Путь в ничто или Об особенностях восприятия терминологии

Макнейр кивает и выходит — действительно, следовало поискать воду, а ещё было бы здорово найти какую-нибудь еду.

После обследования окрестностей он возвращается с кувшином воды (вода нашлась в виде расчищенного родника совсем рядом, а кувшин отыскал в доме).

— Пока вот, — он отдаёт кувшин Люциусу. — Еды сейчас нет, но я поищу. Огонь развести надо, замёрзнем к чёрту…

— Огонь развести? — ехидно повторяет Малфой, залпом жадно выпив, кажется, чуть ли не полкувшина. — Да ну? А как, позволь поинтересоваться? У тебя палочки нет, у меня рука сломана, а левой я колдовать не буду — не пробовал никогда и даже не собираюсь сейчас начинать! Есть идеи?

— Да камней же полно, — удивляется Макнейр. — И нож у меня есть… я пойду поищу, чем топить.

— При чём здесь камни и нож? — кричит ему вслед Люциус, но тот даже не останавливается.

Сушняка поблизости не обнаруживается — зато он находит тропинку. Еле заметную, но этого и достаточно: если пойти по ней, то рано или поздно куда-нибудь выйдешь… надо дождаться утра — и попробовать.

Вернувшись с приличной охапкой хвороста, Макнейр складывает его у входа, берёт одну из веток, садится на какой-то… кажется, это была старая большая перевёрнутая вверх дном корзина — достаёт нож и принимается состругивать с ветки кору.

— И что ты делаешь? — Люциус, конечно, утерпеть не может: подходит к нему, наклоняется, разглядывая.

— Сначала лучину, — объясняет тот. — А то не видно же ни черта. Потом поищу, где и как тут огонь разводят — должно же быть какое-то место.

— А как ты собираешься его разжигать? — теперь в его голосе слышен скорей интерес, чем насмешка.

— Увидишь. Садись, кстати, — он встаёт, уступая ему своё место и садясь прямо на пол.

— Да ладно тебе, — Малфой неожиданно тоже садится на пол рядом с ним. — Не в школе. Оба виноваты. Вообще-то… спасибо тебе. Наверное. Особенно если мы отсюда всё-таки выберемся. Отец бы мне голову оторвал за такое… сам не знаю, что на меня нашло.

— Пить надо меньше, — хмыкает Уолден. — Вот не окажется однажды меня рядом — вляпаешься в какое-нибудь такое дерьмо…

— А ты не повторяй за Руди, — мгновенно отрезает тот. — Ты не Лейстранж, тебе не к лицу так ругаться.

Макнейр только вздыхает и молча продолжает строгать кору и откалывать от ствола тонкие палочки. Видимо, Малфой истолковывает его молчание по-своему:

— Ладно тебе, — примирительно говорит он. — Но в самом деле, одно дело, когда ты из двадцати восьми — и другое, когда… просто волшебник. В первом случае это оригинально — а во втором случае грубо и от дурного воспитания. Понимаешь?

— А по-моему, дерьмо есть дерьмо — хоть у двадцати восьми, хоть у маггла, — философски говорит тот. — Так, вроде должно хватить… давай покажу, как разводят огонь. У тебя, кстати, пергамента нет случайно? Ненужного?

— Есть, — тот роется левой рукой в карманах и вытаскивает смятый лист.

— Это что? Вдруг что важное?

— Мерлин с ним, — машет рукой Люциус, — холодно как в фамильном склепе… давай уже.

Уолден отрывает часть пергамента, сворачивает его в трубку, засовывает туда пучок сухой травы, сосновых иголок и наструганную кору, потом устраивает всё это на ветках побольше, берёт нож и камень и резко чиркает по нему лезвием. В первый раз ничего не происходит — но во второй из-под удара летят искры, падают на травинки и иголки — и те вспыхивают крохотными сперва огоньками.

Вскоре у них уже есть несколько зажжённых лучинок, и Уолден, взяв одну, приступает к осмотру их временного убежища. Малфой остаётся на месте, следя за ним с очень странным выражением лица.

— Ага… ну вот, печка. Нормальная старая печь… сейчас согреемся.

— Научишь меня? — спрашивает Люциус.

— Чему? — удивляется Уолден, с некоторым трудом поднимая заевшую задвижку на дверце.

— Всему этому. Это безобразие, что ты знаешь что-то, чего не знаю я! — он смеётся.

— Да научу, если хочешь, — пожимает плечами тот. — Только тут нет никакой магии… одно сплошное магглянство. Ты уверен?

— Ну я же извинился уже! — с досадой говорит Люциус. — Не пинай.

— Да я, — он так удивляется, что даже оборачивается. — Я ничего… кстати, хочешь? — он вынимает из кармана какой-то свёрток. — Я пока тебя ждал — зашёл купить сладостей для Нарциссы. Но она, наверное, простит нас и поймёт.

Люциус вздыхает.

— Простит, конечно… там что, шоколад?

Макнейр кивает.

— Удачно… хоть поедим. Но я пока что не голоден, давай на утро оставим.

— Я там видел тропинку — думаю, завтра мы куда-нибудь выйдем, — оптимистично предполагает Уолден.

… Однако они не вышли. Тропинка достаточно быстро истончилась, и им пришлось возвращаться по ней обратно.

Вот так они и сидели в этой проклятой избушке уже третий день.