Фандом: Русские народные сказки, Славянская мифология. Давным давно, в далекой галактике на планете Россь с соседями когда-то добрыми началась война страшная. И выплыл Мор из пучин земли, закрывая Арию-звезду, что на небосводе сияла. И начали люди болеть да чахнуть. И никто им помочь не мог. А заболела жена молодая кузнеца доброго — вот с того наш сказ и начался.
Добавить в моё избранное
12 мин, 11 сек 9253
— воскликнул Данила. — Согласен, старче! С тобой пойду!
— Согласен-то согласен, — засмеялся старичок. — Но сам видишь, стар я и болен. Да и звездолёт мой сломался. Дорога мне не по плечу. Довезёшь меня до планеты Буян на своём?
— Довезу! — ответил Данила. — Коли так надобно, донесу! Прошу на борт! Садись мне за спину, старче, в штурманское кресло, показывай дорогу!
— Вот и славно!
Засуетился старец, поспешил в Данилин звездолёт взобраться. Видно, давно уже попутчика ждал.
— Все прямо лети, не сворачивай!
И взлетели Данила с попутчиком своим новым по тому пути, куда старец велел. Не долго и не коротко, но прилетели они к астероидному поясу заповедному, далеко за орбитой Гуганы, но ещё далече до Нави.
Старичок Данилку подгоняет, в самую глушь пояса ведёт, дорогу ему указывая, тыкая посохом в карту навигаторскую. Наконец приземлились они на самый большой астероид, смотрят, а там стоит станция росская, для галактических исследований предназначенная. До того ветхая, что стена покосилась аж до самой земли, а крыша на честном слове держится. И ни окон, ни дверей не видать. Только антенна потихоньку крутится, сигнал в космос подаёт.
Жуткое место. Испугался кузнец, но виду не подал.
А старик рядом стоит, на Данилку глядит и ухмыляется.
— Ну, мастер, не узнал, случаем, место?
— Не узнал. Может, ты о нем что расскажешь? Ведь по твоей указке мы сюда прибыли, а здесь только станция старая, заброшенная. И, как я погляжу, больше ничего.
— А отчего же не поведать. Прав ты в одном, Данила, станция старая, но вот во втором ошибся. Не заброшенная она. Хоть и ни на одной карте её навигационной нет, но станция эта испокон веков здесь стоит, как её прапращур Сварога, Владыки Росси, поставил. Здесь на вечной вахте только один работник станции и остался. Каргой её зовут. Только дюже она неприветливая, норовом тяжёлая. Не взлюбится ей забредший путник — в раз изведёт! А взлюбится — так поможет, — засмеялся старик. — Ну, хорош стоять. Пошли, в гости проситься будем!
Страшно стало кузнецу пуще прежнего, но виду не подал и смело шагнул к станции.
Поднял старец свой посох над головой и закричал зычным голосом:
— Открывай ворота, Карга, зараза старая! Гости прибыли, приветить надобно!
Без скрипа распахнулись стальные ворота станции, клубы холодного воздуха прошлись по земле, тронули за пятки путников и отступили. Загорелся свет, и в проёме появилась Карга.
Ох и напугался кузнец! Ног от страха не чует, сердце вот-вот из могучей груди выпрыгнет! Страшна была она! Одна нога в дырявый сапог обутая, другая — на костыль медный и кривой посажена. Халат рваный лаборантский горбатую спину прикрывает, а на голове копна нечёсаных волос торчит и сама по себе шевелится. Нос у Яги большой, кривой, до самого подбородка гнутый, а глаз один синий, другой чёрный. Прищур злой, того и гляди, до смерти сглазит!
Закричала Карга страшным голосом:
— Кто тут смерти пришёл искать?! Кому голова на плечах тяжела стала?! Враз изведу неугодного, косточки по астероидам разнесу, кожу заместо фильтров для химических опытов повешу, а мозги препарирую и вставлю скотине какой бессловесной!
До того испугался кузнец, что едва дух из него не вышел.
А старичок и говорит спокойно:
— Ты, матушка, не гневайся понапрасну! Беды на наши головы не шли, а лучше пусти на свою станцию. Напои, накорми да истории наши послушай! Долгим был путь. Устали мы!
Замолчала старая Карга, потопталась на месте, но гнев на милость сменила. Махнула путникам корявой рукой, приглашая пройти за ней следом.
Посмотрел старец на Данилу и усмехнулся в бороду:
— Да не бойся, Данилка! Карга пужать любит, но не пуганных крепче уважает, чем тех, у кого от её взора недоброго и сердце вон просится. Пойдём! Она нам укажет дорогу на Буян. Ведомо мне, что туда она путь знает.
Делать нечего, смахнул с лица страх кузнец и смело на станцию жуткую вошёл.
А следом за ним и старик юркнул. Последней же хозяйка зашла. За ней ворота стальные со скрежетом жутким захлопнулись, и вмиг потемнела окнами станция.
— Отопления нет, котёл уже, почитай, как лет десять назад прохудился! — заворчала бабка, затопала сердито костяной ногой по скрипучему полу. Руками паутину погоняла, хлам гнилой по углам распихала. — Похлебку варить не на чем — плита накрылась медным тазом не далее чем перед вашим приходом! Да и воды нет, фильтры забились…
— Позволь, матушка, подсобить, — сказал кузнец. — Котёл подправить, воды натаскать! И плиту глянуть смогу — авось заработает!
