Фандом: Аббатство Даунтон. Томаса окружают призраки.
Добавить в моё избранное
75 мин, 46 сек 11080
Они всплыли непрошеные, под английским привычным зимним дождем, который даже на коже ощущался иначе, чем тот, французский; под взглядом человека, который, похоже, тоже владел редким искусством с восторгом и благодарностью принимать любые проявления бытия и наслаждаться каждой прожитой секундой.
На следующее же утро Томас поклялся забыть об этом вечере навсегда.
Промозглый дождливый февраль сменился не по-английски теплым мартом, за которым уже подступал свежий, звенящий ласковым ветром и просыпающимися травами апрель. Томас и Тэйлор продолжали каждый вечер курить на заднем дворе, но в насквозь открытом любопытным взглядам доме этого, казалось, никто не замечал. Томаса это обстоятельство слегка занимало. Он не думал прятаться, ибо не делал ничего дурного ни с собственной точки зрения, ни даже с точки зрения общественной нравственности, но ведь с Энди они тоже не делали ничего дурного, что не помешало блюстителям морали забить во все колокола. Хотя, возможно, дело просто было в том, что к ним с Тэйлором частенько присоединялась Бакстер, которую статус невесты не отвратил от роли добровольной няньки извращенца с суицидальными наклонностями. Подобной аттестацией, надо заметить, Томас награждал ее не часто, только если пребывал в плохом настроении, что обычно случалось в дни визитов Карсона, да и эти приступы мизантропии в присутствии Тэйлора проходили довольно быстро. Томас не сразу заметил, что Тэйлор на появления Бакстер тоже реагировал неоднозначно, но вычислить в этих метаморфозах закономерность почему-то не удавалось. То он, заслышав скрип двери, досадливо поводил плечами, через секунду, впрочем, справляясь с собой и растягивая губы во вполне сносной дежурной улыбке, которая, однако, была бледной тенью его обычного выражения. А то, напротив, весь подавался вперед, словно с трудом сдерживая желание броситься Бакстер на шею в приступе какой-то сумасшедшей и беспричинной радости. Сам Томас не мог не признать, что присутствие третьего, да еще и женского лица ему на руку, ведь Карсон не так давно уже дал понять, что слово проработавшего в этом доме пятнадцать лет человека ценится очень невысоко — при воспоминании о том разговоре Томас до сих пор, словно десятилетний мальчишка, с трудом сдерживал злые обиженные слезы. Разумнее всего было бы вообще прекратить выбегать каждый вечер на задний двор, словно на свидания… то есть, разумеется, на дружеские встречи, но такой вариант Томас почему-то даже не рассматривал. Наверное, потому что все-таки не делал ничего плохого и даже порицаемого.
Да, разумеется, именно поэтому.
Ярмарку в Тирске уже давно можно было внести в обычный распорядок жизни Даунтона. Летом Кроули уезжали то в Данигл, то к кому-нибудь другому, или хотя бы в Лондон. Конечно, кто-то из слуг всегда ехал с ними, но те, что оставались, имели возможность немного развлечься. Весной семья обычно жила в поместье, но как-то так получалось, что во время весенней ярмарки уже несколько лет подряд большинства все равно не было дома день-два. В общем, если бы Томас вздумал запретить весеннюю прогулку в Тирск, то, чего доброго, рисковал мини-революцией в одном отдельно взятом замке.
Желания такого, впрочем, у него и не было. У самого Томаса с Тирском, а особенно с ярмаркой, было связано несколько неприятных воспоминаний, но если бы он обращал внимание на такие мелочи, то последние несколько месяцев ходил бы немытый. А события, между тем, развивались по предсказуемому, уже ставшему привычным сценарию. Лорд и леди Грэнтэм уехали на несколько дней в Лондон и планировали остановиться у леди Розамунд. Том Брэнсон собирался поехать с ними — он с некоторых пор вообще что-то зачастил в столицу, — но в последний момент мистер Толбот уговорил его остаться и присмотреть за магазином, а сам посадил жену в машину и увез куда-то на те же несколько дней, даже не взяв с собой Анну. В общем, ярмарки в Тирске было не избежать.
Миссис Хьюз поинтересовалась у Томаса, намерен ли он в этот раз отправиться вместе со всеми. Его действительно посещала мысль увильнуть от развлекательного мероприятия, но как только он услышал вопрос, тут же изменил свои намерения. Только потом он догадался, что миссис Хьюз, вероятнее всего, намекала не на его сложности в общении, а на его новое положение дворецкого Даунтона. Карсон-то в вылазках в Тирск никогда не участвовал.
Тэйлор, похоже, тоже не горел желанием развлекаться. Возможно, он все же жалел, что не остался на отцовской ферме, и не хотел лишних напоминаний о том образе жизни, который мог бы вести. Томас вдруг сообразил, что, несмотря на ежевечерние встречи, так и не узнал, почему же Тэйлор сделал именно такой выбор. Что ж, это первоначальное впечатление оказалось верным — Тэйлор был общителен, но скрытен, просто эта черта его характера терялась за смущенными улыбками и беззлобными шутками.
