Фандом: Гарри Поттер. Что бывает, если учитель слишком любит образы, приятель — слишком начитан, а ты для них слишком прост.
Добавить в моё избранное
17 мин, 4 сек 17401
Уолден лазал на дерево, но не сумел долезть достаточно высоко, чтобы разглядеть что-то сквозь кроны деревьев. Да и Люциус, всё обдумав, объявил, что разумнее всего, раз уж они так попались, просто сидеть на месте и ждать, пока их найдут.
— Отец меня где угодно отыщет, — невесело говорит он. — И голову оторвёт. Тут тебя точно повезло больше.
— Не считая того, что тебе всё опять сойдёт с рук, а меня, вероятно, из школы выкинут.
Люциус даже оскорбляется:
— С ума сошёл? Я скажу, разумеется, что это я тебя уговорил пойти со мной — а потом сам с тобой аппарировал. Тебе ничего не будет — ну накажут, конечно… но меня-то из школы не выгонят, а раз моя вина больше — не смогут и тебя. Вот ещё. И палочка с меня, — добавляет он категорично, а на попытку ему возразить режет: — Даже не думай! Я сказал — с меня, значит, с меня. А то я отцу своему ещё и это расскажу — он тебе тогда сам её купит, хочешь?
— Нет, спасибо, — ёжится Уолден. Старший Малфой всегда вызывает у него совершенно мучительное чувство неловкости, и общаться с ним лишний раз, да ещё и подобным образом он совсем не желает.
Однако ему всё же приходится. Потому что Люциус, как всегда, оказывается прав, и находит их на исходе третьего дня именно Абраксас Малфой. Войдя в хижину, он останавливается на пороге и, оглядев притихших юнцов, спрашивает:
— Кто аппарировал?
— Я, — очень убедительно говорит ему Люциус, но с отцом этот номер не проходит.
— У вас проблема с аппарацией, мистер Макнейр? — вежливо и даже дружелюбно интересуется он у мнущегося Уолдена. — А с тобой мы дома поговорим, — обещает он сыну. — Для начала объяснишь мне происхождение авроратского штрафа, — Люциус закусывает губы, а Абраксас с прежним дружелюбием обращается к Макнейру: — Итак, молодой человек? Я не собираюсь обсуждать этот вопрос со школьным директором, если вас это интересует.
— Спасибо, — искренне говорит Уолден. — Это я виноват, на самом деле. Я аппарировал. У меня… плохо получается с направлением.
— Виноваты оба, — отмахивается тот, — да я вам не суд. Что именно получается плохо? В чём проблема?
— В ничто, — мучительно краснея, почти шёпотом отвечает Уолден.
— В чём?! — недоверчиво переспрашивает Абраксас.
— В ничто, — с трудом заставляет себя повторить громче Уолден, чувствуя себя абсолютнейшим идиотом. — И в пути туда.
— Вы, молодой человек, вообще, о чём? — Абраксас наколдовывает себе и им стулья. — Какое ничто? Какой путь?!
— Ну, аппарация, — ох, как же ему хочется куда-нибудь убежать! Пусть даже к директору школы и пусть даже признаться. Во всём. За все годы учёбы. — Нацеленность-настойчивость-неспешность — и путь в ничто.
— Это кто же вам такое сказал? — изумлённо интересуется у него Абраксас.
— Учитель… нас так учат. А что не так?
— И, — губы отца Люциуса дрожат в едва сдерживаемой улыбке, — что именно вы делаете, когда аппарируете? Можете мне описать?
— Ну как что, — да лучше бы он ещё десять экзаменов сдал! Даже по зельям. Или по той же аппарации. — Представляю место. Чувствую, как сильно мне туда надо. Медленно и плавно поворачиваюсь на месте. Пытаюсь представить себе ничто и увидеть туда путь.
— Храни нас Мерлин от идиотов учёных — а с остальными мы разберёмся как-нибудь сами, — хохочет Абраксас. — Уолден, мальчик мой, ну нельзя же понимать всё так буквально… забудьте вы это ничто к Мордреду, да и путь туда же, — он смеётся и качает головой. — Идите сюда, — он встаёт. — Я вас сейчас научу, всё совсем просто. А тебе в голову товарищу помочь не пришло? — упрекает он сына.
Тот супится, и Макнейр спешит за него заступиться:
— Конечно, пришло! Он мне даже коаны принёс…
— Что?! — Абраксас буквально задыхается от смеха. — Люциус! Это правда?
— Я пытался помочь, — хмуро говорит тот. — Пытался объяснить, что такое ничто. А кто это лучше даосов знает?
— Моргана и Мерлин, — Абраксас картинно хватается за голову, — столько лет прошло — и я только сейчас узнаю, что мой наследник… Люциус, тебе тоже нужно объяснять, что такое аллегория?
— Да почему аллегория-то? — вспыхивает тот — Это же правда! Так и есть: сосредоточиться, представить, крутануться… убрать всё, что между тобой и местом, превратить их в ничто — и туда!
Сказанное только что Люциусом настолько отличается от всего того, что тот объяснял ему прежде, что смолчать Уолдену выдержки и сообразительности хватает — а вот взгляд потрясённый он не удерживает. И Абраксас, конечно же, замечает его.