— А подсоби, соколик, — засуетилась Карга. — Не откажусь от силушки молодецкой! А коли сделаешь все, уважу! Ступай-ка ты на склад, там инструмент есть и материалы, а где котёл — думаю, сам сообразишь!
— Благодарю, матушка! — поклонился ей Данила.
— Согласен-то согласен, — засмеялся старичок. — Но сам видишь, стар я и болен. Да и звездолёт мой сломался. Дорога мне не по плечу. Довезёшь меня до планеты Буян на своём?
— Довезу! — ответил Данила. — Коли так надобно, донесу! Прошу на борт! Садись мне за спину, старче, в штурманское кресло, показывай дорогу!
— Вот и славно!
Засуетился старец, поспешил в Данилин звездолёт взобраться. Видно, давно уже попутчика ждал.
— Все прямо лети, не сворачивай!
И взлетели Данила с попутчиком своим новым по тому пути, куда старец велел. Не долго и не коротко, но прилетели они к астероидному поясу заповедному, далеко за орбитой Гуганы, но ещё далече до Нави.
Старичок Данилку подгоняет, в самую глушь пояса ведёт, дорогу ему указывая, тыкая посохом в карту навигаторскую. Наконец приземлились они на самый большой астероид, смотрят, а там стоит станция росская, для галактических исследований предназначенная. До того ветхая, что стена покосилась аж до самой земли, а крыша на честном слове держится. И ни окон, ни дверей не видать. Только антенна потихоньку крутится, сигнал в космос подаёт.
Жуткое место. Испугался кузнец, но виду не подал.
А старик рядом стоит, на Данилку глядит и ухмыляется.
— Ну, мастер, не узнал, случаем, место?
— Не узнал. Может, ты о нем что расскажешь? Ведь по твоей указке мы сюда прибыли, а здесь только станция старая, заброшенная. И, как я погляжу, больше ничего.
— А отчего же не поведать. Прав ты в одном, Данила, станция старая, но вот во втором ошибся. Не заброшенная она. Хоть и ни на одной карте её навигационной нет, но станция эта испокон веков здесь стоит, как её прапращур Сварога, Владыки Росси, поставил. Здесь на вечной вахте только один работник станции и остался. Каргой её зовут. Только дюже она неприветливая, норовом тяжёлая. Не взлюбится ей забредший путник — в раз изведёт! А взлюбится — так поможет, — засмеялся старик. — Ну, хорош стоять. Пошли, в гости проситься будем!
Страшно стало кузнецу пуще прежнего, но виду не подал и смело шагнул к станции.
Поднял старец свой посох над головой и закричал зычным голосом:
— Открывай ворота, Карга, зараза старая! Гости прибыли, приветить надобно!
Без скрипа распахнулись стальные ворота станции, клубы холодного воздуха прошлись по земле, тронули за пятки путников и отступили. Загорелся свет, и в проёме появилась Карга.
Ох и напугался кузнец! Ног от страха не чует, сердце вот-вот из могучей груди выпрыгнет! Страшна была она! Одна нога в дырявый сапог обутая, другая — на костыль медный и кривой посажена. Халат рваный лаборантский горбатую спину прикрывает, а на голове копна нечёсаных волос торчит и сама по себе шевелится. Нос у Яги большой, кривой, до самого подбородка гнутый, а глаз один синий, другой чёрный. Прищур злой, того и гляди, до смерти сглазит!
Закричала Карга страшным голосом:
— Кто тут смерти пришёл искать?! Кому голова на плечах тяжела стала?! Враз изведу неугодного, косточки по астероидам разнесу, кожу заместо фильтров для химических опытов повешу, а мозги препарирую и вставлю скотине какой бессловесной!
До того испугался кузнец, что едва дух из него не вышел.
А старичок и говорит спокойно:
— Ты, матушка, не гневайся понапрасну! Беды на наши головы не шли, а лучше пусти на свою станцию. Напои, накорми да истории наши послушай! Долгим был путь. Устали мы!
Замолчала старая Карга, потопталась на месте, но гнев на милость сменила. Махнула путникам корявой рукой, приглашая пройти за ней следом.
Посмотрел старец на Данилу и усмехнулся в бороду:
— Да не бойся, Данилка! Карга пужать любит, но не пуганных крепче уважает, чем тех, у кого от её взора недоброго и сердце вон просится. Пойдём! Она нам укажет дорогу на Буян. Ведомо мне, что туда она путь знает.
Делать нечего, смахнул с лица страх кузнец и смело на станцию жуткую вошёл.
А следом за ним и старик юркнул. Последней же хозяйка зашла. За ней ворота стальные со скрежетом жутким захлопнулись, и вмиг потемнела окнами станция.
— Отопления нет, котёл уже, почитай, как лет десять назад прохудился! — заворчала бабка, затопала сердито костяной ногой по скрипучему полу. Руками паутину погоняла, хлам гнилой по углам распихала. — Похлебку варить не на чем — плита накрылась медным тазом не далее чем перед вашим приходом! Да и воды нет, фильтры забились…
— Позволь, матушка, подсобить, — сказал кузнец. — Котёл подправить, воды натаскать! И плиту глянуть смогу — авось заработает!
— А подсоби, соколик, — засуетилась Карга. — Не откажусь от силушки молодецкой! А коли сделаешь все, уважу! Ступай-ка ты на склад, там инструмент есть и материалы, а где котёл — думаю, сам сообразишь!
— Благодарю, матушка! — поклонился ей Данила.
Страница 2 из 4
