День Космонавтики

Зато мой папа теперь в самом лучшем в Америке в институте работает, — (нужно заметить, что здесь Сима сильно преувеличила: единственный университет штата Вайоминг, шахтерского края, конечно же, был не самым лучшим — и даже не просто лучшим — в Америке. Поэтому израильско-советский эмигрант Паркинсон, не блистающий особыми талантами, но зато хорошо помнящий ремень Сусанны Самуиловны, и сумел получить там должность преподавателя). — А! Мы же вам посылку из Америки принесли, там для тебя подарок есть, я дома в коробку слазила, пока бабка не видела. Щас принесу, — и Симка, уже забыв про наказание, выбежала в коридор и начала рыться в посылке.

Тотчас же раздались крики «Симка, я тебе все руки отобью!», а вслед за этим Сима с победной улыбкой вернулась в комнату, торжествующе размахивая, как флагом, фломастерно-зеленой футболкой.

— Смотри, какой Микки-Маус! — Симка поскребла ногтем выпуклый рисунок на футболке. — Не отрывается наклейка… На, померяй!

Герминэ благоговейно приняла из рук Симки фирменную футболку. Она не хотела переодеваться при Симе, но после такого щедрого дара Герминэ было неудобно выгонять Симку из комнаты, поэтому она просто открыла дверцу шкафа и, отгородившись ею, как ширмой, стала переодеваться перед зеркалом.

Футболка пахла странным техническим запахом; Герминэ уважительно подумала, что это, наверное, запах самолета — ведь футболка проделала такой долгий путь из Америки, с другой стороны земного шара… (И только много лет позднее в Советске узнают, что такое гуманитарная помощь и секонд-хэнд, запах которого не спутаешь ни с чем). Герминэ уже сняла халатик и собиралась надеть эту замечательную футболку с «девочкой-Микки-Маусом» (Герминэ не знала, что ее зовут Минни-Маус, но была очарована прекрасной мышью с бантиком и в юбочке в горошек), как вдруг из-под руки Герминэ возникла рыжая голова Симки.

— Ух ты, какая у тебя грудь! — восхитилась Сима. — А у меня ничего нету, только живот растет… Это потому что я намного младше тебя, меня ж бабка вундеркиндером сделала.

Она протянула руку с явным намерением потрогать грудь Герминэ, но та поспешно натянула футболку и отошла от Симки к окну.

Сима не унималась:

— Вот если бы у меня была такая грудь, — мечтательно сказала она, — за мной бы все пацаны в школе бегали… и в лагере… Ничего, я еще фигуристей тебя буду, — Симка подбоченилась. — Бабка сказала, что я еще расцвету.

Герминэ с сомнением посмотрела на маленькую круглую Симку, но из вежливости промолчала — тем более, что в этот момент с кухни послышался грозный голос Сусанны Самуиловны:

— Симка, ты учишь или ты что?! Щас приду, тебе мало не покажется!

Сообразительная Сима схватила Герминэ за руку и с удивительной при ее росте силой потащила ее на кухню.

— Смотрите, теть Наринэ, какую майку мы Герминэшке подарили! — возвестила она, предусмотрительно прячась за спиной у «фигуристой» Герминэ.

Однако мама почему-то не стала восторгаться футболкой (хотя Герминэ действительно выглядела очень ладно в новой футболке и старых узких шортиках), зато Сусанна Самуиловна опять, выражаясь ее же словами, «подняла хай». Рассказав в весьма необычных выражениях, что она намерена сделать с Симкой дома за то, что та не учит уроки, да еще и без разрешения порылась в посылке, Сусанна Самуиловна наконец засобиралась домой. Бабушка Паркинсон раскланялась и направилась к двери, неся в обеих руках сумки с «небольшими гостинцами» от мамы Герминэ и гоня перед собой понурую Симу, пятой точкой чувствующую неотвратимость наказания.

В дверях Сусанна Самуиловна оглянулась и сказала доверительным басом:

— Поговори с ним, Нариночка: тебя он послушается. Чем здесь без толку вены резать, лучше там моему Сёмочке поможет! — и тут же, безо всякого перехода, гаркнула на весь подъезд: — Симка, что ты тащишься, как кляча биндюжная?! Спускайся скорей, у меня щас руки оторвутся от этих авосек!

Мама Герминэ, совсем расстроенная, закрыла за Паркинсонами дверь. Герминэ уже стояла перед трюмо, рассматривая «девочку-Микки-Мауса» и предвкушая, как она триумфально явится в этом наряде на ленинский субботник. Мама подошла к ней, задумчиво погладила по густым каштановым волосам, поцеловала в макушку. С подозрением вдохнула странный запах футболки. Потом отошла к кровати, машинально поправила покрывало, скомканное вертлявой Симкиной попой, устало присела на краешек постели.

— Доча, а Сережа… а Север Анатольевич у вас никогда занятия не пропускает? — спросила мама, рассеянно теребя кухонный фартук.

Герминэ повернулась к трюмо спиной, любуясь собой через плечо.

— Нет, не пропускает, — ответила она, не задумываясь.

Мама Герминэ помолчала, одернула накидку на подушке. Вздохнула.

— А… от него… — мама замялась, — … ничем не пахнет?

Герминэ напряглась. Не рассказывать же маме, как волнующе пахнет Снейпиков!