Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует День Космонавтики.
Добавить в моё избранное
33 мин, 42 сек 2117
Герминэ ужаснулась: ее балкончик, который всегда казался ей чем-то романтичным, сродни балкону Джульетты, по милости Симы вдруг превратился в тривиальное «место для пуканья на свежем воздухе». Симка тем временем выскочила на балкон, перегнулась через перила, навалившись на них животом, и посмотрела вниз. Не прошло и нескольких секунд, как она снова влетела в комнату: плюхнувшись на кровать, она возбужденно зашептала:
— Герминэшка, там у вас внизу Снейпиков сидит! На окне! Голый!
В комнате подозрительно запахло сероводородом — очевидно, вид с балкона так шокировал Симку, что она не успела использовать балкончик «по назначению».
— Как голый? — Герминэ опешила.
— Вот так! — Симка начала водить растопыренными пятернями по пузу, показывая, насколько голым был Снейпиков. — У него вот тут вот такие штуки, как у нашего физрука в пионерлагере!
— Какие штуки? — испугалась Герминэ, глянув на Симкин живот, натягивающий платье «в талии».
— Ну такие, как это… — Симка сунула палец в рот, задумчиво поковырялась в дупле зуба, пожевала найденное там, и вспомнила: — А! Пресс! Ты ездила в лагерь? — и, не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я каждое лето езжу на все три смены, в этот наш, от завода… «Вригантина», вот!
— «Бригантина», наверное, — поправила Герминэ, которая после книг Александра Грина трепетно относилась к любому «судну». — Меня мама не отпускает в лагерь, там плохо кормят.
— Ты что, там хорошо кормят! — возмутилась Симка. — Знаешь, как там можно натрескаться? Особенно когда твой отряд в столовой дежурит. Там компот дают из сухофруктов! — (удивительно, где и зачем снабженцы лагеря добывали сухофрукты посреди лета, да еще и в Советске, где свежие фрукты произрастали в огромных количествах с мая по ноябрь и стоили сущие копейки). — Ты избалованная, — заключила Симка со знанием дела. — Бабка говорит, мой дед тоже был избалованный, чистоплюй. Что попало жрать не мог, поэтому сдох в лагерях — его вместе с нашим Дамблдором в Сибирь отправили. А я вот нигде не пропаду, — Сима подбоченилась и добавила: — А в Америке я за миллионера замуж выйду! — она сорвала кружевную накидку с подушки, нахлобучила ее на свои рыжие волосы, вьющиеся мелким бесом, и, вертясь перед зеркалом, спросила: — А ты боишься первой брачной ночи?
Пока Герминэ пыталась сообразить, что это за ночь такая и боится ли она ее, Симка стянула накидку с головы и сделала из нее юбку.
— А я нисколько не боюсь, — заявила она. — Знаешь, что со мной было в прошлую смену? Только ты никому не говори, а то бабка меня прибьет.
Герминэ поняла, что после такого вступления неизбежно последуют жаркие Симкины секреты с луково-рыбным придыханием, поэтому заранее отошла от Симы и села за письменный стол. Но Симка настигла ее и там: она уселась на стол, подтянувшись на коротеньких ручках, и сказала громким шепотом, тараща глаза:
— Я в лагере всегда по ночам хожу, мне можно…
— Ты что, лунатик? — не поняла Герминэ.
Симка оскорбилась.
— Ты что! У меня энурез! — гордо сообщила она. — Меня каждый год в лагерь брать не хотят, завхоз говорит, что я все матрасы у них уже обоссала. А бабка всё равно заставляет их меня взять. Зато после отбоя никому из палаты выходить не разрешают, а мне можно: мне же надо в уборную. Я в уборную не хочу ходить, там ночью страшно, или еще на говно наступишь; я в кусты хожу рядом со спортплощадкой. Один раз пошла в конце последней смены, а там… — Симка выдержала паузу, чтобы еще больше заинтриговать Герминэ, — … там наша вожатая с новым физруком…
Но Симка не успела дорассказать захватывающую историю грехопадения пионервожатой: в этот момент в комнату влетела Сусанна Самуиловна, сдернула Симку со стола и, перегнув на тот же стол, звонко отшлепала прямо перед носом у застывшей от ужаса Герминэ, в такт шлепкам награждая Симку изощренными эпитетами. Симка схватила первый попавшийся учебник, открыла его и, хлюпая покрасневшим носом и глядя в учебник затуманенными от слез глазами, принялась бубнить: «Меры предосторожности при взрывании ядерного взрыва»…. Герминэ, которая из любви к прекрасному военруку выучила всё, что нашла в учебнике про ядерный взрыв, точно знала, что в нем нет такого параграфа, но Сусанна Самуиловна вполне удовлетворилась: она поправила сбившуюся от экзекуции необъятную грудь, прикрикнула на всякий случай: «Учи, зараза, дома спрошу — чтоб от зубов всё отлетало!» и удалилась обратно на кухню.
Симка исподлобья глянула ей вслед.
