Фандом: Ориджиналы. Он резко выдыхает сквозь стиснутые до боли зубы и, сжав в кулаки руки, опускается на стул и прикрывает глаза. Неважно, сон это или реальность. Везде одно и то же.
Добавить в моё избранное
9 мин, 37 сек 4150
Он не ответил, засмотревшись в ее глаза, и она, покраснев чуть сильнее, поднялась на носочки и уткнулась ледяным носом в его подбородок.
— Замерзла? — Он сомкнул руки за ее спиной, чувствуя щемящую нежность.
А она молча покачала головой, прижимаясь к нему теснее.
Он встряхивает головой и усилием воли возвращается в настоящее. Вот уже два месяца все, что у него есть, — это прошлое. Его прошлое. Их прошлое. И все эти два месяца он отчаянно пытается не сойти с ума, возвращаясь из воспоминаний. Их слишком много, и они рвут на куски, отнюдь не примиряя с действительностью. Наоборот, заставляя ее ненавидеть. И бояться.
И ждать.
Он отворачивается от окна, облокачиваясь на подоконник. Взгляд упирается в картину на противоположной стене. Большой букет белых тюльпанов, повязанных розовой лентой, в прозрачной вазе. Весна на картине, когда за окном и в душе — зима.
— Обожаю белые тюльпаны, — восторженно протянула она, когда он появился на пороге с охапкой весенних цветов.
— Я рад, что угадал, — ласково улыбнулся он, скинул ботинки и, отодвигая ее плечом, прошел в ванную.
— А у нас нет такой большой вазы… — грустно произнесла она ему в спину.
Спустя полчаса тюльпаны уже расставлены в восемь ваз. Одну она отнесла на кухню и поставила в центр стола, вторую разместила на подоконнике в спальне, а остальные расставила по доступным поверхностям в гостиной. Удовлетворенно вздохнув, села на диван рядом с ним, подогнув под себя ноги, и положила голову на его плечо.
— У нас теперь совсем весна.
Он улыбнулся, обнимая ее за плечи.
— Почему-то у нас всегда весна, — поддел он.
— Вот незадача, — мигом подхватила она.
Он поцеловал ее в кончик носа, ничего не ответив на лукавое замечание.
— Я сегодня пирог испекла, — тихо произнесла она через несколько минут. — С ягодами.
— Чувствую, — так же тихо ответил он, и они снова умолкли, как и всегда, наслаждаясь близостью друг друга.
— Я скучала.
— Я по тебе тоже скучал.
Она аккуратно выбралась из-под его руки.
— Пойдем чай пить?
— Пойдем.
Она встала чуть раньше и, на что-то мгновенно решившись, быстро отошла в дверной проем.
— Али…
Он успел перехватить летящую в него подушку, когда девушка, смеясь, уже скрылась в коридоре.
— Когда-нибудь ты доиграешься!
— И что будет? — заинтересованно спросила она, внезапно появляясь из-за угла коридора.
Он посмотрел в озорное лицо и лишь покачал головой, обнимая Алису и целуя ее в висок.
— Знаешь же, что ничего…
— И нагло этим пользуюсь, — покорно закончила она, обхватывая его за шею.
Он в очередной раз возвращается в реальность, со смутным раздражением оглядывая опостылевшие стены. Всегда так. Стоит только вспомнить что-то одно, как мгновенно накатывают остальные воспоминания, выкручивая все внутри с той же старательностью, с которой его бабушка, жившая в деревне, когда-то отжимала белье. То в одну сторону, то в другую.
То осень, то зима, то весна.
То лето.
Она всегда любила лето. Говорила, за то, что природа жива. Птицы поют, листья перешептываются, вода журчит.
И лето рядом с ней было особенным. Если раньше он почти не отличал это время года от остальных: привычная работа, привычные выходные с друзьями, привычные две недели отпуска в августе, — то сейчас свои достоинства появились в каждом, но особенно — в лете.
Первой их серьезной совместной покупкой стали велосипеды, и с тех пор каждый год они с нетерпением ждали, когда можно будет сесть на них и, крутя педали, куда-нибудь уехать.
Велосипедные прогулки по городу, по парку, по набережным, по дачному поселку имели каждая свою прелесть, хоть он поначалу это и отрицал и даже пытался ворчать, когда Алиса будила его по утрам, напоминая про прогулку. Сначала ворчал, а потом привык.
Особенно ей нравилось приехать на дачу и, едва забросив в дом сумки, сесть на велосипед и прокатиться вдоль леса, попутно отмахиваясь от комаров. Она видела свою прелесть во всем, даже в мелочах, в которых априори не может быть ничего прелестного. Было в ней что-то такое… по-детски наивное, отчего не хотелось надолго оставлять ее одну. Да, собственно, не только поэтому. Просто за годы отношений они стали одним целым, уже не представляя, как жили прежде. Хоть Вася и не мог для себя до сих пор ответить на вопрос, что им двигало, когда он разворачивал машину и ехал за незнакомкой. А Алиса говорила, что не села в автобус, потому что что-то почувствовала.
