Фандом: Сверхъестественное. Полумрак в баре прячет глаза, прячет потухший взгляд и израненное сердце старшего сына Мэри Винчестер, о существовании которого, кажется, все забыли.
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 4056
Когда Дин окончательно встает на ноги, Бобби все же рассказывает ему о Желтоглазом, которого выслеживает уже достаточно долгое время. Желтоглазый становится их новой целью, их Большой Охотой, после того как они точно выясняют, что он не просто пешка среди демонов, он их король, который собирает армию. Месяцы они тратят на то, чтобы найти способ его убить, и огромными усилиями им удается достать оружие, которое может прикончить ублюдка, — кольт. Пуль в нем не так уж и много, но на одного хватить должно.
Они узнают об «особенных детях» совершенно случайно, когда им в руки попадается легкая наживка, выкладывающая им почти все планы Желтоглазого как на духу. Дин, узнав об этом, приходит в ярость, а выяснив, что среди планов Демона каким-то образом затерялся его младший брат, он просто в диком бешенстве. Страха почти нет, но ярость, голая и жгучая, охватывает все его существо, стоит ему подумать, что эта тварь тянет когтистые лапы к его брату и, если ничего не сделать, она добьется своего.
Когда эмоции более-менее утихают, Дин вытаскивает из самых-самых глубин памяти что-то смутное о том, что Сэм, будучи совсем маленьким, передвигал предметы силой мысли — телекинез, черт бы его побрал, — но они были тогда еще детьми, чтобы суметь это осознать должным образом. Оно исчезло так же внезапно, как появилось, и казалось, что навсегда, поэтому Дин совершенно забыл об этом.
Возможно, это было больше, чем игра. Намного больше.
Дин сразу ставит Бобби перед фактом: на Охоту они пойдут вместе. Дин готовится к их вылазке так, как даже не готовился к тому, чтобы стать охотником, тренируется дни напролет, постепенно превращаясь в машину для убийств. Бег, стрельба по мишеням, рукопашная, снова бег… Он собирается выйти из этой битвы победителем, любой ценой.
Пару раз Бобби пытается утихомирить его пыл, но стена послушала бы его больше, чем Дин. Так что Бобби смиряется, сжимает зубы и подготавливается так же рьяно, как и Дин. Оба знают, это не тот тип охоты, где ударился разок о стену, посолил и сжег, а потом побежал дальше, путаясь в пыли.
Они знают — это смерть, которая дышит в лицо, обдавая смрадом из пасти, смерть, которая, если вцепится, уже не отпустит, это игра, где будет лишь один проигравший и будет один победитель.
В первый день осени они обнаруживают местоположение Желтоглазого — в Де-Мойне, Айова. Им нужно всего несколько часов, чтоб добраться туда.
Они собираются в дорогу медленно, будто отсрочивая каждый миг, задумываясь о каждой секунде, боясь лишь одного: вернуться в этот дом в одиночку. Кот и пес чувствуют напряжение хозяев, нервно бегают вокруг, не понимая, что происходит.
Дин пишет последние строки в своем дневнике, давая письменную клятву самому себе, долго гладит кота по голове и выходит из дома вслед за Бобби, закрывая за собой дверь.
Он пытается не думать о том, что прощается насовсем.
Желтоглазого они недооценивают, потому что он давно в курсе, что за ним ведется охота и именно ими двумя. Сюрприза не получается, более того — они в полном дерьме. Весь план летит коту под хвост почти с самого начала, у них отбирают все пространство для маневра, несмотря на то, что они разделились, надеясь на фактор внезапности. Бобби лежит на полу у двери, оставленный на закуску, и Дин молится всем Богам, чтобы он был всего лишь оглушен, а не мертв.
— Дин Винчестер… — шепот Желтоглазого похож на шипение змеи. — Или, правильнее сказать, Дин Сингер? Ты ведь пришел сюда убить меня? Дай угадаю, с чего такое рвение… твой братик, верно?
Азазель ходит перед ним туда-сюда, пока он, пришпиленный к стене, беспомощно дергается, как муха в паутине, и ему только остается наблюдать за ним с ненавистью на лице.
— Да… твой братец — интересный фрукт, мне он нравится, — продолжает Демон и, остановившись прямо напротив, поворачивается к нему. Подняв руку, он проводит ладонью по его щеке, чуть царапая ногтями. Дин с омерзением отдергивается. — И у меня на него большие, очень большие планы… которым ты, Дин, не помешаешь.
Всю ярость сметает волной слепящей агонии. Дин рычит от боли сквозь стиснутые зубы, пока его внутренности по ощущениям переваривают сами себя, разрываются на куски, он захлебывается собственной кровью, которая ржавчиной омывает его горло…
— Больно, да? — вкрадчиво спрашивает Азазель и сжимает кулак сильнее. Дин, не выдержав, взвывает от невыносимой боли. — Но не больнее, чем тебе было всю жизнь, верно? Потерпи, Дин, скоро все закончится, сейчас я избавлю тебя от боли.
