Главная героиня — девушка Зена. Она — человек, практически выросший в лаборатории, как и ее брат Алан. Они не знали, что такое свобода и какая она на вкус, но не переставали мечтать о ней. Пришло время этой мечте осуществиться…
Добавить в моё избранное
281 мин, 18 сек 2968
Это Браун не остановит! Я шла вперед, уверенно улыбаясь своим мыслям. Это представление прервали чьи-то шаги сзади. Я автоматом обернулась — никого. Наверное, мерещится. Я шла дальше, дождь не прекращался. Честно, для меня что-то новенькое ощущать себя прямоходящей рыбой.
Я опять улыбнулась своей мысли. Шаги сзади слышались четче и будто бы ближе. Я снова обернулась — как оно это делает?! Я зашагала быстрее, но это мне не позволила скользкая грязь — как на зло. Если мне память не изменяет, то я сейчас нахожусь недалеко от своего дома. Получается, мне надо идти назад. Так и сделаю. Резко развернувшись, я на полсекунды увидела знакомый силуэт.
Лихорадочно перебирая в голове, кто это мог быть, мое внимание привлекла еле видная табличка с нацарапанным знаком. Что-то типа волка, воющего на луну. Резко кто-то дышал над моим ухом и затылком. Я лишь слегка взвизгнула от неожиданности и уже хотела локтем ударить шутника. Не получилось: сзади никого не было.
Меня уже начинает это злить. Ударила молния, и дождь будто бы капал быстрее. Уже и так было понятно, что я промокла до ниточки. Я, на секунду забыв о шутнике, пошла дальше. Почему на секунду? Потому что меня кто-то взял за горло и перетащил в переулок, прижав так к мокрой стенке. Под ногами я не чувствовала земли и сперва подумала, что уже мертва. Оказывается, я была приподнята, и меня держала большая лапа.
Из нее медленно выходили когти. Я не могла разглядеть его лицо — темно. Только кожаная куртка с маленькими шипами на плечах. На счастье или на зло, но луна посветила в нужный момент: я смогла разглядеть лицо убийцы, как и он мое.
Я меньше всего ожидала видеть его. Во мне кипели и ненависть, и отвращение, и где-то промелькнула совесть. Он тоже был не очень рад меня видеть. Он сперва сжимал мое горло и выпустил когти на миллиметр от моей шее или на миллиметр от смерти, но выдохнул и назад спрятал свое оружие, при этом небрежно отпустив мое горло. Я упала на мягкое место. Выглядело это со стороны смешно, и он слегка улыбнулся уголками рта, да так, что виднелись острые клыки. Он уже хотел уйти, но я, быстро встав и забыв страх, догнала его. Мы пошли рядом.
— Чего не убил меня, Ушастик? — говорила я, снимая уже промокший капюшон. — Вроде как все идеально, — продолжала я. — Темно, нет людей, много переулков. В чем проблема? — Я старалась посмотреть ему в глаза.
Он выпустил во всю длину когти, но потом заново задвинул. Выдохнув, он снова улыбнулся уголками рта.
— Ты — моя проблема, — сказал Остин до жути хриплым голосом.
Вместо того, чтобы спросить, почему не устранил проблему, я задала однословный вопрос:
— Почему?
Он лишь усмехнулся.
— А ты не думала, что произошло после твоего ухода? — этот вопрос загнал меня в тупик. Действительно, что было дальше?
— Что было? — с охотой спросила я, отводя взгляд во мрак.
— А было так, — начал он, — Грэг взбесился и напал на медкоманду. Затем на мою банду. Так мои и устроили заговор против меня. — Оборотень склонил голову. — Одним словом, я больше не в Крови. Так вот. — Он посмотрел на меня злыми глазами. — И это из-за тебя. — Он успокоился и снова склонил голову.
— Мне жаль… — сказала я искренно.
Остин резко остановился передо мной. Только сейчас я заметила, что он выше меня на голову с хвостиком.
— Ты не знаешь, что такое жалость, — говорил он, двинувшись вперед.
— Объясни, — зло фыркнула я. Как он может так говорить?! Человеку, который практически вырос под ножом хирурга и с безобразными руками на всю жизнь, еще может говорить что-то о жалости?!
— Трудно объяснить, — говорил он, не понимая сея обстановки. Но, тем не менее, он продолжал: — При тебе не убили родителей, и ты не скиталась по городу, ища приюта и еды, — он усмехнулся. — Как у русских в повести «Мальчик у Христа на елке». Такая же почти участь и такой же взгляд на мир.
Не понимая, о чем он говорит, я злилась больше. Честно, мне было его чуть-чуть жаль, но от своего упрямства не убежишь.
— Да ты сам жалок. И еще просишь жалости у неизвестного человека.
Тут я закипела. Он разозлился и не держал себя в руках. Одним словом, накинулся на меня с желанием убить. Я дала жару и тут же почувствовала себя Сонником, но недолго — я провалилась в яму. И в мыслях — «Кто тут вырыл яму?! Какого пса кастрировать?!»
При этом успела об угол трубы удариться головой и подвернуть с хрустом ногу. Надо мной было пять лун и миллион звезд. Я постаралась выкарабкаться, но скользкая жидкая грязь мне мешала и шаг сделать. Сев на землю, я выкинула последнюю мысль (то ли из-за того, что ударилась, то ли из-за безысходности) — «Почему я не Сонник?»
