Фандом: Сверхъестественное. Полумрак в баре прячет глаза, прячет потухший взгляд и израненное сердце старшего сына Мэри Винчестер, о существовании которого, кажется, все забыли.
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 4055
Люди в лучшем баре округа слишком уж разговорчивы после пятой рюмки виски и знают друг друга как свои пять пальцев.
Сын Мэри Винчестер, говорят они, толковый малый, с головой на плечах. Ему пророчат большое будущее на адвокатском поприще.
Дин прячет невольную гордую улыбку за горлышком бутылки — он всегда и думал, что Сэм встанет на защиту маленьких и слабых, его чрезвычайно трепетавший над справедливостью младший брат.
Сын Мэри Винчестер, говорят они. Сын — не младший сын.
Полумрак в баре прячет глаза, прячет потухший взгляд и израненное сердце старшего сына Мэри Винчестер, о существовании которого, кажется, все забыли.
Через полтора года он делает новую ошибку, подставляется как неопытный ребенок, в результате чего его по всей стране объявляют в розыск. Он узнает об этом от Бобби, который с необычайно мрачным лицом включает телевизор и показывает ему его же фоторобот на весь экран, в новостной сводке Финикса об убийстве двадцатитрехлетней девушки. Дин вспоминает ее сразу, Линду, с ней он провел одну славную ночь неделю назад, а потом уехал в Санта-Фе на новую охоту. Ему не нужно много времени, чтобы понять, что, вероятнее всего, их застукал ее бывший (если она не врала, твердя ему, что свободна, как ветер в поле), одновременно с этим оборотень — и решил отомстить сразу обоим.
Так что теперь она мертва, а он — беглый преступник, скрывающийся от возмездия за убийство, которого не совершал, и он ее не спас — более того, оказался повинен в ее смерти. Это не прибавляет настроения ни ему, ни Бобби. Теперь Дину приходится охотиться очень осторожно, и на всякий случай только в восточной части страны, где вероятность того, что его узнают, намного меньше.
Все почти что остается прежним, кроме того, что его сердце прогибается под тяжестью новой вины.
Он все так же гоняет по штатам, по возможности объезжая Канзас, уничтожает тварь за тварью, чаще всего один, иногда вместе с Бобби, все так же проводит свои спокойные дни на диване в их доме. Рамсфилд научился давать сдачи Осборну, и теперь они сохраняют принципиальный нейтралитет. Оззи, кажется, стал еще наглее и здоровее, но неизменно рад Дину, когда тот заявляется на порог после недельных охот.
Дину двадцать шесть, когда он, сам не понимая как, вновь оказывается в Лоуренсе, прячется за деревьями будто нашкодивший школьник, точно так же, как семь, восемь лет назад. Притаившись, он издалека наблюдает за всем семейством Винчестеров, устроившим барбекю во дворе; которое, оказывается, пополнилось еще одним человеком. То, что Сэм женился, Дин знал, слухи об их огромной свадебной гулянке еще довольно громко гудели по округу. И в глубине души он был рад тому, что узнал об этом уже после свадьбы, потому что был уверен, что не смог бы не приехать, чтобы хоть издали взглянуть на своего младшего братишку в костюме жениха с прилизанными волосами, его такого уже взрослого, серьезного братишку. Ему никто не был бы рад.
Но рождение своей племянницы Дин пропускает на полтора года. Чуть улыбаясь, он с нежностью разглядывает маленькую девчушку на руках Джессики, Аманду, как он понимает из их разговора, подмечая, как она похожа на Сэмми. Дин видит, какими яркими глазами Сэм смотрит на своих жену и дочь, как тепло им улыбается мать, и их искреннее, ничем не замутненное счастье разливается по нему теплым шелком.
Сэм вдруг поднимает взгляд в его сторону, и Дин еле успевает отскочить обратно за ствол. Его бешено стучащее сердце замедляет темп, когда он убеждается, что брат его не заметил. Он остается понаблюдать за ними еще немного, выжигает эту умиротворенную картинку у себя на сетчатке, чтобы просматривать ее в особенно темные ночи.
Сердце окончательно успокаивается и тихо стучит — не для них, им не нужно его сердце, преданное ими же, — но ради них.
Третий раз за десять лет, что он охотится и живет с Бобби, ему достается настолько, что его приходится везти на неотложке в больницу, и Бобби в этот момент слишком плевать на то, что прямо из больницы Дина могут загрести в обезьянник. Он надеется на удачу и еще на что-то, во что начинаешь верить лишь в самые отчаянные моменты.
Ничего нового, совершенно, для Дина это был десятый по счету вендиго, как минимум, но оказалось, что там был и одиннадцатый, и двенадцатый… Девушку и остальную ее группу он спасает, но сам подставляется под удар, и в результате — больничная койка, ИВЛ и сердце, стучащее еле-еле, с перебоями.
Очнувшись через несколько дней, Дин обнаруживает Бобби, сидящего у его постели, судя по его измученному виду — сутками, небольшой серебряный кулон в виде ключика на цепочке и мятый листок со словами «Когда-нибудь ты откроешь свое сердце» в своей ладони. Он долго смотрит на ключик неподвижным взглядом и после никогда не надевает, но носит всегда с собой во внутреннем кармане рубашки.