Однако отправиться в Тирск Тэйлору все же пришлось.
На следующее же утро Томас поклялся забыть об этом вечере навсегда.
Промозглый дождливый февраль сменился не по-английски теплым мартом, за которым уже подступал свежий, звенящий ласковым ветром и просыпающимися травами апрель. Томас и Тэйлор продолжали каждый вечер курить на заднем дворе, но в насквозь открытом любопытным взглядам доме этого, казалось, никто не замечал. Томаса это обстоятельство слегка занимало. Он не думал прятаться, ибо не делал ничего дурного ни с собственной точки зрения, ни даже с точки зрения общественной нравственности, но ведь с Энди они тоже не делали ничего дурного, что не помешало блюстителям морали забить во все колокола. Хотя, возможно, дело просто было в том, что к ним с Тэйлором частенько присоединялась Бакстер, которую статус невесты не отвратил от роли добровольной няньки извращенца с суицидальными наклонностями. Подобной аттестацией, надо заметить, Томас награждал ее не часто, только если пребывал в плохом настроении, что обычно случалось в дни визитов Карсона, да и эти приступы мизантропии в присутствии Тэйлора проходили довольно быстро. Томас не сразу заметил, что Тэйлор на появления Бакстер тоже реагировал неоднозначно, но вычислить в этих метаморфозах закономерность почему-то не удавалось. То он, заслышав скрип двери, досадливо поводил плечами, через секунду, впрочем, справляясь с собой и растягивая губы во вполне сносной дежурной улыбке, которая, однако, была бледной тенью его обычного выражения. А то, напротив, весь подавался вперед, словно с трудом сдерживая желание броситься Бакстер на шею в приступе какой-то сумасшедшей и беспричинной радости. Сам Томас не мог не признать, что присутствие третьего, да еще и женского лица ему на руку, ведь Карсон не так давно уже дал понять, что слово проработавшего в этом доме пятнадцать лет человека ценится очень невысоко — при воспоминании о том разговоре Томас до сих пор, словно десятилетний мальчишка, с трудом сдерживал злые обиженные слезы. Разумнее всего было бы вообще прекратить выбегать каждый вечер на задний двор, словно на свидания… то есть, разумеется, на дружеские встречи, но такой вариант Томас почему-то даже не рассматривал. Наверное, потому что все-таки не делал ничего плохого и даже порицаемого.
Да, разумеется, именно поэтому.
Ярмарку в Тирске уже давно можно было внести в обычный распорядок жизни Даунтона. Летом Кроули уезжали то в Данигл, то к кому-нибудь другому, или хотя бы в Лондон. Конечно, кто-то из слуг всегда ехал с ними, но те, что оставались, имели возможность немного развлечься. Весной семья обычно жила в поместье, но как-то так получалось, что во время весенней ярмарки уже несколько лет подряд большинства все равно не было дома день-два. В общем, если бы Томас вздумал запретить весеннюю прогулку в Тирск, то, чего доброго, рисковал мини-революцией в одном отдельно взятом замке.
Желания такого, впрочем, у него и не было. У самого Томаса с Тирском, а особенно с ярмаркой, было связано несколько неприятных воспоминаний, но если бы он обращал внимание на такие мелочи, то последние несколько месяцев ходил бы немытый. А события, между тем, развивались по предсказуемому, уже ставшему привычным сценарию. Лорд и леди Грэнтэм уехали на несколько дней в Лондон и планировали остановиться у леди Розамунд. Том Брэнсон собирался поехать с ними — он с некоторых пор вообще что-то зачастил в столицу, — но в последний момент мистер Толбот уговорил его остаться и присмотреть за магазином, а сам посадил жену в машину и увез куда-то на те же несколько дней, даже не взяв с собой Анну. В общем, ярмарки в Тирске было не избежать.
Миссис Хьюз поинтересовалась у Томаса, намерен ли он в этот раз отправиться вместе со всеми. Его действительно посещала мысль увильнуть от развлекательного мероприятия, но как только он услышал вопрос, тут же изменил свои намерения. Только потом он догадался, что миссис Хьюз, вероятнее всего, намекала не на его сложности в общении, а на его новое положение дворецкого Даунтона. Карсон-то в вылазках в Тирск никогда не участвовал.
Тэйлор, похоже, тоже не горел желанием развлекаться. Возможно, он все же жалел, что не остался на отцовской ферме, и не хотел лишних напоминаний о том образе жизни, который мог бы вести. Томас вдруг сообразил, что, несмотря на ежевечерние встречи, так и не узнал, почему же Тэйлор сделал именно такой выбор. Что ж, это первоначальное впечатление оказалось верным — Тэйлор был общителен, но скрытен, просто эта черта его характера терялась за смущенными улыбками и беззлобными шутками.
Однако отправиться в Тирск Тэйлору все же пришлось.
Страница 10 из 21