Я стала прислушиваться к падающим капелькам дождя и шагам оборотня. Не бега и не топота, именно к шагам. Походу успокоился. Только хотела попросить помощи и извиниться, как услышала неизвестный мне голос:
— Бегаем от проблем или за проблемОЙ?
Я опять улыбнулась своей мысли. Шаги сзади слышались четче и будто бы ближе. Я снова обернулась — как оно это делает?! Я зашагала быстрее, но это мне не позволила скользкая грязь — как на зло. Если мне память не изменяет, то я сейчас нахожусь недалеко от своего дома. Получается, мне надо идти назад. Так и сделаю. Резко развернувшись, я на полсекунды увидела знакомый силуэт.
Лихорадочно перебирая в голове, кто это мог быть, мое внимание привлекла еле видная табличка с нацарапанным знаком. Что-то типа волка, воющего на луну. Резко кто-то дышал над моим ухом и затылком. Я лишь слегка взвизгнула от неожиданности и уже хотела локтем ударить шутника. Не получилось: сзади никого не было.
Меня уже начинает это злить. Ударила молния, и дождь будто бы капал быстрее. Уже и так было понятно, что я промокла до ниточки. Я, на секунду забыв о шутнике, пошла дальше. Почему на секунду? Потому что меня кто-то взял за горло и перетащил в переулок, прижав так к мокрой стенке. Под ногами я не чувствовала земли и сперва подумала, что уже мертва. Оказывается, я была приподнята, и меня держала большая лапа.
Из нее медленно выходили когти. Я не могла разглядеть его лицо — темно. Только кожаная куртка с маленькими шипами на плечах. На счастье или на зло, но луна посветила в нужный момент: я смогла разглядеть лицо убийцы, как и он мое.
Я меньше всего ожидала видеть его. Во мне кипели и ненависть, и отвращение, и где-то промелькнула совесть. Он тоже был не очень рад меня видеть. Он сперва сжимал мое горло и выпустил когти на миллиметр от моей шее или на миллиметр от смерти, но выдохнул и назад спрятал свое оружие, при этом небрежно отпустив мое горло. Я упала на мягкое место. Выглядело это со стороны смешно, и он слегка улыбнулся уголками рта, да так, что виднелись острые клыки. Он уже хотел уйти, но я, быстро встав и забыв страх, догнала его. Мы пошли рядом.
— Чего не убил меня, Ушастик? — говорила я, снимая уже промокший капюшон. — Вроде как все идеально, — продолжала я. — Темно, нет людей, много переулков. В чем проблема? — Я старалась посмотреть ему в глаза.
Он выпустил во всю длину когти, но потом заново задвинул. Выдохнув, он снова улыбнулся уголками рта.
— Ты — моя проблема, — сказал Остин до жути хриплым голосом.
Вместо того, чтобы спросить, почему не устранил проблему, я задала однословный вопрос:
— Почему?
Он лишь усмехнулся.
— А ты не думала, что произошло после твоего ухода? — этот вопрос загнал меня в тупик. Действительно, что было дальше?
— Что было? — с охотой спросила я, отводя взгляд во мрак.
— А было так, — начал он, — Грэг взбесился и напал на медкоманду. Затем на мою банду. Так мои и устроили заговор против меня. — Оборотень склонил голову. — Одним словом, я больше не в Крови. Так вот. — Он посмотрел на меня злыми глазами. — И это из-за тебя. — Он успокоился и снова склонил голову.
— Мне жаль… — сказала я искренно.
Остин резко остановился передо мной. Только сейчас я заметила, что он выше меня на голову с хвостиком.
— Ты не знаешь, что такое жалость, — говорил он, двинувшись вперед.
— Объясни, — зло фыркнула я. Как он может так говорить?! Человеку, который практически вырос под ножом хирурга и с безобразными руками на всю жизнь, еще может говорить что-то о жалости?!
— Трудно объяснить, — говорил он, не понимая сея обстановки. Но, тем не менее, он продолжал: — При тебе не убили родителей, и ты не скиталась по городу, ища приюта и еды, — он усмехнулся. — Как у русских в повести «Мальчик у Христа на елке». Такая же почти участь и такой же взгляд на мир.
Не понимая, о чем он говорит, я злилась больше. Честно, мне было его чуть-чуть жаль, но от своего упрямства не убежишь.
— Да ты сам жалок. И еще просишь жалости у неизвестного человека.
Тут я закипела. Он разозлился и не держал себя в руках. Одним словом, накинулся на меня с желанием убить. Я дала жару и тут же почувствовала себя Сонником, но недолго — я провалилась в яму. И в мыслях — «Кто тут вырыл яму?! Какого пса кастрировать?!»
При этом успела об угол трубы удариться головой и подвернуть с хрустом ногу. Надо мной было пять лун и миллион звезд. Я постаралась выкарабкаться, но скользкая жидкая грязь мне мешала и шаг сделать. Сев на землю, я выкинула последнюю мысль (то ли из-за того, что ударилась, то ли из-за безысходности) — «Почему я не Сонник?»
Я стала прислушиваться к падающим капелькам дождя и шагам оборотня. Не бега и не топота, именно к шагам. Походу успокоился. Только хотела попросить помощи и извиниться, как услышала неизвестный мне голос:
— Бегаем от проблем или за проблемОЙ?
Страница 45 из 80
