Фандом: Гарри Поттер. Что бывает, если учитель слишком любит образы, приятель — слишком начитан, а ты для них слишком прост.
Добавить в моё избранное
17 мин, 4 сек 17399
В целом, коаны для него поделились на две группы: очевидные, над которыми непонятно о чём было думать — и до такой же степени непонятные, думать над которыми тоже было невозможно, потому что нельзя обдумывать до такой степени непонятные вещи.
Через две недели Люциус устроил Уолдену экзамен: они заперлись в опустевшей спальне, не пошли на уроки, и Малфой заставил приятеля объяснить ему каждый прочитанный коан.
Тот объяснил — что смог.
Малфой почему-то был совершенно потрясён результатом, сказал что-то вроде: «Ну знаешь… а ещё изображаешь тут из себя!» и немедленно потащил в Запретный лес — тренироваться.
На робкий вопрос Уолдена, при чём тут ничто и путь в него, Люциус раздражённо гаркнул, что Уолли сам прекрасно всё понимает и просто над ним издевается. Тот спорить не стал — в конце концов, ещё его дед говорил, что человеку всегда самому виднее, издеваются над ним или нет — и расспрашивать прекратил.
В тот вечер его занесло всего-то в озеро, откуда перепуганный насмерть Люциус немедленно вытащил его заклинанием, кажется, левитации, а потом они очень быстро бежали к замку и до ночи уже не высовывались из гостиной — пока разъярённый завхоз разыскивал тех идиотов, что вздумали сунуться в озеро в брачный период… кого-то там, Уолден не запомнил, а Люциус просто ужасно ругался.
Нарцисса смеялась и говорила, что она в них обоих верит. Это было, безусловно, невероятно приятно, но очень и очень осложняло жизнь обоим — потому что теперь стало практически делом чести.
А честь, несомненно, нужно было блюсти.
Уолден честно пытался представить себе это «ничто» — представлять путь было проще — получалась почему-то пахнущая пылью темнота, идти в которую совершенно не хотелось. Ну и, соответственно, не получалось.
И вот с таким вот… навыком Уолден и аппарировал три дня назад от ауроров, к которым совершенно пьяный и чем-то ужасно довольный Малфой зачем-то полез сперва с оскорблениями, а затем и с побоями. И это ещё хорошо, что ауроры те тоже были пьяны не меньше.
Каким чудом они посреди леса оказались именно в избушке — Макнейр, конечно, не знал. Беда была в том, что он впервые аппарировал вместе с кем-то — плюс этот кто-то аппарировать абсолютно не желал и активно сопротивлялся. В целом, учитывая обстоятельства, результат можно было считать вполне приемлемым — и всё же Люциус пострадал. Причём, что самое обидное, не при аппарации — это было бы хотя бы понятно — а при падении с крыши, куда они приземлились.
Вернее, пострадали-то они оба, но Уолден был хотя бы сам виноват, а вот Малфой попал ни за что.
Во время падения они оба что-то сломали: Макнейр — свою палочку, а Люциус — руку. Правую.
Самое забавное, что они оба искренне убеждены, что другой пострадал больше: Люциус вообще как узнал о сломанной палочке — побелел хуже, чем когда Уолден сооружал ему шину. Объяснить ему, что никакой катастрофы, на его взгляд, не случилось, Макнейр так и не смог, хотя и пытался. Потому что ну что палочка? Жалко её, конечно… но ведь всегда же можно купить новую, это же просто инструмент. Услышав про «инструмент», Малфой разорался о том, что вот поэтому и нельзя принимать в школу незнамо кого, потому что вот понаберут полукровок — а те даже и не…
Он вдруг краснеет и замолкает — Уолден даже пугается, не стало ли ему от этих всех воплей плохо.
— Извини, — говорит Малфой. — Как-то я… был неправ.
— Да ладно, — удивлённо соглашается Уолли. Он вообще не понимает, за что тот извиняется, но сейчас ему кажется проще согласиться, чем спорить.
— Не обижайся, — повторяет Малфой. — Я это… вообще. Абстрактно. Не про тебя.
— Да нормально всё, — пожимает плечами тот. — Как рука-то?
Малфой вздыхает и говорит тоже почему-то смущённо:
— Болит. Сильно. Но терпимо. Ты знаешь, где мы?
— Понятия не имею, — искренне отвечает Уолден.
— Ты хоть куда аппарировал-то? — безнадёжно интересуется Малфой.
— Вообще-то в Запретный лес. На опушку.
Они переглядываются, не зная, что хуже: промахнуться немного и, соответственно, сидеть сейчас посреди Запретного леса — или оказаться где-нибудь в центральной Британии. А то ещё и, не приведи Мерлин, на континенте.
— Тут вообще есть что-нибудь? Вода хотя бы какая-то… пить очень хочется, — говорит Люциус.
Конечно, хочется — так надраться.
— Должна быть, — задумчиво рассуждает Макнейр. — Я полагаю, раз дом есть — должна быть и вода.
— Почему это? — удивляется Люциус. Он сидит на чем-то вроде кровати с брошенным сверху набитым то ли сеном, то ли соломой тюфяком.
