Цветы валерианы

Но она не была неподвижной. Она стремительно наваливалась, погребая под собой. Лавина абсолютного отсутствия звука. Вакуум. И сквозь него забытые, запорошенные временем слова:

«У жизни женское лицо — прекрасней не найдёшь,»

У жизни женское лицо, но в этом тлен и ложь.

И помни: если веришь ей, и сердце отдаёшь —

У смерти женское лицо, точь-в-точь… Не узнаёшь?

Такие чёткие, словно он слышал их прямо сейчас. Рольф прикрыл уши руками, словно в попытке отогнать непрошенный звуковой мираж. Внезапно раздался резкий стук.

Рольф вздрогнул от неожиданности и начал озираться. Но это была всего лишь почтовая сова, стучавшая клювом в стекло. Это слегка привело в чувство. Стащив с постели одеяло и мысленно посетовав на отсутствие тёплых тапочек («Можно даже этих идиотских, плюшевых, с мордочками раздражар»), Рольф завернулся в него по шею и пошёл открывать окно утренней пернатой гостье. Пёстрая золотисто-чёрная сова почти кричащей и очень «летней» расцветки кинула ему свиток и была такова.

«Даже вафлю не попросила», — пробормотал Рольф. Почему-то он не мог вынести этой тишины. Что-то заставляло его говорить с самим собой, комментировать, шумно отодвигать стул. К ещё не рассеявшемуся муторному ощущению кошмара, к воспоминанию, отозвавшемуся тупой ноющей болью в сердце, прибавилось ощущение тревоги, вызванное письмом. Он едва поборол в себе желание немедленно разорвать свиток в клочья, не читая: совы такой раскраски были только у Саламандеров.

— Что Ему могло понадобиться? Или ей? — агрессивно спросил он пустоту. — Драккл их подери!

… Quaerere с латинского «искать».

Глава №5: Тени прошлого

Рольф нарочито долго принимал душ. Он медленно оделся, накинул тёплую шерстяную мантию. Так же, растягивая время, спустился к завтраку. Содержание письма было кратким и оскорбительно требовательным: «Приезжай в Метеор. Немедленно». Даже если бы эти слова не были написаны крупным квадратным почерком его отца, Рольф мог не сомневаться в авторстве.

Итак, после… м-м-м… двадцати? Нет, двадцати пяти лет, прошедших с того момента, когда Коул Саламандер с подачи Соланж выгнал его из дома и лишил наследства: «Приезжай немедленно». А драккла лысого не хотите? Какая-то часть сознания Рольфа говорила, почти кричала ему: сообщение означает что-то действительно срочное и неприятное, из разряда вопросов жизни и смерти. Но другая часть, лениво растягивая слова, убеждала, что просто до Коула только что дошёл слух о том, что Рольф будет работать в Хогвартсе: ведь до Нового года он ещё числился в Шармбаттоне, а здесь только «совмещал». И отец решил… Да мало ли что он решил. Саламандер-старший всегда отличался непредсказуемым характером. В любом случае, Коул ошибался.

Рольф презирал пошлую, эгоистичную и жестокую сентиментальность людей, рассчитывавших, что время всё стерпит. Что проклятое, заброшенное и преданное детство можно простить так же легко, как порой прощают друг другу обиды «взрослые люди». Почему? Просто потому, что теперь ребёнок вырос и с ним можно поговорить «как мужчина с мужчиной»? Уговорить, рассказать о себе, попросить понять, привести миллион доводов, часть из которых неизбежно покажется вполне логичными… Но обида, нанесённая в детстве, остаётся детской. Потому что тогда Коул имел дело не с нынешним Рольфом, а с шестилетним мальчиком, которого снова бросили — теперь уже отец. И с семнадцатилетним подростком, в день своего совершеннолетия поставленным перед фактом: от семьи ему достанется только фамилия.

Будучи преподавателем в Салемской школе, Рольф однажды накричал на мать одного из учеников. Она не забирала мальчика даже на два месяца каникул. Благополучная, здоровая ведьма, никаких проблем — кроме полных динамизма и напряжения отношений с мужем, в которые дети совсем не вписывались. Первый раз Рольф увидел её на пятом году обучения мальчика: она развелась и… стала приезжать к сыну каждый месяц. Через год снова вышла замуж. И опять пропала. Это абсолютно не касалось Рольфа, но он просто не выдержал… Его тогда, конечно, уволили за устроенный скандал, но это был единственный случай, когда Рольф ни о чём не жалел.

На что теперь рассчитывал его отец? Рольф даже не до конца понимал, что вообще заставило его вскрыть свиток, вместо того, чтобы выбросить, не читая. Возможно, события этой ночи и утра: после сегодняшнего кошмара Рольфу самому было необходимо навестить поместье Метеор. И кое-что узнать. То, что ему, конечно, не захотят рассказывать… но какая разница? Он-то ничего не должен отцу, что бы тот себе ни вообразил, а вот отец ему должен. Хотя бы правду. И факты, да, факты. То, что поможет ему хотя бы немного разобраться в запутанной мешанине из прошлого, настоящего и будущего, в которую превратилась его жизнь…

Рольф лениво ковырялся в тарелке, растягивая приём пищи, насколько это вообще было возможно. Драккл бы побрал аппарацию!