— Видите, мальчики, как становится всё понятно и просто, если всё описывать простыми и понятными терминами, — весело говорит он. — Отлично сформулировал, Люциус, — хвалит он сына, — жаль, так поздно… хотя коаны почитать, конечно, полезно. И как они вам? — вновь обращается он к Уолдену.
— Коаны? — переспрашивает тот.
— Отец меня где угодно отыщет, — невесело говорит он. — И голову оторвёт. Тут тебя точно повезло больше.
— Не считая того, что тебе всё опять сойдёт с рук, а меня, вероятно, из школы выкинут.
Люциус даже оскорбляется:
— С ума сошёл? Я скажу, разумеется, что это я тебя уговорил пойти со мной — а потом сам с тобой аппарировал. Тебе ничего не будет — ну накажут, конечно… но меня-то из школы не выгонят, а раз моя вина больше — не смогут и тебя. Вот ещё. И палочка с меня, — добавляет он категорично, а на попытку ему возразить режет: — Даже не думай! Я сказал — с меня, значит, с меня. А то я отцу своему ещё и это расскажу — он тебе тогда сам её купит, хочешь?
— Нет, спасибо, — ёжится Уолден. Старший Малфой всегда вызывает у него совершенно мучительное чувство неловкости, и общаться с ним лишний раз, да ещё и подобным образом он совсем не желает.
Однако ему всё же приходится. Потому что Люциус, как всегда, оказывается прав, и находит их на исходе третьего дня именно Абраксас Малфой. Войдя в хижину, он останавливается на пороге и, оглядев притихших юнцов, спрашивает:
— Кто аппарировал?
— Я, — очень убедительно говорит ему Люциус, но с отцом этот номер не проходит.
— У вас проблема с аппарацией, мистер Макнейр? — вежливо и даже дружелюбно интересуется он у мнущегося Уолдена. — А с тобой мы дома поговорим, — обещает он сыну. — Для начала объяснишь мне происхождение авроратского штрафа, — Люциус закусывает губы, а Абраксас с прежним дружелюбием обращается к Макнейру: — Итак, молодой человек? Я не собираюсь обсуждать этот вопрос со школьным директором, если вас это интересует.
— Спасибо, — искренне говорит Уолден. — Это я виноват, на самом деле. Я аппарировал. У меня… плохо получается с направлением.
— Виноваты оба, — отмахивается тот, — да я вам не суд. Что именно получается плохо? В чём проблема?
— В ничто, — мучительно краснея, почти шёпотом отвечает Уолден.
— В чём?! — недоверчиво переспрашивает Абраксас.
— В ничто, — с трудом заставляет себя повторить громче Уолден, чувствуя себя абсолютнейшим идиотом. — И в пути туда.
— Вы, молодой человек, вообще, о чём? — Абраксас наколдовывает себе и им стулья. — Какое ничто? Какой путь?!
— Ну, аппарация, — ох, как же ему хочется куда-нибудь убежать! Пусть даже к директору школы и пусть даже признаться. Во всём. За все годы учёбы. — Нацеленность-настойчивость-неспешность — и путь в ничто.
— Это кто же вам такое сказал? — изумлённо интересуется у него Абраксас.
— Учитель… нас так учат. А что не так?
— И, — губы отца Люциуса дрожат в едва сдерживаемой улыбке, — что именно вы делаете, когда аппарируете? Можете мне описать?
— Ну как что, — да лучше бы он ещё десять экзаменов сдал! Даже по зельям. Или по той же аппарации. — Представляю место. Чувствую, как сильно мне туда надо. Медленно и плавно поворачиваюсь на месте. Пытаюсь представить себе ничто и увидеть туда путь.
— Храни нас Мерлин от идиотов учёных — а с остальными мы разберёмся как-нибудь сами, — хохочет Абраксас. — Уолден, мальчик мой, ну нельзя же понимать всё так буквально… забудьте вы это ничто к Мордреду, да и путь туда же, — он смеётся и качает головой. — Идите сюда, — он встаёт. — Я вас сейчас научу, всё совсем просто. А тебе в голову товарищу помочь не пришло? — упрекает он сына.
Тот супится, и Макнейр спешит за него заступиться:
— Конечно, пришло! Он мне даже коаны принёс…
— Что?! — Абраксас буквально задыхается от смеха. — Люциус! Это правда?
— Я пытался помочь, — хмуро говорит тот. — Пытался объяснить, что такое ничто. А кто это лучше даосов знает?
— Моргана и Мерлин, — Абраксас картинно хватается за голову, — столько лет прошло — и я только сейчас узнаю, что мой наследник… Люциус, тебе тоже нужно объяснять, что такое аллегория?
— Да почему аллегория-то? — вспыхивает тот — Это же правда! Так и есть: сосредоточиться, представить, крутануться… убрать всё, что между тобой и местом, превратить их в ничто — и туда!
Сказанное только что Люциусом настолько отличается от всего того, что тот объяснял ему прежде, что смолчать Уолдену выдержки и сообразительности хватает — а вот взгляд потрясённый он не удерживает. И Абраксас, конечно же, замечает его.
— Видите, мальчики, как становится всё понятно и просто, если всё описывать простыми и понятными терминами, — весело говорит он. — Отлично сформулировал, Люциус, — хвалит он сына, — жаль, так поздно… хотя коаны почитать, конечно, полезно. И как они вам? — вновь обращается он к Уолдену.
— Коаны? — переспрашивает тот.
Страница 4 из 5