— Ну как, — в свою очередь удивляется Уолден. — Рядом с домом всегда есть вода. Если не ушла, конечно.
— Ну так найди её, что ли, — с досадой требует Малфой. — Да не стой ты столбом, Мерлина ради!
Через две недели Люциус устроил Уолдену экзамен: они заперлись в опустевшей спальне, не пошли на уроки, и Малфой заставил приятеля объяснить ему каждый прочитанный коан.
Тот объяснил — что смог.
Малфой почему-то был совершенно потрясён результатом, сказал что-то вроде: «Ну знаешь… а ещё изображаешь тут из себя!» и немедленно потащил в Запретный лес — тренироваться.
На робкий вопрос Уолдена, при чём тут ничто и путь в него, Люциус раздражённо гаркнул, что Уолли сам прекрасно всё понимает и просто над ним издевается. Тот спорить не стал — в конце концов, ещё его дед говорил, что человеку всегда самому виднее, издеваются над ним или нет — и расспрашивать прекратил.
В тот вечер его занесло всего-то в озеро, откуда перепуганный насмерть Люциус немедленно вытащил его заклинанием, кажется, левитации, а потом они очень быстро бежали к замку и до ночи уже не высовывались из гостиной — пока разъярённый завхоз разыскивал тех идиотов, что вздумали сунуться в озеро в брачный период… кого-то там, Уолден не запомнил, а Люциус просто ужасно ругался.
Нарцисса смеялась и говорила, что она в них обоих верит. Это было, безусловно, невероятно приятно, но очень и очень осложняло жизнь обоим — потому что теперь стало практически делом чести.
А честь, несомненно, нужно было блюсти.
Уолден честно пытался представить себе это «ничто» — представлять путь было проще — получалась почему-то пахнущая пылью темнота, идти в которую совершенно не хотелось. Ну и, соответственно, не получалось.
И вот с таким вот… навыком Уолден и аппарировал три дня назад от ауроров, к которым совершенно пьяный и чем-то ужасно довольный Малфой зачем-то полез сперва с оскорблениями, а затем и с побоями. И это ещё хорошо, что ауроры те тоже были пьяны не меньше.
Каким чудом они посреди леса оказались именно в избушке — Макнейр, конечно, не знал. Беда была в том, что он впервые аппарировал вместе с кем-то — плюс этот кто-то аппарировать абсолютно не желал и активно сопротивлялся. В целом, учитывая обстоятельства, результат можно было считать вполне приемлемым — и всё же Люциус пострадал. Причём, что самое обидное, не при аппарации — это было бы хотя бы понятно — а при падении с крыши, куда они приземлились.
Вернее, пострадали-то они оба, но Уолден был хотя бы сам виноват, а вот Малфой попал ни за что.
Во время падения они оба что-то сломали: Макнейр — свою палочку, а Люциус — руку. Правую.
Самое забавное, что они оба искренне убеждены, что другой пострадал больше: Люциус вообще как узнал о сломанной палочке — побелел хуже, чем когда Уолден сооружал ему шину. Объяснить ему, что никакой катастрофы, на его взгляд, не случилось, Макнейр так и не смог, хотя и пытался. Потому что ну что палочка? Жалко её, конечно… но ведь всегда же можно купить новую, это же просто инструмент. Услышав про «инструмент», Малфой разорался о том, что вот поэтому и нельзя принимать в школу незнамо кого, потому что вот понаберут полукровок — а те даже и не…
Он вдруг краснеет и замолкает — Уолден даже пугается, не стало ли ему от этих всех воплей плохо.
— Извини, — говорит Малфой. — Как-то я… был неправ.
— Да ладно, — удивлённо соглашается Уолли. Он вообще не понимает, за что тот извиняется, но сейчас ему кажется проще согласиться, чем спорить.
— Не обижайся, — повторяет Малфой. — Я это… вообще. Абстрактно. Не про тебя.
— Да нормально всё, — пожимает плечами тот. — Как рука-то?
Малфой вздыхает и говорит тоже почему-то смущённо:
— Болит. Сильно. Но терпимо. Ты знаешь, где мы?
— Понятия не имею, — искренне отвечает Уолден.
— Ты хоть куда аппарировал-то? — безнадёжно интересуется Малфой.
— Вообще-то в Запретный лес. На опушку.
Они переглядываются, не зная, что хуже: промахнуться немного и, соответственно, сидеть сейчас посреди Запретного леса — или оказаться где-нибудь в центральной Британии. А то ещё и, не приведи Мерлин, на континенте.
— Тут вообще есть что-нибудь? Вода хотя бы какая-то… пить очень хочется, — говорит Люциус.
Конечно, хочется — так надраться.
— Должна быть, — задумчиво рассуждает Макнейр. — Я полагаю, раз дом есть — должна быть и вода.
— Почему это? — удивляется Люциус. Он сидит на чем-то вроде кровати с брошенным сверху набитым то ли сеном, то ли соломой тюфяком.
— Ну как, — в свою очередь удивляется Уолден. — Рядом с домом всегда есть вода. Если не ушла, конечно.
— Ну так найди её, что ли, — с досадой требует Малфой. — Да не стой ты столбом, Мерлина ради!
Страница 2 из 5