Что-то в нем трещит по швам в тот день.
Сын Мэри Винчестер, говорят они, толковый малый, с головой на плечах. Ему пророчат большое будущее на адвокатском поприще.
Дин прячет невольную гордую улыбку за горлышком бутылки — он всегда и думал, что Сэм встанет на защиту маленьких и слабых, его чрезвычайно трепетавший над справедливостью младший брат.
Сын Мэри Винчестер, говорят они. Сын — не младший сын.
Полумрак в баре прячет глаза, прячет потухший взгляд и израненное сердце старшего сына Мэри Винчестер, о существовании которого, кажется, все забыли.
Через полтора года он делает новую ошибку, подставляется как неопытный ребенок, в результате чего его по всей стране объявляют в розыск. Он узнает об этом от Бобби, который с необычайно мрачным лицом включает телевизор и показывает ему его же фоторобот на весь экран, в новостной сводке Финикса об убийстве двадцатитрехлетней девушки. Дин вспоминает ее сразу, Линду, с ней он провел одну славную ночь неделю назад, а потом уехал в Санта-Фе на новую охоту. Ему не нужно много времени, чтобы понять, что, вероятнее всего, их застукал ее бывший (если она не врала, твердя ему, что свободна, как ветер в поле), одновременно с этим оборотень — и решил отомстить сразу обоим.
Так что теперь она мертва, а он — беглый преступник, скрывающийся от возмездия за убийство, которого не совершал, и он ее не спас — более того, оказался повинен в ее смерти. Это не прибавляет настроения ни ему, ни Бобби. Теперь Дину приходится охотиться очень осторожно, и на всякий случай только в восточной части страны, где вероятность того, что его узнают, намного меньше.
Все почти что остается прежним, кроме того, что его сердце прогибается под тяжестью новой вины.
Он все так же гоняет по штатам, по возможности объезжая Канзас, уничтожает тварь за тварью, чаще всего один, иногда вместе с Бобби, все так же проводит свои спокойные дни на диване в их доме. Рамсфилд научился давать сдачи Осборну, и теперь они сохраняют принципиальный нейтралитет. Оззи, кажется, стал еще наглее и здоровее, но неизменно рад Дину, когда тот заявляется на порог после недельных охот.
Дину двадцать шесть, когда он, сам не понимая как, вновь оказывается в Лоуренсе, прячется за деревьями будто нашкодивший школьник, точно так же, как семь, восемь лет назад. Притаившись, он издалека наблюдает за всем семейством Винчестеров, устроившим барбекю во дворе; которое, оказывается, пополнилось еще одним человеком. То, что Сэм женился, Дин знал, слухи об их огромной свадебной гулянке еще довольно громко гудели по округу. И в глубине души он был рад тому, что узнал об этом уже после свадьбы, потому что был уверен, что не смог бы не приехать, чтобы хоть издали взглянуть на своего младшего братишку в костюме жениха с прилизанными волосами, его такого уже взрослого, серьезного братишку. Ему никто не был бы рад.
Но рождение своей племянницы Дин пропускает на полтора года. Чуть улыбаясь, он с нежностью разглядывает маленькую девчушку на руках Джессики, Аманду, как он понимает из их разговора, подмечая, как она похожа на Сэмми. Дин видит, какими яркими глазами Сэм смотрит на своих жену и дочь, как тепло им улыбается мать, и их искреннее, ничем не замутненное счастье разливается по нему теплым шелком.
Сэм вдруг поднимает взгляд в его сторону, и Дин еле успевает отскочить обратно за ствол. Его бешено стучащее сердце замедляет темп, когда он убеждается, что брат его не заметил. Он остается понаблюдать за ними еще немного, выжигает эту умиротворенную картинку у себя на сетчатке, чтобы просматривать ее в особенно темные ночи.
Сердце окончательно успокаивается и тихо стучит — не для них, им не нужно его сердце, преданное ими же, — но ради них.
Третий раз за десять лет, что он охотится и живет с Бобби, ему достается настолько, что его приходится везти на неотложке в больницу, и Бобби в этот момент слишком плевать на то, что прямо из больницы Дина могут загрести в обезьянник. Он надеется на удачу и еще на что-то, во что начинаешь верить лишь в самые отчаянные моменты.
Ничего нового, совершенно, для Дина это был десятый по счету вендиго, как минимум, но оказалось, что там был и одиннадцатый, и двенадцатый… Девушку и остальную ее группу он спасает, но сам подставляется под удар, и в результате — больничная койка, ИВЛ и сердце, стучащее еле-еле, с перебоями.
Очнувшись через несколько дней, Дин обнаруживает Бобби, сидящего у его постели, судя по его измученному виду — сутками, небольшой серебряный кулон в виде ключика на цепочке и мятый листок со словами «Когда-нибудь ты откроешь свое сердце» в своей ладони. Он долго смотрит на ключик неподвижным взглядом и после никогда не надевает, но носит всегда с собой во внутреннем кармане рубашки.
Что-то в нем трещит по швам в тот день.
Страница 6 из 11
