Призраки

Ответ на этот вопрос Томас получил в тот день, когда лорд и леди Хэксам уезжали из Даунтона. Леди Эдит любила сидеть за рулем, но в этот раз предпочла роль пассажира. Точнее, за нее предпочел муж. Судя по загадочному виду Мардж, по случаю своего нового положения камеристки задравшей нос до самого потолка, а также по тому, что Томас слышал в гостиной, леди Хэксам была в деликатном положении, и, похоже, счастливый будущий отец всячески оберегал супругу даже от намеков на опасность или переутомление.

Тэйлор, все еще щеголявший выразительным «фонарем», ездил на станцию встречать поезд из Лондона, так что за те же деньги мог и отвезти лорда и леди Хэксам на ту же станцию. Он все-таки шофер, а не лакей. Карсон, конечно, в таком виде не выпустил бы на люди и шофера, но Томас решил иначе, и, что самое удивительное, миссис Хьюз и даже граф Грэнтэм с ним молча согласились. Хотя последнему, наверное, было все равно.

Томас стоял у главного входа, когда во дворе появился Тэйлор, на ходу застегивая форменную куртку. Машину он давно подал и, видимо, просто отлучался за чем-то к себе в «коттедж». Томас недовольно покачал головой: вот это уже действительно чересчур. Не дай бог, лорд и леди Хэксам вышли бы раньше. Как говорится, «мне чуть было не пришлось ждать»! Томас незаметно, внутренне улыбнулся, подумав, что, похоже, начинает перенимать от Тэйлора его специфическое отношение к действительности. Тот будто почувствовал, что о нем думают, поймал взгляд Томаса и чуть округлил глаза, безмолвно извиняясь за отлучку.

Луч яркого и теплого, заставившего листву зазеленеть на добрые две недели раньше положенного срока солнца отразился в идеально отмытых окнах, скользнул на лицо Тэйлора, зажигая огоньки в темных прищурившихся глазах. Тот вскинул руку, заслоняясь от света и заслоняя разлившуюся по губам блаженную улыбку, и его кожа будто впитала солнечные лучи и сама засветилась изнутри, — и Томас забыл, как дышать. В висках застучала кровь, задрожали колени, стало жарко, как, должно быть, не бывает и тропическим летом на берегу моря, — и только весенний легкий наполненный запахом трав ветерок все сильнее бил в ноздри, пьяня вернее самого крепкого алкогольного напитка.

Когда машина, шурша шинами по гравию, отъехала прочь, а Кроули, проводив родственников, вернулись в дом, Томас прислонился к стене и постарался унять сердцебиение. Надежды на то, что все случившееся было просто игрой света и больше не повторится, у него не было. Как в старых сказках о духах вуду, услышанных на борту плывущего в Америку парохода, — стоит один раз поверить, стоит один раз позволить себе увидеть, и пути назад уже не будет.

Пару секунд Томас вполне серьезно размышлял над тем, чтобы подняться наверх в ванную и перерезать себе запястья точно по наложенным доктором Кларксоном швам. Потом несколько раз глубоко вдохнул и на негнущихся ногах вошел в замок.

Словосочетание «автомобильная авария» уже давно не было способно потрясти основы мироздания, но вполне могло пошатнуть крышу аббатства Даунтон.

Вернувшийся из школы Мозли рассказал о крупной аварии на центральной улице деревни — для Даунтона большая редкость и большое событие. Миновать эту улицу по дороге с вокзала или на вокзал нельзя было при всем желании.

Бейтс и миссис Хьюз долго совещались — хотя вернее было бы сказать «спорили», — стоит ли ставить в известность графа Грэнтэма или хотя бы леди Мэри, или лучше подождать дополнительных известий. Пожалуй, слишком долго. За это время уже можно было бы принять с десяток решений. Тут Томас, наконец, очнулся и понял, что все, даже Бейтс, от которого чего-то подобного можно было ожидать в последнюю очередь, ждут решения от него.

Искушение немедленно помчаться к графу Грэнтэму, а потом и сопроводить милорда на место событий — наверняка ведь он сразу бросится в деревню — было велико. Что ж, первые порывы Томаса никогда не были благородны. Но недаром он уже не первый месяц учился не давать им воли.

— Плохие новости за пару часов никуда не убегут, — абсолютно ровным тоном произнес Томас. — Думаю… — Он запнулся и поправился: — Я протелефонирую в госпиталь, но пока этим и ограничимся.

— Леди Грэнтэм может рано или поздно узнать об этом звонке, — заметил Бейтс.

— Я поинтересуюсь, не поступал ли к ним мистер Тэйлор, — пояснил Томас. — Благо это, — он невесело усмехнулся воспоминанию, — очень распространенная фамилия.

— О! — Бейтс округлил глаза и посмотрел на Томаса с каким-то странным выражением, но расшифровывать взгляд было лень.

— Я буду у себя, — сообщил Томас и вышел, провожаемый парой очень задумчивых глаз.

В кабинете он действительно первым делом протелефонировал в госпиталь, выслушал отрицательный ответ, а потом просто стоял, гипнотизируя взглядом молчаливый аппарат, — может, минуту, а может, и несколько часов, — и стараясь думать только о том, что если вдруг, то граф Грэнтэм этого, пожалуй, не переживет.