Фандом: Гарри Поттер. Чем более могучие силы используются в войне, тем дольше будет звучать ее эхо. И, иногда, эхо будет не просто звучать.
Добавить в моё избранное
26 мин, 34 сек 1801
Девушка устремляется туда. И слышит знакомое шипение в тот момент, когда замирает в проломе, на высоте второго-третьего этажа, потрясенно глядя на раскинувшийся перед ней очень знакомый пейзаж. Солнечные полянки, теплицы, зеркальная гладь Черного Озера, зелено-черная стена Запретного Леса, горы на горизонте. Буквально спиной чувствуя враждебное присутствие, без колебаний прыгает. Но, через пару мгновений падения, знакомая сила мягко втягивает ее назад в здание. Точно так же, как когда-то, она беспомощно повисает в воздухе. Точно так же начинают светиться алым светом нити знакомых окружностей и зубцов на полу под ней. И, точно так же, клинок болью выбрасывает ее из кошмара…
Гермиона очнулась на полу возле своего стола — своего рабочего места. В ушах звенел крик. Встать она и не пыталась. Лишь скорчилась, стараясь отдышаться. Несколько капель крови выкатились из ноздри и упали на пол…
… Гермиона стоит перед зеркалом в ванной комнате, одетая по-домашнему и механически водит расческой по своей «гриве». Из кухни долетают привычные звуки: там хозяйничает Рон. Обычный домашний вечер. Она устало прикрывает глаза.
А, открыв их, замирает от холода и ужаса: большое зеркало, в которое она смотрится — в крупных трещинах, разбегающихся от центра, словно ударенного чем-то тяжелым. Монохромные же, слегка светящиеся бело-синие отражения явно диссонируют с рыжим на периферии зрения.
Лихорадочный взгляд вправо заставляет ее окончательно застыть. На этот раз изменения с уже ставшим неприятно знакомым помещением, слишком… впечатляющие. Стены — не желтые уже, а рыжие от потеков проступившей повсюду ржавчины. Старой ржавчины старого некрашеного железа стен… Рыжий цвет которой отливает кровью в свете заходящего солнца, слабо пробивающегося сквозь окна с прежними надписями «Сделай нас единым». Случайный взгляд на пол обдает новой порцией страха: пола нет. Вместо него — ржавый же решетчатый настил: видно, как стены уходят вниз, в темноту. Туалетные кабинки тоже выглядят сделанными из ржавого металла.
В коридоре раздаются шаги. Громкие, уверенные. Гермиона бросается к дальней от двери стороне ряда кабинок, надеясь скрыться за ним. Успевает впритык. Спустя два биения сердца с грохотом открывается дверь. Женщина спиной упирается в угол между стенкой кабинки и стеной, вскидывает палочку, вцепившись в нее обеими руками, словно в призрачную надежду на спасение. И ждет в глубокой тишине.
Ожидание заканчивается, сменившись испугом, когда прохладные руки, появившиеся из ниоткуда, как это и бывает во снах, мягко берутся за кисти Гермионы. Она моргает — и вот уже Огненноголовый, стоящий там, где секунду до этого была пустота, мягко разводит руки Гермионы в стороны. И увлекает ее во что-то, похожее на танец. Один шаг с оборотом, второй шаг — и волшебница чувствует, как обе ее руки резко поднимают вверх, перехватив у кистей одной огромной горстью. В следующий момент ощущает, что вторая рука чужака подхватывает ее под колени, и ее почти нежно укладывают на низкую и круглую… кровать? Или жертвенник? Алые узоры сияют настолько ярко, что в кольце света невозможно разобрать отдельные детали, кроме пяти знакомых зубцов. Попытка привстать пресекается осторожным толчком в грудь.
Волшебница не может отвести глаз от возникающего из ниоткуда неприятно знакомого клинка, нацеленного, кажется, ей в сердце. Спустя мгновение тот привычно падает вниз, выбрасывая ее из кошмара…
… Пришла в себя она не в ванной, а на собственной кровати.
— Мия, ты очнулась? Что с тобой? Я тебя в ванной нашел — без сознания, — захлебывался словами явно взволнованный Рон, заглядывая ей в лицо. — С тобой все в порядке?
Грудь продолжала знакомо болеть. И, единственное, на что хватило сил — отмахнуться и подтянуть колени к груди, обхватив их руками. Сон, как ни удивительно и, несмотря на помеху в виде ноющего чувства в груди, пришел мгновенно. Несколько капель крови, как обычно, выкатившихся из ноздри, никто не заметил. Ни она, ни он…
… Гермиона проснулась. Приподнялась, глянула на часы, показывающие второй час ночи. Опустила голову на подушку, прикрыла глаза, стараясь заснуть. Однако желание пить заставило ее встать и выйти на кухню. Слабый взмах рукой в сторону волшебного агрегата — и в подставленную чашку, зашипев, льется теплый напиток. Гермиона присела к столу. Несколько раз моргнула. Не помогло — сонная голова начала медленно клониться к груди. Тишину разрезал голос — как ножом по стеклу:
— Ну, наконец-то, получилось.
