Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4695
Ему надо подумать, а всё время, которое у него есть, — это завтрак и короткая прогулка до границы антиаппарационного барьера. Вчерашний день, проведённый в библиотеке, ещё вчера вечером казался ему абсолютно зря потраченным: Луна не могла использовать это приворотное зелье. Тупик. Оно существовало (и называлось «хрустальным забвением»), оно пахло валерианой, вызывало наваждение и абсолютно ничего не объясняло.
Но теперь… кажется, он понял, что так упорно пыталась сказать ему Поляна. «Запах валерианы — это запах любви, — сказал ему Скорпиус Малфой. — Имитируя его, приворотное зелье заставляет окружающих считать, что они любимы. Глубоко, вечно, нерушимо. А люди хотят быть любимыми. Это вызывает в них ответное чувство, которому невозможно противиться. Каким бы ни было поведение привораживающего, оно больше не сможет переубедить привороженного».
Рольф встал, бросив салфетку на сидение. Промахнулся. Но подбирать не стал. На место желания растянуть сборы подольше пришла тревога, почти паника, подгонявшая его выйти из Большого зала как можно скорее.
А ведь сколько он раньше удивлялся этому парадоксу, сколько боролся с ним… Рольф Саламандер ненавидел собственного отца до яростной дрожи. Но и с теми, кого любил, редко был достаточно нежен и предупредителен. Опоздал на похороны бабушки. Еле успел попрощаться с дедом, любившим его, как сына. На следующий день после похорон Рольф уже забыл старого Ньюта, как будто тот был лишь полустёртым именем на учебнике. Ни грусти, ни сожаления, просто новое место, новые люди… Жизнь продолжается! Но такой, каким он был: холодный, отстранённый, часто мстительный, хмурый и тяжёлый по характеру, предпочитавший забывать то, что любил, чтобы не мучить себя воспоминаниями — Рольф Саламандер, в то же самое время, прощал свою мать. Всегда. Хотя нёс в своём сердце её предательство, не в силах его осмыслить. Он отлично мог видеть чужое притворство, равнодушие, злость… но всегда почему-то считал, будто она его любит. Хотя не мог вспомнить ни единого эпизода, который бы это подтверждал. Поэтому никакое «внутреннее чувство» не рассказало ему о грядущей катастрофе, не объяснило«hvers vegna» его бросили…
Рольф сбился с шага и прислонился к колонне, чтобы не упасть. Прижался к ней лбом. «Ничто не сможет переубедить привороженного». Вот он, тот момент, которого он ждал и одновременно боялся с самого утра. Его накрыло. Мир словно померк, звуки затихли. Внутренности скрутило в тугой узел отчаяния. Рольф царапал колонну, бился об неё лбом, приглушённо стонал, словно дикий зверь. Наконец затих, прислонившись к холодному камню. По щекам снова текли слёзы. Хорошо, что в пятницу уроков меньше, а начинаются они позже. Увидеть его в коридоре некому. А впрочем… всё равно.
Часом позже, 18 ноября. Поместье Метеор. Подъездная аллея.
Рольф аппарировал прямо перед воротами и постучал. Старомодное кольцо, выполненное в форме ящерицы, свитой в причудливый вензель.
— Кто это? — осведомился странный, словно бы металлический голос без всякого выражения. Явно нечеловеческий
«Новый домовик», — подумал Рольф. Хотя голоса домовиков, даже самых недружелюбных, всё-таки звучали несколько по-другому.
— Рольф Саламандер!
— Приложи пальцы к кольцу, Рольф Саламандер, — скомандовал голос.
Рольф послушался и ворота отворились сами. Подъездная аллея причудливо петляла, словно лесная тропинка. Дом отсюда было не разглядеть: только вдали маячила чёрная черепичная крыша, похожая на чешуйчатый бок дракона, подставленный тусклому осеннему солнцу. С дубов и буков, посаженных возле ворот, ещё не облетела листва. Ивы стояли совсем зелёными. То же самое можно было сказать и о густом кустарнике и глянцевитом плюще, славшем везде свои побеги… Плюще? Да. Плющ и дикий виноград, сменивший зелёный цвет на осенний кричаще-пурпурный, встречались здесь на каждом шагу, оплетая деревья и придавая им странный, полусказочный вид. Садом явно давно не занимались, и растения воспользовались предоставленной свободой сполна. Даже трава и та проявила захватнические способности, сузив подъездную аллею едва ли не вдвое, а кое-где пробиваясь прямо посреди неё.
«Не похоже, что бы здесь часто наводили порядок», — подумал Рольф, пробираясь всё дальше и дальше. Наконец аллея вывела его дому. Двухэтажный приземистый особняк из желтовато-коричневых каменных кирпичей неприветливо поблёскивал стёклами окон второго этажа. На первом ставни были закрыты. Аллея почему-то заканчивалась возле правого крыла здания, а не у центрального входа. Рольф решил, было, пройти дальше, двигаясь вдоль дома, но дорогу ему сразу же преградил плющ, стремительно свиваясь в полупрозрачную «сеть» прямо перед ним. Активность змеившихся растительных побегов Рольфу не понравилась.«Что если это какая-то ловушка?» — думал он, оглядываясь в поисках хотя бы какого-то другого входа, кроме того, к которому его привела тропа. Их не было. Кругом плотным ковром, паутиной, вилась враждебная растительность.
