Нимфадоры. — Мы с Тонкс могли бы расставить чашки. Тонкс?
Из-за голов орденцев ей наконец удалось разглядеть Кингсли Шеклболта, и Гестия едва не рассмеялась от облегчения, поймав знакомый спокойный взгляд. Кингсли тоже её заметил и неожиданно улыбнулся — чуть-чуть, одним уголком рта, и тут же поймал за локоть собравшегося было убегать Дедалуса, в то время как Молли громогласно распекала Ремуса.
Дождь за окном принялся сильнее, и капли барабанили по стёклам беспрерывной очередью.
Страница 2 из 3