Женщина резко вскинулась. И застыла, ошеломленно рассматривая собеседника. Вернее, собеседницу.
— Я сплю.
— Да-а? Неужели? — возразила ее визави — платиновая блондинка. Узнавание заставило волшебницу вздрогнуть. Напротив нее за кухонным столом сидела ее копия. Только обесцвеченная. Блеклая радужка глаз, бледно-синие губы. Взгляд Гермионы опустился чуть ниже — и задержался на шее двойника.
Гермиона очнулась на полу возле своего стола — своего рабочего места. В ушах звенел крик. Встать она и не пыталась. Лишь скорчилась, стараясь отдышаться. Несколько капель крови выкатились из ноздри и упали на пол…
… Гермиона стоит перед зеркалом в ванной комнате, одетая по-домашнему и механически водит расческой по своей «гриве». Из кухни долетают привычные звуки: там хозяйничает Рон. Обычный домашний вечер. Она устало прикрывает глаза.
А, открыв их, замирает от холода и ужаса: большое зеркало, в которое она смотрится — в крупных трещинах, разбегающихся от центра, словно ударенного чем-то тяжелым. Монохромные же, слегка светящиеся бело-синие отражения явно диссонируют с рыжим на периферии зрения.
Лихорадочный взгляд вправо заставляет ее окончательно застыть. На этот раз изменения с уже ставшим неприятно знакомым помещением, слишком… впечатляющие. Стены — не желтые уже, а рыжие от потеков проступившей повсюду ржавчины. Старой ржавчины старого некрашеного железа стен… Рыжий цвет которой отливает кровью в свете заходящего солнца, слабо пробивающегося сквозь окна с прежними надписями «Сделай нас единым». Случайный взгляд на пол обдает новой порцией страха: пола нет. Вместо него — ржавый же решетчатый настил: видно, как стены уходят вниз, в темноту. Туалетные кабинки тоже выглядят сделанными из ржавого металла.
В коридоре раздаются шаги. Громкие, уверенные. Гермиона бросается к дальней от двери стороне ряда кабинок, надеясь скрыться за ним. Успевает впритык. Спустя два биения сердца с грохотом открывается дверь. Женщина спиной упирается в угол между стенкой кабинки и стеной, вскидывает палочку, вцепившись в нее обеими руками, словно в призрачную надежду на спасение. И ждет в глубокой тишине.
Ожидание заканчивается, сменившись испугом, когда прохладные руки, появившиеся из ниоткуда, как это и бывает во снах, мягко берутся за кисти Гермионы. Она моргает — и вот уже Огненноголовый, стоящий там, где секунду до этого была пустота, мягко разводит руки Гермионы в стороны. И увлекает ее во что-то, похожее на танец. Один шаг с оборотом, второй шаг — и волшебница чувствует, как обе ее руки резко поднимают вверх, перехватив у кистей одной огромной горстью. В следующий момент ощущает, что вторая рука чужака подхватывает ее под колени, и ее почти нежно укладывают на низкую и круглую… кровать? Или жертвенник? Алые узоры сияют настолько ярко, что в кольце света невозможно разобрать отдельные детали, кроме пяти знакомых зубцов. Попытка привстать пресекается осторожным толчком в грудь.
Волшебница не может отвести глаз от возникающего из ниоткуда неприятно знакомого клинка, нацеленного, кажется, ей в сердце. Спустя мгновение тот привычно падает вниз, выбрасывая ее из кошмара…
… Пришла в себя она не в ванной, а на собственной кровати.
— Мия, ты очнулась? Что с тобой? Я тебя в ванной нашел — без сознания, — захлебывался словами явно взволнованный Рон, заглядывая ей в лицо. — С тобой все в порядке?
Грудь продолжала знакомо болеть. И, единственное, на что хватило сил — отмахнуться и подтянуть колени к груди, обхватив их руками. Сон, как ни удивительно и, несмотря на помеху в виде ноющего чувства в груди, пришел мгновенно. Несколько капель крови, как обычно, выкатившихся из ноздри, никто не заметил. Ни она, ни он…
… Гермиона проснулась. Приподнялась, глянула на часы, показывающие второй час ночи. Опустила голову на подушку, прикрыла глаза, стараясь заснуть. Однако желание пить заставило ее встать и выйти на кухню. Слабый взмах рукой в сторону волшебного агрегата — и в подставленную чашку, зашипев, льется теплый напиток. Гермиона присела к столу. Несколько раз моргнула. Не помогло — сонная голова начала медленно клониться к груди. Тишину разрезал голос — как ножом по стеклу:
— Ну, наконец-то, получилось.
Женщина резко вскинулась. И застыла, ошеломленно рассматривая собеседника. Вернее, собеседницу.
— Я сплю.
— Да-а? Неужели? — возразила ее визави — платиновая блондинка. Узнавание заставило волшебницу вздрогнуть. Напротив нее за кухонным столом сидела ее копия. Только обесцвеченная. Блеклая радужка глаз, бледно-синие губы. Взгляд Гермионы опустился чуть ниже — и задержался на шее двойника.
Страница 3 из 8
