Старик

Быть Драко Малфоем всегда было очень одиноко, но быть его сыном, только что потерявшим мать и узнавшим из старых дневников отца, что тот никогда её не любил…

Я хуже Люциуса.

Я хуже всех, кто когда-либо агитировал меня принять сторону Волдеморта. Они врали мне о том, как нужно относиться к чужакам. Я врал собственному сыну о том, как отношусь к своей жене.

— Мистер Малфой? — кажется, я задумался, и гостья начала уставать. Но что поделать? Я стар, немощен и очень одинок, пусть потерпит, ей это нужнее, чем мне. По крайней мере, она должна так думать.

— Да-да, мисс Хэмсворт, я помню, — облокачиваюсь на спинку кресла, переводя взгляд на окно. — Какие отношения? Если я скажу вам, что мы были любовниками когда-то очень давно, вы мне поверите?

— Так значит… — тихий шёпот срывается с её губ, но она быстро берёт себя в руки. — Насколько давно?

— Сейчас в это трудно поверить, но нам было слегка за двадцать. Едва ли больше, чем вам сейчас.

— Ох, — журналистка прикрывает рот ладонью и неверяще смотрит на чистый лист бумаги перед собой. — Как же так вышло?

— Что именно? — я слегка улыбаюсь. — Что великая и безгрешная Героиня войны из всех возможных мужчин на планете выбрала опального Пожирателя?

— Бывшего Пожирателя…

— Нет. Бывших Пожирателей, мисс Хэмсворт, не бывает, — я перебиваю её достаточно резко, чтобы дать понять: спорить со мной бесполезно. — Эта метка со мной до конца жизни.

Алисия, по всей видимости, хочет со мной поспорить, но я заранее знаю все её аргументы.

Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, я точно так же спорил с одной кареглазой ведьмой о том, что бывших Пожирателей, как и бывших Героев, не бывает. Тогда она рассказывала мне о Поттере и о том, как он устал от всеобщего внимания за все послевоенные годы. А я, словно несмышлёному ребёнку, втолковывал ей простые истины: о том, что людям нужен лидер, им нужен человек, который будет за них отвечать и принимать решения. Такой, как Поттер. И что им также нужен козёл отпущения, на которого можно свалить все свои неудачи. Такой, как я.

— Но почему вы расстались?

Глубокая морщина прорезает мой и без того неровный лоб, а уголок губ непроизвольно дёргается. Почему-почему? Потому что.

— А почему мы не должны были? — я всегда отвечаю вопросом на вопрос, когда не знаю, что сказать.

— Вы же, по всей видимости, любили друг друга?

— Кто сказал?

Она с сомнением покручивает перо между пальцами и прикусывает щёку. Знакомая вертикальная складка появляется между её бровями, и мне на секунду кажется, будто напротив меня сидит совсем другая девушка. В следующий момент Алисия поднимает на меня свой взгляд, и видение тут же рассеивается.

— Враги просто так не сходятся, мистер Малфой. А такие принципиальные, как вы с… Гермионой, тем более.

А девчонка оказалась не промах: цепкая, сосредоточенная, острая на язык. Она до боли напоминает мне Грейнджер в молодые годы, но, мне кажется, я бы нашёл схожесть с ней в любой кареглазой ведьме с длинными каштановыми волосами. А эта ещё и перо грызёт как всем-известная-зазнайка и хмурится точно так же.

— Враги, Алисия, — могу я к вам так обращаться? — вообще понятие слишком размытое.

— И всё же?

Настырная девчонка, мантикора её побери! Вызывающая и бойкая — Гриффиндор, не иначе.

— Что вы хотите от меня услышать? — мой голос звучит громче. — Историю о вечной любви?

— Я хочу понять, мистер Малфой, — Алисия улыбается и просит появившегося ни с того ни с сего домовика принести ещё чай, — как заканчивается любовь.

Любовь.

— Тогда вам лучше спросить это у Гермионы Уизли, — я говорю совсем не то, что собирался, но сказанного, как известно…

Мисс Хэмсворт как-то странно смотрит на меня, не мигая, я практически вижу муки выбора, терзающие её прямо сейчас. Спустя несколько долгих минут молчания она, наконец, заговаривает со мной.

— Когда вы последний раз общались с Гермионой?

Я удивлённо приподнимаю брови и чуть пожимаю плечами.

— С момента разрыва мы не сказали друг другу ни слова.

— И вы не переписывались?

Отрицательно качаю головой.

Я писал дневники всё это время. Очень много дневников: о любви, о ненависти, о страхе остаться одному, о желании во всём признаться семье, о выборе, о долге и о Гермионе. Всегда о Гермионе.

Но Скорпиус сжёг их все в тот же день, как нашёл. Он до сих пор не простил меня, но когда родился Абраксас… Наверное, его сердце смягчилось, и он позволил мне видеться с внуком. Сейчас самому младшему из Малфоев двадцать два — столько же, сколько было мне, когда…

— Я нашёл свою идеальную женщину, но оказалось, что я не её идеальный мужчина.

Алисия молчит. Я не знаю, зачем сделал это глупое признание и чего жду от неё сейчас, но…