Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4689
— Просто однажды я проснусь в совершенно другом мире, непохожем на этот. А моя физическая оболочка останется здесь, пускать слюни в подушку…
Это был один из тех моментов, когда Рольф особенно ясно осознавал, почему Распределяющая Шляпа так и не предложила ему Гриффиндор. Невилл смотрел невидящим взглядом, казалось, совсем забыв о том, что помимо него в комнате кто-то есть. Его глаза лихорадочно блестели, голос упал до хриплого, нервного шёпота. В облике профессора Травологии была какая-то пугающая одержимость, побуждавшая Рольфа помимо воли отодвигаться от него всё дальше и дальше, насколько позволяла больничная койка. Невилл — смешно сказать! — заставлял его чувствовать тревогу, почти страх. И напряжённо размышлять, куда же Поппи могла положить его волшебную палочку. А Лонгботтом всё продолжал:
— … И вот однажды, в тот год, когда я начал здесь преподавать, я вышел из теплиц и отправился погулять. Был тёплый майский вечер. Сам не помню, как я оказался в Лесу, но передо мною была широкая утоптанная тропа. «Не о чем беспокоиться, — вот как я думал. — Я же не школьник!» — Невилл тихо рассмеялся. А потом повысил голос: — Внезапно я вышел на поляну. Кругом были маки, маки… целое поле маков. И… мне стало очень страшно. Впервые я почувствовал, что действительно схожу с ума. Не когда-то, не«может быть», а прямо здесь и сейчас. Я убежал. Сломя голову, не разбирая дороги… пытаясь обогнать саму смерть. Я плутал в лесу, натыкаясь на деревья, моя одежда порвалась, я был в крови, в поту, и мне было страшно… Постоянно.
Невилл, как ни странно, говорил почти спокойно. Только руки, лежавшие теперь на коленях ладонями вверх, едва заметно дрожали. Рольф невольно вспомнил своё блуждание в Лесу. Было ли ему страшно? Нет. Совсем нет. Ему было тоскливо и мучительно больно, словно с ним никогда больше не случится ничего хорошего. За год до его отъезда из Хогвартса, из тюрьмы сбежал Сириус Блэк. Тогда в замок пустили дементоров. И те сновали по территории, питаясь эмоциями школьников и сея уныние… Те ощущения в Лесу напомнили ему эффект присутствия дементоров. Как будто мир навсегда лишился способности любить и радоваться… Но, видимо, эффект от поляны тоже у каждого был своим. Невилл, между тем, продолжал:
— Лес так и не выпустил меня. Когда я бежал сломя голову, я забрёл, казалось, в самую чащу и снова вышел на ту же поляну. И потом… У меня просто сдали нервы. Вот так, — он едва заметно пожал плечами. — Я кое-как дополз до самого центра… И сдался. Я лежал ничком среди маков и думал: «Ну и что? Я сойду с ума. Отлично. Я никогда не дружил с головой, так что это когда-то должно было случиться. Так почему бы не прямо сейчас? По крайней мере, я больше не буду ждать!» «Я расслабился и начал ждать прихода безумия. Но… — Невилл снова тихо рассмеялся, — ты знаешь, что самое смешное? Ничего не произошло! Совсем ничего… Я ждал и ждал, я уже начал сердиться — мол, ну когда же? — но слышал только звук собственного сердца и чувствовал запах маков. Он даже перестал казаться мне неприятным… Что-то такое в нём было… Волшебное, чудесное. Хороший запах!
В этот момент Рольф почему-то вспомнил, что Невилл любил есть за завтраком: булочки с маком. Похоже, Лонгботтом действительно разобрался со своими проблемами. Что вряд ли можно сказать о нём, Рольфе… «Почему всё-таки Лес отпустил меня?» — размышлял Саламандер, снова позволив себе потерять нить повествования. Лонгботтом не замечал этого. Теперь в облике профессора Травологии снова не было ничего пугающего. И он излагал окончание истории отстранённым тоном сказочника, решившего поведать старую и давно известную всем легенду:
— … Говорят, что человек, прошедший испытание поляной, не просто находит себя, он делает из того, что раньше его пугало, источник силы. Свою «особую способность», если хочешь.
— Ты веришь в это? — улыбнулся Рольф, снова возвращаясь к необременительному тону полудружеской-полусветской беседы. — Я бы не отказался найти в себе «особую способность», если честно…
— Я понимаю, о чём ты, — усмехнулся Невилл. — Опять-таки, не знаю точно. Но могу рассказать ещё одну историю!