— Сама зараза, всю жизнь мне испоганила, — пробурчала она себе под нос, видимо, повторив то, что она часто слышала от бабушки. — Сама семь классов даже не закончила, а меня чуть что — по заднице… Она и папу моего ремнем лупила, чтоб он не хуже Снейпикова учился. Они со Снейпиковым вместе в Москву поступать ездили, только моего папу в первый год гои за какую-то графу забраковали, а Снейпикова сразу взяли по блату.
— Герминэшка, там у вас внизу Снейпиков сидит! На окне! Голый!
В комнате подозрительно запахло сероводородом — очевидно, вид с балкона так шокировал Симку, что она не успела использовать балкончик «по назначению».
— Как голый? — Герминэ опешила.
— Вот так! — Симка начала водить растопыренными пятернями по пузу, показывая, насколько голым был Снейпиков. — У него вот тут вот такие штуки, как у нашего физрука в пионерлагере!
— Какие штуки? — испугалась Герминэ, глянув на Симкин живот, натягивающий платье «в талии».
— Ну такие, как это… — Симка сунула палец в рот, задумчиво поковырялась в дупле зуба, пожевала найденное там, и вспомнила: — А! Пресс! Ты ездила в лагерь? — и, не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я каждое лето езжу на все три смены, в этот наш, от завода… «Вригантина», вот!
— «Бригантина», наверное, — поправила Герминэ, которая после книг Александра Грина трепетно относилась к любому «судну». — Меня мама не отпускает в лагерь, там плохо кормят.
— Ты что, там хорошо кормят! — возмутилась Симка. — Знаешь, как там можно натрескаться? Особенно когда твой отряд в столовой дежурит. Там компот дают из сухофруктов! — (удивительно, где и зачем снабженцы лагеря добывали сухофрукты посреди лета, да еще и в Советске, где свежие фрукты произрастали в огромных количествах с мая по ноябрь и стоили сущие копейки). — Ты избалованная, — заключила Симка со знанием дела. — Бабка говорит, мой дед тоже был избалованный, чистоплюй. Что попало жрать не мог, поэтому сдох в лагерях — его вместе с нашим Дамблдором в Сибирь отправили. А я вот нигде не пропаду, — Сима подбоченилась и добавила: — А в Америке я за миллионера замуж выйду! — она сорвала кружевную накидку с подушки, нахлобучила ее на свои рыжие волосы, вьющиеся мелким бесом, и, вертясь перед зеркалом, спросила: — А ты боишься первой брачной ночи?
Пока Герминэ пыталась сообразить, что это за ночь такая и боится ли она ее, Симка стянула накидку с головы и сделала из нее юбку.
— А я нисколько не боюсь, — заявила она. — Знаешь, что со мной было в прошлую смену? Только ты никому не говори, а то бабка меня прибьет.
Герминэ поняла, что после такого вступления неизбежно последуют жаркие Симкины секреты с луково-рыбным придыханием, поэтому заранее отошла от Симы и села за письменный стол. Но Симка настигла ее и там: она уселась на стол, подтянувшись на коротеньких ручках, и сказала громким шепотом, тараща глаза:
— Я в лагере всегда по ночам хожу, мне можно…
— Ты что, лунатик? — не поняла Герминэ.
Симка оскорбилась.
— Ты что! У меня энурез! — гордо сообщила она. — Меня каждый год в лагерь брать не хотят, завхоз говорит, что я все матрасы у них уже обоссала. А бабка всё равно заставляет их меня взять. Зато после отбоя никому из палаты выходить не разрешают, а мне можно: мне же надо в уборную. Я в уборную не хочу ходить, там ночью страшно, или еще на говно наступишь; я в кусты хожу рядом со спортплощадкой. Один раз пошла в конце последней смены, а там… — Симка выдержала паузу, чтобы еще больше заинтриговать Герминэ, — … там наша вожатая с новым физруком…
Но Симка не успела дорассказать захватывающую историю грехопадения пионервожатой: в этот момент в комнату влетела Сусанна Самуиловна, сдернула Симку со стола и, перегнув на тот же стол, звонко отшлепала прямо перед носом у застывшей от ужаса Герминэ, в такт шлепкам награждая Симку изощренными эпитетами. Симка схватила первый попавшийся учебник, открыла его и, хлюпая покрасневшим носом и глядя в учебник затуманенными от слез глазами, принялась бубнить: «Меры предосторожности при взрывании ядерного взрыва»…. Герминэ, которая из любви к прекрасному военруку выучила всё, что нашла в учебнике про ядерный взрыв, точно знала, что в нем нет такого параграфа, но Сусанна Самуиловна вполне удовлетворилась: она поправила сбившуюся от экзекуции необъятную грудь, прикрикнула на всякий случай: «Учи, зараза, дома спрошу — чтоб от зубов всё отлетало!» и удалилась обратно на кухню.
Симка исподлобья глянула ей вслед.
— Сама зараза, всю жизнь мне испоганила, — пробурчала она себе под нос, видимо, повторив то, что она часто слышала от бабушки. — Сама семь классов даже не закончила, а меня чуть что — по заднице… Она и папу моего ремнем лупила, чтоб он не хуже Снейпикова учился. Они со Снейпиковым вместе в Москву поступать ездили, только моего папу в первый год гои за какую-то графу забраковали, а Снейпикова сразу взяли по блату.
Страница 8 из 10
