Так как я позволил тебе изменять гравитацию

— Ватсон, место твое. Фантастика! Уверен, что никогда раньше не делал этого?

Джон качает головой, капельки пота падают с его взлохмаченных волос, и он морщится.

— Нет, никогда. Но играл с отцом в крикет.

— У тебя врожденные способности, Ватсон. Да, и вот еще. Помни, когда мы играем со слизеринцами, да хоть с кем, держи свою магию под контролем. Это допустимо в общей комнате или раздевалке, все в порядке, большинство будет впечатлено, но если мы на площадке, в воздухе, или просто поблизости другая команда — ты абсолютно нормальный. Понял?

— Угу, — говорит Джон уже не столь воодушевленно. — Понял.

— Хорошо. А теперь в душ.

Джон очень старается не опускать плечи, пока плетется в душ. Он испытывал восторг, правда. Когда он первый раз присутствовал на игре, то подумал, что это самая идиотская и опасная вещь, которую ему доводилось видеть, и он не мог дождаться момента, когда возраст не будет помехой и у него появится шанс попасть в команду. Они выглядели такими дружными — команда по квиддичу, все время вместе, хоть и с разных курсов, занимают лучшие места у камина, болтая и перебрасываясь кусочками пергамента, шумно играя в плюй-камни. Нет, у Джона были друзья, но на его потоке к нему относились настороженно с тех пор, как на первом занятии по чарам он впечатал одного мальчика в доспехи, прежде чем осознал свой потенциал.

Конечно, не стоило ожидать, что будет по-другому. Все в Гриффиндоре знали о его странной магии. Порой казалось — весь Хогвартс знает. Джон вздохнул и сел на скамейку, облокотившись спиной о стену, пытаясь успокоиться.

— О, Ватсон, почему грустная физиономия? Кто-то из слизеринцев проклял тебя? Ты в команде, где восторг?

Когда он открывает глаза, то видит перед собой отвратительно рыжего третьекурсника: руки в боки, выглядит игриво-кровожадным, если подобное вообще возможно.

— Извини, я просто…

— Хауксворт нагрубил тебе? Я говорил ему не задирать тебя, раз ты в команде. Знаешь ведь, никого из нас это не беспокоит. Ну, по крайней мере меня. А кто другое скажет — тому коленки переломаю, хотя, думаю, ты и сам прекрасно с этим справишься.

— Спасибо, — отвечает Джон вяло, немного сбитый с толку жизнерадостностью этого парня. Он видел его, конечно, чаще всего — среди игроков команды по квиддичу, но они никогда не разговаривали, да и Джон большую часть времени проводил в библиотеке, избегая общей комнаты.

— Я Чарли, если тебе еще не сказали. Чарли Уизли.

— Твой брат староста, — отвечает Джон и кивает. — Я знаю, видел тебя, мы ведь с одного факультета.

— Да неужели? У меня сложилось впечатление, будто ты всех избегаешь и специально не остаешься в общей комнате.

Джон краснеет и неловко ерзает, но Чарли усмехается и хлопает его по руке.

— Расслабься, Ватсон, ты слишком переживаешь. Ты теперь в команде, мы всегда поддержим тебя.

Чарли еще раз широко и ослепительно улыбается, тянет его со скамейки и толкает в сторону душа, не прекращая болтать. Джон позволяет ему это, его собственная улыбка ширится, а когда он набирается смелости и шутит в ответ, Чарли смеется так, словно чуть не свалился с метлы на глазах у всей команды.

— С тобой все в порядке, Ватсон, — говорит он, отсмеявшись, и чуть сжимает руку на плече. — Давай, мойся, и мы пойдем обедать, надеюсь сегодня будет запеканка с мясом, а то я готов съесть дракона.

Когда он стоит под душем и горячая вода стекает по волосам, то не может не улыбаться, а после настойчивого смеха Чарли стыд и разочарование не столь остры. Чарли ждет его в раздевалке, и они вместе направляются в Большой Зал, непринужденно болтая. По дороге Чарли превращает одну слизеринку в рыжую, а та даже не замечает, но Джон левитирует его за лодыжку и грозится забросить на гремучую иву.

Они неразлучны следующие пять лет, пока Чарли не уезжает в Румынию, а Джон не решает уйти из мира волшебников, как тогда казалось, навсегда.

— Уверен?

Может, уже немного поздно спрашивать, думает Джон, нахмурившись, но понимает, что ему все равно нужно было уточнить.

— Избавь меня от вопросов, — пыхтит Шерлок, яростно тряся головой. — У тебя не было проблем на прошлой неделе, когда связывал и затыкал меня. Не вижу разницы.

— Ты сам выпутался из тех узлов еще до того, как я начал. С этим ты не справишься.

— В чем и суть. Может уже перестанешь паниковать и приступишь?

— Помнишь сигнал?

— Да-да-да. Моргаю морзянкой S.О.S. Ну же, Джон, пожалуйста, я хочу. Пожалуйста.

— Боже, кто же знал, что для того, чтобы заставить тебя быть вежливым, нужно было просто пригрозить обездвиживанием.

— Джон!

Удивительно приятно видеть Шерлока Холмса умоляющим и нетерпеливым, распластанным сейчас под ним. Джон не уверен, что хочет пройти через это. Но он любит смотреть на такого Шерлока, извивающегося и выпрашивающего.