Рольф махнул рукой — мол, валяй, чем больше, тем лучше — и Невилл продолжил:
— … Один мальчик страдал от собственной замкнутости и нелюдимости и от того, что у него не было друзей. Однажды он забрёл в лес и нашёл там поляну с фиалками. Убежал. Заблудился. Хагрид его нашёл случайно, потому что мальчишка не привык кричать, даже будучи в беде. Мальчик отогрелся у него в хижине, а потом сбежал… — Невилл выдержал паузу. — Сбежал обратно в лес. Он не мог позволить каким-то цветам себя победить. Он снова нашёл ту поляну и вернулся уже сам. В лесу он понял, что его способность скрывать свои эмоции может быть не только проблемой, но и силой. И… — Лонгботтом опустил глаза и принялся нервно перебирать складки простыни на соседней с Рольфом кровати, — спустя много лет случилось так, что сотни людей…
Это был один из тех моментов, когда Рольф особенно ясно осознавал, почему Распределяющая Шляпа так и не предложила ему Гриффиндор. Невилл смотрел невидящим взглядом, казалось, совсем забыв о том, что помимо него в комнате кто-то есть. Его глаза лихорадочно блестели, голос упал до хриплого, нервного шёпота. В облике профессора Травологии была какая-то пугающая одержимость, побуждавшая Рольфа помимо воли отодвигаться от него всё дальше и дальше, насколько позволяла больничная койка. Невилл — смешно сказать! — заставлял его чувствовать тревогу, почти страх. И напряжённо размышлять, куда же Поппи могла положить его волшебную палочку. А Лонгботтом всё продолжал:
— … И вот однажды, в тот год, когда я начал здесь преподавать, я вышел из теплиц и отправился погулять. Был тёплый майский вечер. Сам не помню, как я оказался в Лесу, но передо мною была широкая утоптанная тропа. «Не о чем беспокоиться, — вот как я думал. — Я же не школьник!» — Невилл тихо рассмеялся. А потом повысил голос: — Внезапно я вышел на поляну. Кругом были маки, маки… целое поле маков. И… мне стало очень страшно. Впервые я почувствовал, что действительно схожу с ума. Не когда-то, не«может быть», а прямо здесь и сейчас. Я убежал. Сломя голову, не разбирая дороги… пытаясь обогнать саму смерть. Я плутал в лесу, натыкаясь на деревья, моя одежда порвалась, я был в крови, в поту, и мне было страшно… Постоянно.
Невилл, как ни странно, говорил почти спокойно. Только руки, лежавшие теперь на коленях ладонями вверх, едва заметно дрожали. Рольф невольно вспомнил своё блуждание в Лесу. Было ли ему страшно? Нет. Совсем нет. Ему было тоскливо и мучительно больно, словно с ним никогда больше не случится ничего хорошего. За год до его отъезда из Хогвартса, из тюрьмы сбежал Сириус Блэк. Тогда в замок пустили дементоров. И те сновали по территории, питаясь эмоциями школьников и сея уныние… Те ощущения в Лесу напомнили ему эффект присутствия дементоров. Как будто мир навсегда лишился способности любить и радоваться… Но, видимо, эффект от поляны тоже у каждого был своим. Невилл, между тем, продолжал:
— Лес так и не выпустил меня. Когда я бежал сломя голову, я забрёл, казалось, в самую чащу и снова вышел на ту же поляну. И потом… У меня просто сдали нервы. Вот так, — он едва заметно пожал плечами. — Я кое-как дополз до самого центра… И сдался. Я лежал ничком среди маков и думал: «Ну и что? Я сойду с ума. Отлично. Я никогда не дружил с головой, так что это когда-то должно было случиться. Так почему бы не прямо сейчас? По крайней мере, я больше не буду ждать!» «Я расслабился и начал ждать прихода безумия. Но… — Невилл снова тихо рассмеялся, — ты знаешь, что самое смешное? Ничего не произошло! Совсем ничего… Я ждал и ждал, я уже начал сердиться — мол, ну когда же? — но слышал только звук собственного сердца и чувствовал запах маков. Он даже перестал казаться мне неприятным… Что-то такое в нём было… Волшебное, чудесное. Хороший запах!
В этот момент Рольф почему-то вспомнил, что Невилл любил есть за завтраком: булочки с маком. Похоже, Лонгботтом действительно разобрался со своими проблемами. Что вряд ли можно сказать о нём, Рольфе… «Почему всё-таки Лес отпустил меня?» — размышлял Саламандер, снова позволив себе потерять нить повествования. Лонгботтом не замечал этого. Теперь в облике профессора Травологии снова не было ничего пугающего. И он излагал окончание истории отстранённым тоном сказочника, решившего поведать старую и давно известную всем легенду:
— … Говорят, что человек, прошедший испытание поляной, не просто находит себя, он делает из того, что раньше его пугало, источник силы. Свою «особую способность», если хочешь.
— Ты веришь в это? — улыбнулся Рольф, снова возвращаясь к необременительному тону полудружеской-полусветской беседы. — Я бы не отказался найти в себе «особую способность», если честно…
— Я понимаю, о чём ты, — усмехнулся Невилл. — Опять-таки, не знаю точно. Но могу рассказать ещё одну историю!
Рольф махнул рукой — мол, валяй, чем больше, тем лучше — и Невилл продолжил:
— … Один мальчик страдал от собственной замкнутости и нелюдимости и от того, что у него не было друзей. Однажды он забрёл в лес и нашёл там поляну с фиалками. Убежал. Заблудился. Хагрид его нашёл случайно, потому что мальчишка не привык кричать, даже будучи в беде. Мальчик отогрелся у него в хижине, а потом сбежал… — Невилл выдержал паузу. — Сбежал обратно в лес. Он не мог позволить каким-то цветам себя победить. Он снова нашёл ту поляну и вернулся уже сам. В лесу он понял, что его способность скрывать свои эмоции может быть не только проблемой, но и силой. И… — Лонгботтом опустил глаза и принялся нервно перебирать складки простыни на соседней с Рольфом кровати, — спустя много лет случилось так, что сотни людей…
Страница 25 из 46
