Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4708
Та же ночь, немного позже. Хогвартс. Запретный лес.
Он сам не помнил, как спустился с башни и вышел из Хогвартса. Как шёл, не разбирая дороги, сквозь сугробы пушистого, только что выпавшего снега. Ноги сами несли его в Запретный лес. Всё глубже и глубже, туда, где деревья стояли так плотно, что на лиственном ковре почти не было снега. Валериана… проклятый дар, подаренное проклятье.
«Прийти на Поляну — означает встретиться с собой. Но заглянуть в свою душу — не всегда самое приятное переживание».
«Это может испугать, но на самом деле Поляна указывает на твой источник силы.» Особую способность«, если хочешь».
«Ты заблудился давно, очень давно».
«Давай начнём всё заново».
«Я не верю, что ты меня разлюбил! Ты врёшь… Ты чудовище! Зачем ты заставил меня полюбить тебя?»
«Ты такой же, как она».
«Я думаю, мы можем принять Вас в Хогвартс».
Перед мысленным взором Рольфа одна за другой проходили эти картины: мамин чердак, смущённое лицо Невилла Лонгботтома, поляна, усыпанная белыми, колышущимися соцветиями, восхищённое сияние золотистых глаз Коралины, сочувственный взгляд Луны, Клэр, отчаянно цепляющаяся за край его мантии, красное, перекошенное лицо отца, Минерва, ставящая росчерк под приказом о его назначении. А следом — страница из учебника истории, биография Гарри Поттера с комментариями колдомедиков и профессоров Чар по поводу «отскочившей» Авады:
«Магия, накладываемая на ребёнка в раннем возрасте, меняет его навсегда. А эффект от зелья может стать бессрочным».
Рольф приглушённо и безрадостно рассмеялся. У маглов есть такое выражение: «впитал с молоком матери». Похоже, что именно это с ним и произошло. Он никогда ни к кому не привязывался, никогда никем не дорожил… Он легко покидал одних людей, чтобы познакомиться с другими. Пока в его жизни не появилась единственная женщина, в присутствии которой он что-то почувствовал. И что он сделал? Потерял её. Глыба льда в районе сердца стала ощутимо тяжелее, мешая дышать и словно притягивая к земле. Драккл бы побрал эту «особую способность», дающую то, что ему не нужно, но отбирающую то, что дорого…
Саламандер блуждал по Лесу уже довольно долго, но Поляна всё не показывалась.
— Где ты?! — заорал он что есть мочи, пробираясь сквозь подлесок и молотя по нему палочкой. — Покажись! Дракклово сердце дракклого леса, я пришёл, чтобы с тобой сразиться! Я здесь!
Он запрокинул голову в небо и раскинул руки, словно ожидая, что валериановый дурман пристально наблюдает за ним с верхушек деревьев. Но ни малейшего просвета среди деревьев, хоть как-то напоминающего Поляну, так и не показалось. Рольф шёл и шёл, не разбирая дороги, периодически вопя «где ты?» и рубя подлесок Секо. То и дело Саламандеру казалось, что он слышит за спиной какие-то шорохи. Но каждый раз, оборачиваясь, он не замечал ничего подозрительного: Лес был пустынен и тих. Похоже, что шум здесь производил он один…
Наконец, окончательно выдохнувшись, Рольф решил повернуть к замку. «Может быть, эта поляна и правда легенда», — вымученно подумал он. А что? Вдруг это был ещё один сон. Или галлюцинация… Рольф устало прикрыл глаза и сжал переносицу, пытаясь отогнать подкрадывающуюся сонливость. Открыл глаза снова и так и остался стоять, поражённый произошедший переменой. Всего в нескольких шагах от него была Поляна. И перепутать невозможно — тёплый, словно июньский, ветер нёс запах валерианы. На негнущихся ногах Рольф пошёл в направлении белого цветочного пятна. Шаг, ещё шаг и вот у его ног колыхалось тревожащее, тревожное море перистых листьев и белых цветов. На него снова накатила тоска, но уже не такая острая и мучительная. Рольф шёл всё дальше и дальше, пока не оказался в самом центре.
Странно… ему могло показаться, но в этот раз запах как-то «опошлился». Он был тяжёлым и словно маслянистым, мускусным. В нём не было лёгкости и полёта, не было грусти и пронзительной хрустальной мелодичности. Словно этот запах разучился мечтать. На смену грусти пришли безразличие и апатия, равнодушная холодность рептилии. Но всё же тоска осталась. «Поиск утраченного. Неутолимый зов. Навязчивое ощущение неполноты. Пустота сердца». С каким удовольствием Рольф отвернул бы время на полгода назад, когда он вышел с драккловой поляны и познакомился с Луной. Луна… Вот теперь его сердце словно сжала стальная перчатка.
Рольф упал на колени и осел на траву. Его скручивало и ломало такое ощущение безнадёжности, словно весь мир умер и покоился в руинах. Он метался, приминая зеленоватые стебли, и мычал что-то нечленораздельное. Наконец, Саламандер выдохся и затих. «Может быть, попробовать способ Невилла и покориться судьбе? — размышлял он, чувствуя, как его снова охватывает апатия. — Хотя для чего?» Дар«у меня уже есть»… В этот момент Рольф внезапно с предельной ясностью понял, что именно ему следует сделать. Он перекатился на спину, сложил руки на груди и прошептал:
— Поляна!
