Вторая часть Мерлезонского балета

А вот завтра можно и в деревню.

Небо заволокло тучами, накрапывал мелкий дождик, не ощутимый под кронами широколистных деревьев. Но воздух заметно пах сыростью и начинавшимся гниением. Осень здесь была непередаваема, и не скажу, что мне это нравилось. Но настроение мое сегодня нельзя было ничем испортить, и я бодро шагала вперед, сжимая в руках корзину Магды: стоило отдать ее подруге и поблагодарить за заботу и внимание.

Что я и сделала, как только заглянула в лавку к бакалейщику, купив несколько бутылочек разноцветных чернил, длинные гусиные перья и даже, зачем-то, набор акварели и несколько больших листов для рисования. Ума не приложу, зачем, но уж очень они мне понравились, а я всегда мечтала научиться хорошо рисовать. Оглядев приобретения, я поняла, что корзину свою Магда сегодня не получит, но зайти я к ней обязательно зайду.

Теплый, пахнущий густой мясной похлебкой трактир радушно распахнул свои двери, пропуская меня внутрь с сырой улицы. Дождь за окном усиливался с каждой минутой; как я поползу по лужам домой, даже думать не хочется. Подруга, бросив быстрый взгляд на дверь, увидела меня, улыбнулась и кивнула на «мой» столик, стоявший в тени сбоку от необъятного камина. Крикнув что-то одной из помощниц, она выскочила из-за стойки и скрылась за дверью в подсобку. Через три минуты передо мной уже стояла миска с ароматным рагу, свежий хлеб и огурцы, приготовленные по моему рецепту.

Я вообще, надо сказать, неплохо здесь устроилась. Уж что-что, а голодной и бедной смертью не умру. Деньги мне платили и за шикарный гномий станок, и за ковры, которые Ири наткала на сто моих жизней. Магда в благодарность за рецепты маринадов клятвенно пообещала кормить меня бесплатно в любое время дня и ночи. Ну, а если совсем туго станет, начну продавать Трандуилово приданое, да еще и Боромирово, да еще и от Гимли подарки… В общем богатая невеста. Жених только сбежал.

Я вдруг с надеждой посмотрела на дверь: если он сейчас зайдет, я его заставлю со мной поговорить! Упрошу Вириона: он нас запрет в отдельной комнате, и тут уж мой эльф не отвяжется! Выслушает все, как миленький, выслушает! А там уж будь что будет, накинусь и зацелую до смерти! Я так размечталась, что даже не заметила, как на стул напротив опустилась Магда.

— Не придет он, — тихо произнесла подруга, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. — Они с принцем и еще несколькими эльфами отправились куда-то на юг, вроде как к самому морю.

Я вздрогнула, разом похолодев. Но подруга поспешила меня успокоить:

— Дела там у Фарамира с местными, просил Леголаса послом от князя быть. Вот и уехал он, сказал, к началу зимы должны управиться.

Облегчение на моем лице было так заметно, что подруга не выдержала и рассмеялась, похлопав меня по руке.

— Не переживай, приедет — помиритесь. Такие чувства, они просто так не проходят.

Я с сомнением покачала головой, в душе моля всех известных и неизвестных богов, чтобы так оно и было. Просидели мы с ней допоздна, дождь уже утих, и, получив корзинку в свое пользование, я побрела домой. Сегодня впервые мне удалось спокойно отдохнуть и от души выспаться.

Он пришел, когда первые зимние дожди уже начинали барабанить по крыше. Постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Мокрый, но довольный. А я с ходу бросилась к нему на шею, не обращая внимания на мигом ставшее мокрым платье.

— Проходи-проходи, — как-то суетливо я кружилась перед гостем, подставляя стул, помогая снять тяжелый плащ. — Я ведь тебя раньше ждала, а ты вот так…

— Пришлось задержаться, — коротко ответил эльф, выжимая длинные пряди на пол. Затем он вытянул длинные ноги к огню, принял предложенный бокал глинтвейна и замолчал. Но вскоре не выдержал и громко рассмеялся, заражая своим весельем и меня.

— Я соскучился, — заявил Леголас, выпрямляясь в кресле. — И рад, что у тебя все хорошо, — он внимательно посмотрел на меня.

— Я вот, книжку писать начала, — отчего-то смутилась я и кивнула на небольшую стопку исписанных листов. — Знаешь, когда на бумаге все излагаешь, оно как-то понятнее выходит… — и замолчала, отвернулась, глядя на трещавшее пламя в камине. Леголас тоже молчал какое-то время, затем вздохнул и посмотрел на меня серьезно и даже как-то строго.

— С Глиннаэлем все в порядке, ты же хотела об этом спросить? — я вспыхнула, пряча лицо в волосах, так кстати закрывших его. — Или тебе совсем не важно это?

— Не говори так, — я резко подняла голову, глядя на друга, — я переживаю за него. И скучаю. Очень скучаю. Или ты не видел, как я переживала, когда узнала, что он ушел?

— Видел, — Леголас отпил вина и посмотрел на пламя сквозь рубиновую жидкость. — А еще я потом слышал о том, что произошло до его ухода. То, что ты была с… — мне почудилось или в его глазах мелькнуло осуждение?

— Я пыталась объяснить Глиннаэлю, что это ничего не значит, — возмутилась я.