Фандом: Ориджиналы. Почему сеньор де Сольеро не любит «Любовный напиток» Доницетти?
Добавить в моё избранное
14 мин, 5 сек 17441
Да, правильно он передал заботу о малютке сеньоре де Сольеро и тетушке Плинг. Они лучше умеют обращаться с детьми, чем он с Лидией.
Опера идет своим чередом. Выходит Дулькамара, поет свою арию, и Неморино теряет голову. Влюбленный, он покупает у шарлатана «эликсир Изольды», которым оказывается бордо, выпивает все до капли, и с ним происходит поразительная перемена. Бедный Хосе, никогда не позволявший себе более одного бокала вина в день, вынужден дурачиться, словно малый ребенок, но на что только не пойдешь ради оперы? Кстати, как зовут того мальчика, который играл здесь эту роль в прошлом году? У него это получилось несравненно лучше, чем у де Сольеро, хотя ему всего лишь около двадцати пяти лет. Он далеко пойдет, этот тенор…
И опять он отвлекся. Правда, ему требовалось всего лишь напевать что-то без слов, но для этого тоже нужно хоть какое-то, но мастерство! Особенно сложно попасть в ритм. Что делал Доницетти, когда сочинял этот кусок? А, какая ерунда!
Неморино, не обращавший особого внимания на разговор Адины и Белькоре сражен ударом судьбы: свадьба назначена на завтра. «Каков глупец! — подумал Хосе, сосредоточенно выводя рулады и стараясь не забывать о мимике. — Зачем надо было так явно показывать, что у него на сердце? Вот девушка и обиделась». Он все-таки был психологом без пяти минут и прекрасно знал, какая реакция наступает у людей, когда что-то, делавшееся постоянно, вдруг исчезает. Разумеется, Адине неприятно видеть это и осознавать, что она потеряла одного из своих воздыхателей. Правда, после оказывается, что Неморино все еще влюблен в нее, но теперь она рассержена его категоричным вмешательством в совершенно не свое дело. Юноша же пытается удержать ее, и его принимают за сумасшедшего.
Занавес упал, едва прозвучала последняя нота первого действия. Что же, думал Хосе, подавая руку «Адине» и кланяясь, половина сыграна. Остается только дожить до конца. А после — свобода, свобода, свобода… до следующего дня. На завтра опять запланирован«Любовный напиток». И на послезавтра тоже. Видимо, это будет трехдневное празднование… Чего? Победы над Доницетти? Но тот ему никогда не объявлял войны. Наоборот, это он, Хосе де Сольеро, вообразил невесть что и прекратил всякие контакты с этим, бесспорно, великим композитором. И ведь знает, что он много теряет! Честь и гордость дороже… К черту! Трехдневное празднование победы над самим собою. Это больше похоже на правду.
В уборной, куда он поспешно ретировался, пытаясь скрыться от назойливых журналистов, его встретил обрадованный Хуан. Он прекрасно знал, как трудна эта опера для Хосе, и поэтому был поражен результатом его работы. А тенор только расхохотался, с размаху садясь на стул: у него дрожали ноги. Осталась всего лишь половина оперы, и тогда можно будет забыть… Чтобы вновь вспомнить назавтра. Но это будет только завтра, никак не раньше, так что пока позволительно немножко расслабиться.
Прозвенели один за другим три звонка. Занавес поднялся, и опера продолжалась. Бедняга Неморино, не имя духа остановить помолвку Адины с Белькоре, страдает в одиночестве, и к нему подходит вездесущий Дулькамара, советуя купить еще порцию «эликсира Изольды». У юноши нет больше денег, и он записывается в солдаты под предводительством Белькоре, получая при этом двадцать скудо. Отдав одну монетку доктору, он получает напиток и, огорченный предстоящей разлукой, выпивает его, мечтая насладиться любовью Адины хотя бы один день. В это время приходит известие о смерти его богатого дяди, который оставил племяннику все свое состояние. Новость быстро облетает село, и не знают ее лишь наследник и Адина, с удивлением и грустью наблюдающая за тем, как девушки-поселянки, чей интерес к Неморино мгновенно возник на денежной почве, обхаживают его и уводят на вечерние танцы.
Хосе, чей парик начал непозволительно съезжать, вбежал в уборную и принялся судорожно исправлять разрушения. На все про все у него было четыре минуты: следующей частью была неизменная «Una furtiva lagrima», и на этот раз он хотел спеть ее так, чтобы ни у кого не осталось сомнений: он сочувствует своему герою, он живет этим героем. Ему это было необходимо: без этого не получится успеха, а он нужен ему. Милан должен полюбить его. Хуан усмехнулся, наблюдая за его беспорядочными метаниями в поисках расчески, и протянул другу зеркальце. Хосе с его помощью взглянул на свой затылок и облегченно вздохнул: ничего не спуталось, как иногда было раньше. Верно, кто-то Сверху и впрямь решил доставить ему удовольствие от этого спектакля.
— Маэстро? — в дверь заглянула дежурная. — Сейчас по факсу получили сообщение с пометкой «срочно». Адресовано вам. Мы не стали читать, решили сразу отнести адресату.
