Шаг в сторону

Вечером вернулся из командировки Фрэнк. Неожиданно, на неделю раньше, он вошёл в квартиру таким счастливым и беззаботным, что мне стало завидно. Я смотрела на него как на пришельца с другой планеты, не зная, что сказать и куда деть от стыда глаза. Я его обманула и предала — об этом нельзя забывать. Но почему-то именно сейчас мне хотелось немного человеческого тепла, заботы и понимания. Хотелось, чтобы вернулся тот Фрэнк, с которым мы рисовали карикатуры на преподавателей, ели сэндвичи и могли часами болтать о всяких глупостях. Быть просто самими собою. Быть счастливыми.

Я не удержалась и разрыдалась, закрыв лицо ладонями.

— Ну что ты, моя хорошая? Не плачь! — шептал он, обнимая меня и гладя рукой по волосам, как маленького ребенка.

Мужу было удобно плакаться в жилетку — он всегда готов выслушать и помочь. Фрэнк Лонгботтом — настоящий рыцарь, жаль только, что я никак не подходила на роль его леди.

— Смешная ты, — произнес муж, делая глоток из чашки. Он всегда пил только чёрный чай без сахара.

— Почему?

— Потому что плачешь, когда всё хорошо.

Протянув руку, он переплёл наши пальцы. На его добром, простодушном лице играла тёплая улыбка. Я понимала, что Фрэнк искренне хотел мне помочь разобраться с проблемой, но я не смела просить у него помощи, ведь речь шла о Барти.

Опустив голову, я невесело усмехнулась.

— Нельзя помочь всем, — сказала я.

— А тебе?

— Мне помощь не нужна.

— Алиса, почему ты отгораживаешься от меня? — в его голосе слышалась обида. Неужели Фрэнк не понимал, что мы уже давным-давно отдалились друг от друга?

Я хотела ответить ему, что нет, я не отгораживаюсь. Успокоить и заверить, что я его люблю и всё ещё нуждаюсь в его крепких объятиях, но не смогла. Просто поняла, что обманывать мужа подло. Мосты, связывающие нас, тлели долгое время, но сейчас вспыхнули ярким пламенем. Они на глазах истончались и превращались в пепел.

— Посмотри на меня, Алиса, — попросил Фрэнк.

Я подчинилась и, глядя в родные глаза, вдруг поняла, что старые мосты сгорели ещё тогда, когда я впервые шагнула в сторону Барти. Я не споткнулась и не допустила ошибки, лишь прожила кусочек жизни с другим, но не менее дорогим мне человеком. А сейчас, опять делая шаг в сторону, я возвратилась к тому, с чего начала. Ну и что, что пути назад не было? Я — нет, мы! — пойдём вперёд и создадим новые мосты и новую жизнь.

С Краучем я встретилась спустя неделю. Он стоял на противоположной стороне улицы и тоскливо смотрел на меня. Выглядел он неопрятно, под глазами залегли глубокие тени. Хотя Барти был усталым, рассеянным и нелепым в своей рабочей мантии, меня всё равно тянуло к нему.

Перейдя через дорогу, я замерла в шаге от него.

— Я скучал, — Барти первым нарушил тишину.

— Я тоже, — призналась я. — Нам надо поговорить.

Он кивнул и, взяв меня за руку, повёл в сторону кафе.

— Блинчики с джемом? — улыбнулась я.

Он отрицательно покачал головой и сказал:

— Нет аппетита.

Войдя в помещение, я тут же попала в обволакивающие объятия сотни разнообразных запахов. Корица, ваниль, горький шоколад, кофе, жжёный сахар, клубника и персик — всё это было лишь малой долей того великолепия, которое нас окружило.

Мы сели за дальний столик и заказали по чашке кофе. Молчали долго, лишь украдкой поглядывая друг на друга. Хотелось рассказать Барти так много всего, поделиться планами на будущее, но что-то меня останавливало. Возможно, это был взгляд, колкий и чужой. Или же горькая складка в уголке рта — раньше её не было. Длинный нос заострился ещё больше, и в облике Крауча стало проглядывать что-то птичье.

— Значит, это конец, — он первым нарушил молчание.

— Мы знали, что это было временно.

Я пожала плечами, уткнувшись взглядом в чашку с ароматным напитком.

— И ты в это до сих пор веришь?

Мне на мгновение показалось, что самообладание подвело Барти и в его голосе прозвучало раздражение.

— Фрэнк… Я больше не хочу его обманывать. Мне кажется, — я запнулась, — нет, я уверена, что мы можем начать всё сначала. Мы уже начали!

— Ты оправдываешься. Прекрати, это звучит жалко.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вспылила я, повысив голос.

— Правду, — признался Барти.

Я сглотнула и беспомощно посмотрела на него. Как? Здесь было так много людей и лишних ушей, что я не могла рисковать, говоря об этом вслух. Вместо слов я сжала его левое предплечье. Там, где была метка, и, внимательно посмотрев в его глаза, сказала:

— Я знаю, — сжав его руку сильнее, продолжила: — У рубашки оторвались пуговицы, и я видела её тем утром.

Крауч сглотнул и невесело улыбнулся. Неужели он подумал, что я его сдам аврорату?

— Я никому не скажу. Не могу — это ведь ты.

— Я? И что с того?