Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует День Космонавтики.
Добавить в моё избранное
33 мин, 42 сек 2116
Внезапно Симка спрыгнула со стола и, не рассчитав, со стуком упала на четвереньки, тут же получив очередную порцию бабушкиной «холеры». Не вставая с четверенек, Сима поползла к выходу из комнаты, высунула рыжую голову в коридор, прислушалась, отклячив попу. Потом, оглянувшись на Герминэ, громко прошептала:
— Про Снейпикова что-то говорят… И про почтовый ящик! У вас есть почтовый ящик?
— Да, — рассеянно ответила Герминэ — у нее уже начала болеть голова от Симкиных выходок.
Еще немного послушав, Сима вернулась в комнату — очевидно, подслушивать ей надоело.
— А у нас в коммуналке почтовый ящик один на всех, — сообщила она, забираясь с ногами на кровать Герминэ; подтянув колено к пузу, она стала внимательно рассматривать полузажившую корочку на колене, которая от неудачного «прыжка» со стола треснула и начала сочиться кровью. — Если не успеешь газету забрать — соседи стибрят, — Симка слизнула с болячки кровь и натянула на колени подол школьного шерстяного платья. — А мы газет не выписываем, зачем нам эта макулатура? Бабка заставляет меня учебники читать, — она закатила глаза. — А я их ненавижу, я кино люблю. Особенно французское. Там знаешь, про что? — и Симка, обняв Герминэ пахнущими селедкой руками, зашептала ей что-то на ухо, горячо дыша луком. Герминэ отшатнулась.
— Ты что, рыбу ела? — пробормотала она брезгливо.
— Ты что — рыбу! — возмутилась Сима. — Это форшмак! Никогда не пробовала, что ли? Это потому, что вы — гои. Бабка говорит, гои даже не знают, что детЯм надо кушать, чтобы мозги у дети работали.
Герминэ не знала, кто такие эти загадочные «гои», но вспомнила, как мама пичкала ее пахлавой перед контрольными, приговаривая, что там всё самое полезное для мозга: орехи, изюм и мед; поэтому она ответила Симке:
— От пахлавы тоже мозги работают.
При упоминании о пахлаве Сима повела носом, вдруг сорвалась с места и через минуту вернулась со здоровенным куском пахлавы в руке; ей вслед неслись изобретательные еврейские проклятия Сусанны Самуиловны. Сима забралась обратно на кровать и, попрыгивая на попе, принялась чавкать, не забывая подбирать крошки с подола платья и отправлять их в рот. Расправившись с пахлавой, Симка вытерла об себя вечно жирные ладони и сказала:
— Про Америку уже говорят. Я услышала.
— Про Америку? — удивилась Герминэ.
Симка чихнула, смачно утерла нос, захихикала:
— Крошка в нос попала! Ага, про Америку, — гордо подтвердила она. — Мы с бабкой скоро уедем в штат Вайоминг. Там даже лучше, чем в Москве! — заявила Симка и добавила для пущего эффекта: — Там кока-кола и жвачки продаются на каждом углу за копейки, — донельзя довольная собой, Симка подошла к трюмо и повертелась перед ним, выпячивая пузо. — Бабка говорит — учи, учи, а то тебя, холеру, в институт не примут. А меня и так примут: мой папа там работает самым главным преподавателем. А в Израиль мои родители просто так поехали, чтобы из Советского Союза чухнуть, — спохватившись, что сболтнула лишнее и ей достанется от бабушки, Сима с разбегу запрыгнула на кровать рядом с Герминэ и под аккомпанемент криков «холера!» опять зашептала Герминэ на ухо, плюясь от возбуждения: — Только ты смотри, никому не говори! А то бабка говорит, что нас за жопу возьмут и никуда не выпустят.
Симка утерла лоб от пота и откинулась на подушку. Герминэ испугалась, что вездесущая Сима обнаружит ее «тайник» в журнале«Кругозор», но взопревшая Сима не собиралась рыться под подушкой: она задрала удивительно тонкие (при Симкиной комплекции) ноги на стену и начала зачем-то их разглядывать, обмахиваясь шерстяным подолом платья.
— А почему ты в воскресенье в форме? — спросила Герминэ.
— А мне прошлогодние платья не лезут. Бабка говорит: ничего, так походишь, всё равно скоро уезжать. Зато ничего везти с собой не будем. А в Америке мне всё новое купят, еще лучше, чем у тебя, — убежденно заявила Сима. Перекувыркнувшись через голову, она скатилась с постели, уселась на палас и зачем-то заглянула под кровать. — А у меня под кроватью черепаха жила в коробке, — похвасталась она. — Только она сдохла. Потом в нашей комнате так воняло… А эти гои голимые, наши соседи, с бабкой ругались, что мы вонючие жиды, всю коммуналку засрали, — Симка захихикала, пытаясь что-то сказать: она открывала рот и снова прыскала. Наконец очередной окрик Сусанны Самуловны помог Симе справиться с приступом «чувства юмора», и она, наконец, сказала: — А бабка думала, что это я пукаю, у меня же газы. Послушай, как бурчит, — Сима вскочила на ноги и надвинулась на отпрянувшую Герминэ своим звонким, как спелый арбуз, животом. — Бабка мне не разрешает в комнате пукать, заставляет в уборную идти. А у нас там своей очереди не дождешься, вечно кто-нибудь засядет. А у тебя хорошо, балкончик есть, — Симка вприпрыжку подбежала к балконной двери и распахнула ее. — Можно здесь пукать сколько хочешь, на свежем воздухе, — и Симка опять захихикала.