Но теперь… кажется, он понял, что так упорно пыталась сказать ему Поляна. «Запах валерианы — это запах любви, — сказал ему Скорпиус Малфой. — Имитируя его, приворотное зелье заставляет окружающих считать, что они любимы. Глубоко, вечно, нерушимо. А люди хотят быть любимыми. Это вызывает в них ответное чувство, которому невозможно противиться. Каким бы ни было поведение привораживающего, оно больше не сможет переубедить привороженного».
Рольф встал, бросив салфетку на сидение. Промахнулся. Но подбирать не стал. На место желания растянуть сборы подольше пришла тревога, почти паника, подгонявшая его выйти из Большого зала как можно скорее.
А ведь сколько он раньше удивлялся этому парадоксу, сколько боролся с ним… Рольф Саламандер ненавидел собственного отца до яростной дрожи. Но и с теми, кого любил, редко был достаточно нежен и предупредителен. Опоздал на похороны бабушки. Еле успел попрощаться с дедом, любившим его, как сына. На следующий день после похорон Рольф уже забыл старого Ньюта, как будто тот был лишь полустёртым именем на учебнике. Ни грусти, ни сожаления, просто новое место, новые люди… Жизнь продолжается! Но такой, каким он был: холодный, отстранённый, часто мстительный, хмурый и тяжёлый по характеру, предпочитавший забывать то, что любил, чтобы не мучить себя воспоминаниями — Рольф Саламандер, в то же самое время, прощал свою мать. Всегда. Хотя нёс в своём сердце её предательство, не в силах его осмыслить. Он отлично мог видеть чужое притворство, равнодушие, злость… но всегда почему-то считал, будто она его любит. Хотя не мог вспомнить ни единого эпизода, который бы это подтверждал. Поэтому никакое «внутреннее чувство» не рассказало ему о грядущей катастрофе, не объяснило«hvers vegna» его бросили…
Рольф сбился с шага и прислонился к колонне, чтобы не упасть. Прижался к ней лбом. «Ничто не сможет переубедить привороженного». Вот он, тот момент, которого он ждал и одновременно боялся с самого утра. Его накрыло. Мир словно померк, звуки затихли. Внутренности скрутило в тугой узел отчаяния. Рольф царапал колонну, бился об неё лбом, приглушённо стонал, словно дикий зверь. Наконец затих, прислонившись к холодному камню. По щекам снова текли слёзы. Хорошо, что в пятницу уроков меньше, а начинаются они позже. Увидеть его в коридоре некому. А впрочем… всё равно.
Часом позже, 18 ноября. Поместье Метеор. Подъездная аллея.
Рольф аппарировал прямо перед воротами и постучал. Старомодное кольцо, выполненное в форме ящерицы, свитой в причудливый вензель.
— Кто это? — осведомился странный, словно бы металлический голос без всякого выражения. Явно нечеловеческий
«Новый домовик», — подумал Рольф. Хотя голоса домовиков, даже самых недружелюбных, всё-таки звучали несколько по-другому.
— Рольф Саламандер!
— Приложи пальцы к кольцу, Рольф Саламандер, — скомандовал голос.
Рольф послушался и ворота отворились сами. Подъездная аллея причудливо петляла, словно лесная тропинка. Дом отсюда было не разглядеть: только вдали маячила чёрная черепичная крыша, похожая на чешуйчатый бок дракона, подставленный тусклому осеннему солнцу. С дубов и буков, посаженных возле ворот, ещё не облетела листва. Ивы стояли совсем зелёными. То же самое можно было сказать и о густом кустарнике и глянцевитом плюще, славшем везде свои побеги… Плюще? Да. Плющ и дикий виноград, сменивший зелёный цвет на осенний кричаще-пурпурный, встречались здесь на каждом шагу, оплетая деревья и придавая им странный, полусказочный вид. Садом явно давно не занимались, и растения воспользовались предоставленной свободой сполна. Даже трава и та проявила захватнические способности, сузив подъездную аллею едва ли не вдвое, а кое-где пробиваясь прямо посреди неё.
«Не похоже, что бы здесь часто наводили порядок», — подумал Рольф, пробираясь всё дальше и дальше. Наконец аллея вывела его дому. Двухэтажный приземистый особняк из желтовато-коричневых каменных кирпичей неприветливо поблёскивал стёклами окон второго этажа. На первом ставни были закрыты. Аллея почему-то заканчивалась возле правого крыла здания, а не у центрального входа. Рольф решил, было, пройти дальше, двигаясь вдоль дома, но дорогу ему сразу же преградил плющ, стремительно свиваясь в полупрозрачную «сеть» прямо перед ним. Активность змеившихся растительных побегов Рольфу не понравилась.«Что если это какая-то ловушка?» — думал он, оглядываясь в поисках хотя бы какого-то другого входа, кроме того, к которому его привела тропа. Их не было. Кругом плотным ковром, паутиной, вилась враждебная растительность.
Страница 31 из 46