На велосипедах они доехали до озера и, быстро переодевшись, зашли в воду. Алиса, довольно улыбаясь, широкими гребками уплыла на середину пруда и теперь держалась на одном месте, смотря на плывущего ненавязчивым брассом Васю с легкой усмешкой.
— Замерзла? — Он сомкнул руки за ее спиной, чувствуя щемящую нежность.
А она молча покачала головой, прижимаясь к нему теснее.
Он встряхивает головой и усилием воли возвращается в настоящее. Вот уже два месяца все, что у него есть, — это прошлое. Его прошлое. Их прошлое. И все эти два месяца он отчаянно пытается не сойти с ума, возвращаясь из воспоминаний. Их слишком много, и они рвут на куски, отнюдь не примиряя с действительностью. Наоборот, заставляя ее ненавидеть. И бояться.
И ждать.
Он отворачивается от окна, облокачиваясь на подоконник. Взгляд упирается в картину на противоположной стене. Большой букет белых тюльпанов, повязанных розовой лентой, в прозрачной вазе. Весна на картине, когда за окном и в душе — зима.
— Обожаю белые тюльпаны, — восторженно протянула она, когда он появился на пороге с охапкой весенних цветов.
— Я рад, что угадал, — ласково улыбнулся он, скинул ботинки и, отодвигая ее плечом, прошел в ванную.
— А у нас нет такой большой вазы… — грустно произнесла она ему в спину.
Спустя полчаса тюльпаны уже расставлены в восемь ваз. Одну она отнесла на кухню и поставила в центр стола, вторую разместила на подоконнике в спальне, а остальные расставила по доступным поверхностям в гостиной. Удовлетворенно вздохнув, села на диван рядом с ним, подогнув под себя ноги, и положила голову на его плечо.
— У нас теперь совсем весна.
Он улыбнулся, обнимая ее за плечи.
— Почему-то у нас всегда весна, — поддел он.
— Вот незадача, — мигом подхватила она.
Он поцеловал ее в кончик носа, ничего не ответив на лукавое замечание.
— Я сегодня пирог испекла, — тихо произнесла она через несколько минут. — С ягодами.
— Чувствую, — так же тихо ответил он, и они снова умолкли, как и всегда, наслаждаясь близостью друг друга.
— Я скучала.
— Я по тебе тоже скучал.
Она аккуратно выбралась из-под его руки.
— Пойдем чай пить?
— Пойдем.
Она встала чуть раньше и, на что-то мгновенно решившись, быстро отошла в дверной проем.
— Али…
Он успел перехватить летящую в него подушку, когда девушка, смеясь, уже скрылась в коридоре.
— Когда-нибудь ты доиграешься!
— И что будет? — заинтересованно спросила она, внезапно появляясь из-за угла коридора.
Он посмотрел в озорное лицо и лишь покачал головой, обнимая Алису и целуя ее в висок.
— Знаешь же, что ничего…
— И нагло этим пользуюсь, — покорно закончила она, обхватывая его за шею.
Он в очередной раз возвращается в реальность, со смутным раздражением оглядывая опостылевшие стены. Всегда так. Стоит только вспомнить что-то одно, как мгновенно накатывают остальные воспоминания, выкручивая все внутри с той же старательностью, с которой его бабушка, жившая в деревне, когда-то отжимала белье. То в одну сторону, то в другую.
То осень, то зима, то весна.
То лето.
Она всегда любила лето. Говорила, за то, что природа жива. Птицы поют, листья перешептываются, вода журчит.
И лето рядом с ней было особенным. Если раньше он почти не отличал это время года от остальных: привычная работа, привычные выходные с друзьями, привычные две недели отпуска в августе, — то сейчас свои достоинства появились в каждом, но особенно — в лете.
Первой их серьезной совместной покупкой стали велосипеды, и с тех пор каждый год они с нетерпением ждали, когда можно будет сесть на них и, крутя педали, куда-нибудь уехать.
Велосипедные прогулки по городу, по парку, по набережным, по дачному поселку имели каждая свою прелесть, хоть он поначалу это и отрицал и даже пытался ворчать, когда Алиса будила его по утрам, напоминая про прогулку. Сначала ворчал, а потом привык.
Особенно ей нравилось приехать на дачу и, едва забросив в дом сумки, сесть на велосипед и прокатиться вдоль леса, попутно отмахиваясь от комаров. Она видела свою прелесть во всем, даже в мелочах, в которых априори не может быть ничего прелестного. Было в ней что-то такое… по-детски наивное, отчего не хотелось надолго оставлять ее одну. Да, собственно, не только поэтому. Просто за годы отношений они стали одним целым, уже не представляя, как жили прежде. Хоть Вася и не мог для себя до сих пор ответить на вопрос, что им двигало, когда он разворачивал машину и ехал за незнакомкой. А Алиса говорила, что не села в автобус, потому что что-то почувствовала.
На велосипедах они доехали до озера и, быстро переодевшись, зашли в воду. Алиса, довольно улыбаясь, широкими гребками уплыла на середину пруда и теперь держалась на одном месте, смотря на плывущего ненавязчивым брассом Васю с легкой усмешкой.
Страница 2 из 3