Она протянула ему сложенный вдвое листок. Хосе поблагодарил ее, разворачивая. Он улыбался, читая первые строки. И когда чтение закончилось, он тоже улыбался. Только уголки губ начали странно подергиваться, а глаза приобрели какое-то затравленное выражение.
Опера идет своим чередом. Выходит Дулькамара, поет свою арию, и Неморино теряет голову. Влюбленный, он покупает у шарлатана «эликсир Изольды», которым оказывается бордо, выпивает все до капли, и с ним происходит поразительная перемена. Бедный Хосе, никогда не позволявший себе более одного бокала вина в день, вынужден дурачиться, словно малый ребенок, но на что только не пойдешь ради оперы? Кстати, как зовут того мальчика, который играл здесь эту роль в прошлом году? У него это получилось несравненно лучше, чем у де Сольеро, хотя ему всего лишь около двадцати пяти лет. Он далеко пойдет, этот тенор…
И опять он отвлекся. Правда, ему требовалось всего лишь напевать что-то без слов, но для этого тоже нужно хоть какое-то, но мастерство! Особенно сложно попасть в ритм. Что делал Доницетти, когда сочинял этот кусок? А, какая ерунда!
Неморино, не обращавший особого внимания на разговор Адины и Белькоре сражен ударом судьбы: свадьба назначена на завтра. «Каков глупец! — подумал Хосе, сосредоточенно выводя рулады и стараясь не забывать о мимике. — Зачем надо было так явно показывать, что у него на сердце? Вот девушка и обиделась». Он все-таки был психологом без пяти минут и прекрасно знал, какая реакция наступает у людей, когда что-то, делавшееся постоянно, вдруг исчезает. Разумеется, Адине неприятно видеть это и осознавать, что она потеряла одного из своих воздыхателей. Правда, после оказывается, что Неморино все еще влюблен в нее, но теперь она рассержена его категоричным вмешательством в совершенно не свое дело. Юноша же пытается удержать ее, и его принимают за сумасшедшего.
Занавес упал, едва прозвучала последняя нота первого действия. Что же, думал Хосе, подавая руку «Адине» и кланяясь, половина сыграна. Остается только дожить до конца. А после — свобода, свобода, свобода… до следующего дня. На завтра опять запланирован«Любовный напиток». И на послезавтра тоже. Видимо, это будет трехдневное празднование… Чего? Победы над Доницетти? Но тот ему никогда не объявлял войны. Наоборот, это он, Хосе де Сольеро, вообразил невесть что и прекратил всякие контакты с этим, бесспорно, великим композитором. И ведь знает, что он много теряет! Честь и гордость дороже… К черту! Трехдневное празднование победы над самим собою. Это больше похоже на правду.
В уборной, куда он поспешно ретировался, пытаясь скрыться от назойливых журналистов, его встретил обрадованный Хуан. Он прекрасно знал, как трудна эта опера для Хосе, и поэтому был поражен результатом его работы. А тенор только расхохотался, с размаху садясь на стул: у него дрожали ноги. Осталась всего лишь половина оперы, и тогда можно будет забыть… Чтобы вновь вспомнить назавтра. Но это будет только завтра, никак не раньше, так что пока позволительно немножко расслабиться.
Прозвенели один за другим три звонка. Занавес поднялся, и опера продолжалась. Бедняга Неморино, не имя духа остановить помолвку Адины с Белькоре, страдает в одиночестве, и к нему подходит вездесущий Дулькамара, советуя купить еще порцию «эликсира Изольды». У юноши нет больше денег, и он записывается в солдаты под предводительством Белькоре, получая при этом двадцать скудо. Отдав одну монетку доктору, он получает напиток и, огорченный предстоящей разлукой, выпивает его, мечтая насладиться любовью Адины хотя бы один день. В это время приходит известие о смерти его богатого дяди, который оставил племяннику все свое состояние. Новость быстро облетает село, и не знают ее лишь наследник и Адина, с удивлением и грустью наблюдающая за тем, как девушки-поселянки, чей интерес к Неморино мгновенно возник на денежной почве, обхаживают его и уводят на вечерние танцы.
Хосе, чей парик начал непозволительно съезжать, вбежал в уборную и принялся судорожно исправлять разрушения. На все про все у него было четыре минуты: следующей частью была неизменная «Una furtiva lagrima», и на этот раз он хотел спеть ее так, чтобы ни у кого не осталось сомнений: он сочувствует своему герою, он живет этим героем. Ему это было необходимо: без этого не получится успеха, а он нужен ему. Милан должен полюбить его. Хуан усмехнулся, наблюдая за его беспорядочными метаниями в поисках расчески, и протянул другу зеркальце. Хосе с его помощью взглянул на свой затылок и облегченно вздохнул: ничего не спуталось, как иногда было раньше. Верно, кто-то Сверху и впрямь решил доставить ему удовольствие от этого спектакля.
— Маэстро? — в дверь заглянула дежурная. — Сейчас по факсу получили сообщение с пометкой «срочно». Адресовано вам. Мы не стали читать, решили сразу отнести адресату.
Она протянула ему сложенный вдвое листок. Хосе поблагодарил ее, разворачивая. Он улыбался, читая первые строки. И когда чтение закончилось, он тоже улыбался. Только уголки губ начали странно подергиваться, а глаза приобрели какое-то затравленное выражение.
Страница 2 из 4
