Бессонная ночь

Можно, конечно, и поспать, но мне нравится смотреть. Я не просто доволен — я чувствую умиротворение, спокойствие, удовлетворение. Прекрасное состояние. А ещё я возбуждён.

Продолжаю смотреть, положив ладонь на тёплое бедро Джинни, но мои мысли уходят в сторону. Я вспоминаю разговор, который состоялся у нас с Роном накануне рождения Ала.

Мы с Роном больше не работаем вместе. Точнее, он больше не работает со мной. Рон, как и Невилл, уволился из Аврората, когда были пойманы последние беглецы Битвы, когда был схвачен убийца Колина Криви. Эта работа была не для него. Рон ушёл без сожаления и теперь работает с Джорджем. Я не уговаривал его остаться. Мы оба понимали, что на прежнем месте рано или поздно я стану его начальником, но не смогу его контролировать. Роль бизнесмена ему нравится больше и приносит больше денег.

Раз или два в неделю мы с Джинни встречаемся с Роном и Гермионой, а раз в месяц наши жены устраивают «девичник». Иногда к ним присоединяется Луна — если она не в отъезде. Таким образом, раз в месяц нас с Роном выгоняют из дома, и мы идём в «Крикетер», чтобы пропустить по парочке (ну, или троечке) пива.

«Крикетер» — это маггловский паб. Мы называем его местным, как это ни смешно. Вообще-то мы маги, и благодаря аппарации любой паб в стране мог бы стать нашим«местным». На самом деле это местный паб отца Гермионы, и мы с Роном проводим там каждый третий четверг месяца.

Пока Гермиона и Джинни пьют вино и сплетничают на Гриммо или в доме Уизли в Оукфорд Фитспейн, мы с Роном сидим в пабе и болтаем о квиддиче, о работе и «делах». Мы не сплетничаем, потому что мы мужчины, а мужчины никогда не сплетничают. Вместо этого мы обмениваемся важной информацией о друзьях и семьях.

Примерно шесть месяцев назад Джинни была, по её словам, «размером с дом и готова взорваться», а Рон был гордым отцом семимесячной Рози. В тот вечер мы начали беседу с обсуждения успехов наших детей, потом поболтали о работе, о недавней свадьбе Симуса и Шинейд и о предстоящей свадьбе Сьюзен. Сьюзен теперь аврор Саммерби, но я до сих пор не привык к её новому имени. Рон не церемонился с пивом, а я растягивал удовольствие. Мы выпили по третьей, но уходить было рано.

— Хочешь ещё? — нервно спросил Рон. Я сразу понял, что ему нужно было добавить для храбрости, и потому кивнул. Кажется, мы пили гостевой эль — кентское пиво под названием Спитфайр. Рон вернулся от барной стойки с двумя пинтами и хорошенько отхлебнул из кружки.

— Гарри, — начал он, глядя в сторону, — Джинни ведь… кормила Джеймса?

— Ну, естественно, ты же сам знаешь.

— А что делал ты?

— Помогал, как мог. Если Джеймс просыпался ночью, после кормления укладывал его… Держал столбиком… — я умолк, понимая по выражению лица Рона, что он спрашивал не об этом. — Я смотрел. Смотрел на то, как моя жена кормит моего сына. Прекрасное зрелище.

Рон кивнул с облегчением.

— Я тоже иногда смотрю, но Гермионе это не нравится. Она хочет побыть одна. Говорит, что чувствует себя… уязвимой.

— Так оно и есть, — с улыбкой сказал я.

Рон усмехнулся.

— Да, но что нового я могу у неё увидеть? Черт, даже ты их видел!

— Верно, — согласился я, — но для Гермионы это разные вещи. Наши жёны спокойно загорали топлесс, когда мы были на Крите или во Франции, но Гермиона была бы в шоке, если бы я увидел её дома в нижнем белье.

— Ты прав, — ответил Рон, — кстати, я тоже бы сел на коня. Но мы с ней женаты больше четырёх лет, это всего лишь я! Я вижу их каждый день, — Рон умолк в замешательстве и снова отхлебнул пива.

— И что? — спросил я.

— А то, что она просит меня выйти из комнаты и оставить её в покое, когда кормит Рози.

— А ты не хочешь пропускать прекрасное зрелище.

— Ну да — как моя жена кормит мою дочь. Гермиона считает, что я… странный.

— Странный? — удивлённо воскликнул я. — Что может быть естественней?

Рон кивнул и в один глоток прикончил оставшееся пиво.

— Гермиона сейчас такая уставшая и нервная, я не хочу затевать лишних споров…

— Но… — я пытался найти подходящие слова, — это единственная вещь, которую может и должна делать сама Гермиона, но не можешь делать ты. Попытайся объяснить ей, что ты тоже хочешь участвовать.

— Хорошо сказано, дружище.

— Тебе записать? — пошутил я.

— Спасибо, я запомню, — Рон ненадолго умолк, а потом добавил шёпотом. — И ещё… Это офигенно эротично.

Я молча кивнул. Мы с Роном говорим о чём угодно, только не о сексуальной жизни. Так что его признание было очень откровенным. Я дал понять, что согласен, но не стал комментировать.

Возвращаюсь в настоящее и погружаюсь в сон. Меня убаюкивает равномерное чмоканье Ала.

Я сплю без сновидений, как обычно в последнее время. Тяжёлые ночи, конечно, случаются — но в основном в первых числах мая.