Так как я позволил тебе изменять гравитацию

— И предназначена, чтобы отгонять самых опасных существ на Земле?

— Дело не в «предназначена», но да. «Сможет», вероятно, ближе к сути.

С большим сомнением Шерлок исподлобья косится то на лежащую на его коленях раскрытую книгу, то на серебристое пятно суетящегося патронуса.

— Такая маленькая.

— Уверен, ты слышал, Шерлок, что размер не имеет значения?

Конечно, попытка Джона быть легкомысленным оставлена без внимания. Серебристый нос дергается (презрительно, как любит думать Джон), ласка прыгает с насиженного Грея и устраивается на шее Джона: теплая, мягкая, плотная, хоть и очевидно полупрозрачная.

— Ты ее контролируешь? — Шерлок смотрит на небрежно сжатую палочку в левой руке Джона.

— Не сознательно, — Джон поднимает свободную руку и поглаживает мордочку ласки, мех под его пальцами мягкий, шелковистый, голова на удивление твердая.

— Интересно. Ты чувствуешь ее? Сможешь контролировать, если захочешь?

Джон пожимает плечами и сосредотачивается на легком потягивании магии между палочкой и обвившим шею живым шарфом патронусом. Ласка вскидывает голову, вновь встревоженная. Усмехнувшись, Джон мысленно приказывает ей пересечь комнату, и она слушается, проносится легко и быстро по воздуху, сворачивается клубочком у Шерлока на коленях. Но вместо радостного голодного трепета, который Джон привык видеть во время демонстрации магии, лицо Шерлока выражает беспокойство. Он подносит руку к ласке, та вновь чистит себя, но длинные пальцы не гладят, а легко проходят сквозь полупрозрачное тело.

— Я не чувствую, — Шерлок звучит грустно и огорченно. — Я совсем ничего не чувствую. Просто теплый воздух.

— Ха! — вновь усмехается Джон в ответ на мятежный взгляд Шерлока и одним последним взмахом приказывает ласке вернуться, а потом шепчет «Фините Инкантатем», и ласка исчезает в дымке. Шерлок все еще дуется, разумеется, недовольный тем, что не смог собрать почти осязаемые данные. Джон закатывает глаза.

— Ты вообще не должен был ее видеть, Шерлок. Большинство магглов не способны на это.

— Ненавижу это слово, — бормочет Шерлок и скрещивает руки на груди, словно малыш-переросток в шелковом халате. Невольно Джон чувствует прилив привязанности к этому раздраженному человеку. Он поднимается из кресла, пересекает комнату и нависает над Шерлоком, свернувшимся в углу дивана.

— Идем, великий маггл. У меня есть еще что погладить, и я точно знаю — это ты сможешь почувствовать.

Шерлок морщит нос и вновь скатывается к ненавистным односложным выражениям пещерных людей.

— Уф, Джон, правда? Звучит жалко даже по твоим невысоким стандартам, когда дело касается непристойных инсинуаций.

(Односложные слова не имеют шансов, конечно, и жаль, что Джон согласился с этим много месяцев назад).

— Заткнись, болван, пошли перепихнемся.

Шерлок издает слабый недовольный звук, но встает с дивана и легко следует за Джоном в спальню, чем бы не было вызвано его беспокойство, поступки всегда правдивей слов.

— Знаешь, нет необходимости всегда так грубить людям. Неужели нельзя время от времени быть вежливым?

— Вежливость, Джон, лишь маска, за которой люди скрывают свои настоящие чувства. В моей работе от нее больше вреда, чем пользы. Лучше шокировать, чтобы взглянуть на истинные лица.

— Некоторые люди просто… любезны.

— Чрезвычайно малое количество, уверяю тебя. В чем смысл притворной вежливости?

— Друзья, Шерлок. Союзники. Те, кто заступятся, прикроют спину.

— Мне не нужны друзья, у меня есть ты.

— Это лестно, Шерлок, но я всего лишь один человек. У тебя может быть несколько друзей.

— Если мне когда-либо понадобятся еще друзья, я заведу их. А тебе часто нужны другие люди? Вот честно?

— Ну, Шерлок, все мы живем в обществе.

— Несмотря на то, что опасности, тайны и даже, учитывая недавно изменившийся характер наших отношений, секс, которые тебе необходимы для полного удовлетворения, связаны со мной? Тебе все еще нужны другие люди?

— Шерлок… Вопрос не в полном удовлетворении. Вопрос в людях, с которыми можно разделить свою жизнь. Мне нравится, когда рядом кто-то есть. Думал, тебе тоже, просто не хочешь признавать это. Что бы ты делал без миссис Хадсон, или Лестрейда, или даже Донован и Андерсона? Все эти люди нужны тебе.

— Джон Ватсон, если ты еще раз используешь «друзья» в одном предложении с Донован или Андерсоном, я никогда больше не заговорю с тобой.

— Ладно, слегка перегнул, но ты ведь понял, о чем я?

— Нет, не думаю. Ты не только обаятельный — ты завариваешь мне чай, заставляешь есть, подсовываешь снотворное, если, по твоему мнению, я давно не отдыхал. Да, я знаю об этом, и предпочтительнее, чтобы ты не поступал так, но кажется, иногда я тебя понимаю. У тебя есть оружие, и ты умеешь с ним обращаться, у тебя также есть палочка, и с ней ты тоже ловко управляешься.