— Про Снейпикова что-то говорят… И про почтовый ящик! У вас есть почтовый ящик?
— Да, — рассеянно ответила Герминэ — у нее уже начала болеть голова от Симкиных выходок.
Еще немного послушав, Сима вернулась в комнату — очевидно, подслушивать ей надоело.
— А у нас в коммуналке почтовый ящик один на всех, — сообщила она, забираясь с ногами на кровать Герминэ; подтянув колено к пузу, она стала внимательно рассматривать полузажившую корочку на колене, которая от неудачного «прыжка» со стола треснула и начала сочиться кровью. — Если не успеешь газету забрать — соседи стибрят, — Симка слизнула с болячки кровь и натянула на колени подол школьного шерстяного платья. — А мы газет не выписываем, зачем нам эта макулатура? Бабка заставляет меня учебники читать, — она закатила глаза. — А я их ненавижу, я кино люблю. Особенно французское. Там знаешь, про что? — и Симка, обняв Герминэ пахнущими селедкой руками, зашептала ей что-то на ухо, горячо дыша луком. Герминэ отшатнулась.
— Ты что, рыбу ела? — пробормотала она брезгливо.
— Ты что — рыбу! — возмутилась Сима. — Это форшмак! Никогда не пробовала, что ли? Это потому, что вы — гои. Бабка говорит, гои даже не знают, что детЯм надо кушать, чтобы мозги у дети работали.
Герминэ не знала, кто такие эти загадочные «гои», но вспомнила, как мама пичкала ее пахлавой перед контрольными, приговаривая, что там всё самое полезное для мозга: орехи, изюм и мед; поэтому она ответила Симке:
— От пахлавы тоже мозги работают.
При упоминании о пахлаве Сима повела носом, вдруг сорвалась с места и через минуту вернулась со здоровенным куском пахлавы в руке; ей вслед неслись изобретательные еврейские проклятия Сусанны Самуиловны. Сима забралась обратно на кровать и, попрыгивая на попе, принялась чавкать, не забывая подбирать крошки с подола платья и отправлять их в рот. Расправившись с пахлавой, Симка вытерла об себя вечно жирные ладони и сказала:
— Про Америку уже говорят. Я услышала.
— Про Америку? — удивилась Герминэ.
Симка чихнула, смачно утерла нос, захихикала:
— Крошка в нос попала! Ага, про Америку, — гордо подтвердила она. — Мы с бабкой скоро уедем в штат Вайоминг. Там даже лучше, чем в Москве! — заявила Симка и добавила для пущего эффекта: — Там кока-кола и жвачки продаются на каждом углу за копейки, — донельзя довольная собой, Симка подошла к трюмо и повертелась перед ним, выпячивая пузо. — Бабка говорит — учи, учи, а то тебя, холеру, в институт не примут. А меня и так примут: мой папа там работает самым главным преподавателем. А в Израиль мои родители просто так поехали, чтобы из Советского Союза чухнуть, — спохватившись, что сболтнула лишнее и ей достанется от бабушки, Сима с разбегу запрыгнула на кровать рядом с Герминэ и под аккомпанемент криков «холера!» опять зашептала Герминэ на ухо, плюясь от возбуждения: — Только ты смотри, никому не говори! А то бабка говорит, что нас за жопу возьмут и никуда не выпустят.
Симка утерла лоб от пота и откинулась на подушку. Герминэ испугалась, что вездесущая Сима обнаружит ее «тайник» в журнале«Кругозор», но взопревшая Сима не собиралась рыться под подушкой: она задрала удивительно тонкие (при Симкиной комплекции) ноги на стену и начала зачем-то их разглядывать, обмахиваясь шерстяным подолом платья.
— А почему ты в воскресенье в форме? — спросила Герминэ.
— А мне прошлогодние платья не лезут. Бабка говорит: ничего, так походишь, всё равно скоро уезжать. Зато ничего везти с собой не будем. А в Америке мне всё новое купят, еще лучше, чем у тебя, — убежденно заявила Сима. Перекувыркнувшись через голову, она скатилась с постели, уселась на палас и зачем-то заглянула под кровать. — А у меня под кроватью черепаха жила в коробке, — похвасталась она. — Только она сдохла. Потом в нашей комнате так воняло… А эти гои голимые, наши соседи, с бабкой ругались, что мы вонючие жиды, всю коммуналку засрали, — Симка захихикала, пытаясь что-то сказать: она открывала рот и снова прыскала. Наконец очередной окрик Сусанны Самуловны помог Симе справиться с приступом «чувства юмора», и она, наконец, сказала: — А бабка думала, что это я пукаю, у меня же газы. Послушай, как бурчит, — Сима вскочила на ноги и надвинулась на отпрянувшую Герминэ своим звонким, как спелый арбуз, животом. — Бабка мне не разрешает в комнате пукать, заставляет в уборную идти. А у нас там своей очереди не дождешься, вечно кто-нибудь засядет. А у тебя хорошо, балкончик есть, — Симка вприпрыжку подбежала к балконной двери и распахнула ее. — Можно здесь пукать сколько хочешь, на свежем воздухе, — и Симка опять захихикала.
Страница 7 из 10