Он сам не помнил, как спустился с башни и вышел из Хогвартса. Как шёл, не разбирая дороги, сквозь сугробы пушистого, только что выпавшего снега. Ноги сами несли его в Запретный лес. Всё глубже и глубже, туда, где деревья стояли так плотно, что на лиственном ковре почти не было снега. Валериана… проклятый дар, подаренное проклятье.
«Прийти на Поляну — означает встретиться с собой. Но заглянуть в свою душу — не всегда самое приятное переживание».
«Это может испугать, но на самом деле Поляна указывает на твой источник силы.» Особую способность«, если хочешь».
«Ты заблудился давно, очень давно».
«Давай начнём всё заново».
«Я не верю, что ты меня разлюбил! Ты врёшь… Ты чудовище! Зачем ты заставил меня полюбить тебя?»
«Ты такой же, как она».
«Я думаю, мы можем принять Вас в Хогвартс».
Перед мысленным взором Рольфа одна за другой проходили эти картины: мамин чердак, смущённое лицо Невилла Лонгботтома, поляна, усыпанная белыми, колышущимися соцветиями, восхищённое сияние золотистых глаз Коралины, сочувственный взгляд Луны, Клэр, отчаянно цепляющаяся за край его мантии, красное, перекошенное лицо отца, Минерва, ставящая росчерк под приказом о его назначении. А следом — страница из учебника истории, биография Гарри Поттера с комментариями колдомедиков и профессоров Чар по поводу «отскочившей» Авады:
«Магия, накладываемая на ребёнка в раннем возрасте, меняет его навсегда. А эффект от зелья может стать бессрочным».
Рольф приглушённо и безрадостно рассмеялся. У маглов есть такое выражение: «впитал с молоком матери». Похоже, что именно это с ним и произошло. Он никогда ни к кому не привязывался, никогда никем не дорожил… Он легко покидал одних людей, чтобы познакомиться с другими. Пока в его жизни не появилась единственная женщина, в присутствии которой он что-то почувствовал. И что он сделал? Потерял её. Глыба льда в районе сердца стала ощутимо тяжелее, мешая дышать и словно притягивая к земле. Драккл бы побрал эту «особую способность», дающую то, что ему не нужно, но отбирающую то, что дорого…
Саламандер блуждал по Лесу уже довольно долго, но Поляна всё не показывалась.
— Где ты?! — заорал он что есть мочи, пробираясь сквозь подлесок и молотя по нему палочкой. — Покажись! Дракклово сердце дракклого леса, я пришёл, чтобы с тобой сразиться! Я здесь!
Он запрокинул голову в небо и раскинул руки, словно ожидая, что валериановый дурман пристально наблюдает за ним с верхушек деревьев. Но ни малейшего просвета среди деревьев, хоть как-то напоминающего Поляну, так и не показалось. Рольф шёл и шёл, не разбирая дороги, периодически вопя «где ты?» и рубя подлесок Секо. То и дело Саламандеру казалось, что он слышит за спиной какие-то шорохи. Но каждый раз, оборачиваясь, он не замечал ничего подозрительного: Лес был пустынен и тих. Похоже, что шум здесь производил он один…
Наконец, окончательно выдохнувшись, Рольф решил повернуть к замку. «Может быть, эта поляна и правда легенда», — вымученно подумал он. А что? Вдруг это был ещё один сон. Или галлюцинация… Рольф устало прикрыл глаза и сжал переносицу, пытаясь отогнать подкрадывающуюся сонливость. Открыл глаза снова и так и остался стоять, поражённый произошедший переменой. Всего в нескольких шагах от него была Поляна. И перепутать невозможно — тёплый, словно июньский, ветер нёс запах валерианы. На негнущихся ногах Рольф пошёл в направлении белого цветочного пятна. Шаг, ещё шаг и вот у его ног колыхалось тревожащее, тревожное море перистых листьев и белых цветов. На него снова накатила тоска, но уже не такая острая и мучительная. Рольф шёл всё дальше и дальше, пока не оказался в самом центре.
Странно… ему могло показаться, но в этот раз запах как-то «опошлился». Он был тяжёлым и словно маслянистым, мускусным. В нём не было лёгкости и полёта, не было грусти и пронзительной хрустальной мелодичности. Словно этот запах разучился мечтать. На смену грусти пришли безразличие и апатия, равнодушная холодность рептилии. Но всё же тоска осталась. «Поиск утраченного. Неутолимый зов. Навязчивое ощущение неполноты. Пустота сердца». С каким удовольствием Рольф отвернул бы время на полгода назад, когда он вышел с драккловой поляны и познакомился с Луной. Луна… Вот теперь его сердце словно сжала стальная перчатка.
Рольф упал на колени и осел на траву. Его скручивало и ломало такое ощущение безнадёжности, словно весь мир умер и покоился в руинах. Он метался, приминая зеленоватые стебли, и мычал что-то нечленораздельное. Наконец, Саламандер выдохся и затих. «Может быть, попробовать способ Невилла и покориться судьбе? — размышлял он, чувствуя, как его снова охватывает апатия. — Хотя для чего?» Дар«у меня уже есть»… В этот момент Рольф внезапно с предельной ясностью понял, что именно ему следует сделать. Он перекатился на спину, сложил руки на груди и прошептал:
— Поляна!
Страница 44 из 46
