Положить на гравитацию

— Давай сюда свой чип.

Наземникус ставит за банку цену в десять галлеонов, сварливо добавляя, что это он еще расщедрился по старой дружбе. Разводит короткопалыми ручками и заявляет, что на этом торг окончен:

— Грейнджер, без лицензии ты больше не получишь! Либо у меня за десять, либо в подворотне за три.

— Флетчер… — в Гермионе вскипает гнев, царапается в горле крепким ругательством. Она смотрит в близко посаженные глазки Наземникуса, но понимает, что спорить бесполезно. Можно стоять посреди самой наводненной автострады Лондона и ждать, что дизельники, несущиеся со скоростью сто пятьдесят километров в час, затормозят и не собьют ее — только это сравнимо с ожиданием от Наземникуса понимания и человечности.

— Мне жаль, — говорит он, делая знак бармену, чтобы налил ему еще порцию огненного виски.

Наглая ложь.

— Может, в следующий раз.

Будет то же самое.

Гермиона сцепляет зубы, ставит банку Наземникусу на колени и протягивает ему свой чип, зажимая его корпус пальцами. Бесполезный жест, белизну не скрыть, как ни пытайся, — чип показывает пустое брюхо, когда Наземникус соединяет его со своим и торопливо переводит деньги.

По его губам расползается довольная ухмылка, а банка быстро убирается в потрепанный чемодан.

— Бывайте, мисс Грейнджер.

— И тебе не хворать, старый хер, — бурчит она недовольно, отходя в сторону и оглядываясь в поисках свободного места. В «Котле» она не бывала давно, да и расставание с любовным творением, на которое потрачено немало сил и времени, внушает ей неясную печаль. Никакого патента, никакого индивидуального права. Ей не светит ничего, кроме жалких грошей — трети того, что маги с лицензией получают за самые бездарные свои вещицы.

На часах лишь шесть вечера, но в баре уже не протолкнуться. Шумная компания в дальнем углу играет во взрывной покер, многие маги ужинают после рабочего дня, кто-то пытается толкнуть товар. Между ног людей услужливыми тенями шастают дроны-уборщики.

Гермиона чувствует себя одной из них — незаметной, ненужной.

Ей хочется — до боли, до обидного — забыться хотя бы на ночь, выпить и отвлечься от проблем. На душе становится гадко, и «Плюнь на Наземникуса» отступает перед решительным«Неважно, что произойдет. Сегодняшний день не для привычных правил».

— Ты бы не светила так откровенно своим чипом, — кто-то берет Гермиону за руку, ту самую, в которой она все еще сжимает цепочку, осторожно разжимает пальцы и отправляет чип за ворот ее майки. — Здесь недолюбливают людей без метки.

Гермиона оборачивается и обнаруживает перед собой высокого черноволосого парня с очками в прямоугольной оправе. Он смотрит на нее со смесью интереса и легкой насмешки в зеленых сощуренных глазах, и Грейнджер решает, что парень ей не нравится.

— Гарри Поттер, — представляется он и возвращается на высокий табурет перед барной стойкой. Тянется к своему бокалу с текилой и жестом подзывает бармена. — Эй, Том, налей даме.

— Гермиона Грейнджер, — она все же решает, что выпивка за чужой счет будет отличным началом ее ночи вне привычных рамок, и садится на табурет рядом, искоса поглядывая на нового знакомого — футболка и мешковатые джинсы говорят о том, что он постоялец «Котла». — И как живется в ненависти к магам без лицензии?

Гарри вздергивает брови.

— Ненависти? — смакует слово, перекатывая его на языке. — Высоко берешь. Мне все равно.

Бармен приносит текилу, и Гермиона хватается за ножку бокала с такой жадностью, что чуть не опрокидывает холодный напиток на себя. Глотает неумело и помногу, морщась с непривычки от режущей горло горечи.

— С чего бы это?

— Насмотрелся всякого, — пожимает плечами Гарри. Он наблюдает за ее попытками напиться со сдержанным весельем, но заказывает у бармена еще, не говоря ни слова.

— Например? — Гермионе не нужен разговор, ей нужно чем-то занять рот, рвущийся говорить. И в то же время, тема отзывается в ней легким покалыванием, болезненным зудом где-то на самом краю сознания. Борьба между желанием оставить проблемы в стороне и нестерпимой необходимостью их обсудить.

— Гонялся за одним, — лицо Гарри мрачнеет. Совсем мальчишка, не старше и не младше ее, он кажется в этот момент по-настоящему потрепанным жизнью. — Том Реддл. Знаешь, что он делал?

Гермиона отставляет вновь опустевший бокал. Ее подташнивает, и пить уже не хочется. А интерес к рассказу Гарри только растет, поэтому она пожимает плечами.

— Воровал чужие. Убивал магов и присваивал их чипы себе, — произносит Гарри с нажимом.

У Гермионы невольно вырывается скептический смешок.

— Невозможно, — бросает она. — Лицензия присуждается одному чипу, а чип завязан на жизнь одного конкретного человека. Как только человек умирает, чип утрачивает действительность, а вместе с ним пропадает лицензия.