Вовремя очнувшийся Бобби врукопашную накидывается на Желтоглазого со спины, переключает его внимание на себя. Они вцепляются друг в друга как два кота, но из этой схватки Бобби точно не выйти победителем. Сквозь накатывающую темноту Дин чувствует, что давление немного ослабло, и тянется к кольту, спрятанному за поясом. Оружие кажется слишком тяжелым для его ладони, но он держит его крепко, отдавая этому свои последние силы.
Они узнают об «особенных детях» совершенно случайно, когда им в руки попадается легкая наживка, выкладывающая им почти все планы Желтоглазого как на духу. Дин, узнав об этом, приходит в ярость, а выяснив, что среди планов Демона каким-то образом затерялся его младший брат, он просто в диком бешенстве. Страха почти нет, но ярость, голая и жгучая, охватывает все его существо, стоит ему подумать, что эта тварь тянет когтистые лапы к его брату и, если ничего не сделать, она добьется своего.
Когда эмоции более-менее утихают, Дин вытаскивает из самых-самых глубин памяти что-то смутное о том, что Сэм, будучи совсем маленьким, передвигал предметы силой мысли — телекинез, черт бы его побрал, — но они были тогда еще детьми, чтобы суметь это осознать должным образом. Оно исчезло так же внезапно, как появилось, и казалось, что навсегда, поэтому Дин совершенно забыл об этом.
Возможно, это было больше, чем игра. Намного больше.
Дин сразу ставит Бобби перед фактом: на Охоту они пойдут вместе. Дин готовится к их вылазке так, как даже не готовился к тому, чтобы стать охотником, тренируется дни напролет, постепенно превращаясь в машину для убийств. Бег, стрельба по мишеням, рукопашная, снова бег… Он собирается выйти из этой битвы победителем, любой ценой.
Пару раз Бобби пытается утихомирить его пыл, но стена послушала бы его больше, чем Дин. Так что Бобби смиряется, сжимает зубы и подготавливается так же рьяно, как и Дин. Оба знают, это не тот тип охоты, где ударился разок о стену, посолил и сжег, а потом побежал дальше, путаясь в пыли.
Они знают — это смерть, которая дышит в лицо, обдавая смрадом из пасти, смерть, которая, если вцепится, уже не отпустит, это игра, где будет лишь один проигравший и будет один победитель.
В первый день осени они обнаруживают местоположение Желтоглазого — в Де-Мойне, Айова. Им нужно всего несколько часов, чтоб добраться туда.
Они собираются в дорогу медленно, будто отсрочивая каждый миг, задумываясь о каждой секунде, боясь лишь одного: вернуться в этот дом в одиночку. Кот и пес чувствуют напряжение хозяев, нервно бегают вокруг, не понимая, что происходит.
Дин пишет последние строки в своем дневнике, давая письменную клятву самому себе, долго гладит кота по голове и выходит из дома вслед за Бобби, закрывая за собой дверь.
Он пытается не думать о том, что прощается насовсем.
Желтоглазого они недооценивают, потому что он давно в курсе, что за ним ведется охота и именно ими двумя. Сюрприза не получается, более того — они в полном дерьме. Весь план летит коту под хвост почти с самого начала, у них отбирают все пространство для маневра, несмотря на то, что они разделились, надеясь на фактор внезапности. Бобби лежит на полу у двери, оставленный на закуску, и Дин молится всем Богам, чтобы он был всего лишь оглушен, а не мертв.
— Дин Винчестер… — шепот Желтоглазого похож на шипение змеи. — Или, правильнее сказать, Дин Сингер? Ты ведь пришел сюда убить меня? Дай угадаю, с чего такое рвение… твой братик, верно?
Азазель ходит перед ним туда-сюда, пока он, пришпиленный к стене, беспомощно дергается, как муха в паутине, и ему только остается наблюдать за ним с ненавистью на лице.
— Да… твой братец — интересный фрукт, мне он нравится, — продолжает Демон и, остановившись прямо напротив, поворачивается к нему. Подняв руку, он проводит ладонью по его щеке, чуть царапая ногтями. Дин с омерзением отдергивается. — И у меня на него большие, очень большие планы… которым ты, Дин, не помешаешь.
Всю ярость сметает волной слепящей агонии. Дин рычит от боли сквозь стиснутые зубы, пока его внутренности по ощущениям переваривают сами себя, разрываются на куски, он захлебывается собственной кровью, которая ржавчиной омывает его горло…
— Больно, да? — вкрадчиво спрашивает Азазель и сжимает кулак сильнее. Дин, не выдержав, взвывает от невыносимой боли. — Но не больнее, чем тебе было всю жизнь, верно? Потерпи, Дин, скоро все закончится, сейчас я избавлю тебя от боли.
Вовремя очнувшийся Бобби врукопашную накидывается на Желтоглазого со спины, переключает его внимание на себя. Они вцепляются друг в друга как два кота, но из этой схватки Бобби точно не выйти победителем. Сквозь накатывающую темноту Дин чувствует, что давление немного ослабло, и тянется к кольту, спрятанному за поясом. Оружие кажется слишком тяжелым для его ладони, но он держит его крепко, отдавая этому свои последние силы.
Страница 7 из 11
