Фандом: Гарри Поттер. Смерть одной из студенток Хогвартса стала лишь одним из звеньев в цепочке убийств. Что послужило их причиной — древнее зло, разбуженное археологами при раскопках святилища богини Дану, или демоны, таящиеся в душе обычного человека?
Добавить в моё избранное
143 мин, 53 сек 21750
— Кстати, о журналистах: что вы им сказали?
На лице молодой женщины промелькнула мука. Она стиснула пальцы, и вновь уродливое подобие улыбки исказило ее лицо. МакГонагалл только вздохнула.
— Разнообразием мои реплики не отличаются: «Без комментариев» и«Мне нечего вам сказать». О, они отлично обходятся без моих рассказов: описывают следы горя на моем лице и строят предположения о том, как я себя чувствую. Не трудно, наверное, догадаться, каково женщине, которую спрашивают: «Может быть, ваш муж убил Миранду Рэмзи, потому что не хотел с вами разводиться?»
— Рано или поздно вы не выдержите и выскажетесь во всем вопросам сразу — и, скорее всего, пожалеете об этом впоследствии, — Снейп прервал взмахом руки несвязные отрицания Лаванды. — Поэтому мы предлагаем вам и вашему мужу пожить в Хогвартсе неделю, оставшуюся до конца каникул. За это время страсти должны поутихнуть — особенно, если господину Хмури и его друзьям из аврората удастся-таки обнаружить истинного убийцу.
Лаванда приоткрыла рот, ошарашенная нежданным предложением.
— Соглашайтесь, дорогая, — ласково сказала МакГонагалл. — Вы с Оливером не можете просидеть в осаде всю оставшуюся жизнь. Ты хотя бы принимаешь какое-нибудь успокоительное зелье?
— Нет, — серьезно ответила Лаванда, — я занимаюсь ушу.
— Чем вы занимаетесь? — не понял Снейп.
— Ушу. Это китайская гимнастика; она…
— А, — Снейп кивнул, но Лаванда все равно продолжила:
— … успокаивает нервы и помогает держать себя в форме. Что еще я могу сделать? — она опустила глаза.
«Закричать, — подумал Снейп. — Побить посуду. Побить мужа. Что угодно, только не изводить его и себя невыносимым страдальческим молчанием».
Разумеется, он оставил эту душеспасительную реплику непроизнесенной, поскольку не любил мешать людям искать той погибели, которая им по вкусу.
— Наверное, мы аппарируем прямо к опушке Запретного леса, — задумчиво протянула Лаванда. — Не хотелось бы сталкиваться с журналистами
Судя по сосредоточенному взгляду, она собиралась с духом, чтобы начать разговор с преступным супругом, одиноко страдавшим в своем добровольном заточении.
— Может быть и нам аппарировать? — предложила МакГонагалл.
Из окна открывался чудный вид на парочку папарацци, терпеливо мерзнущую у калитки.
— Если вам угодно, можете и аппарировать, — холодно ответил Снейп. — Я не намерен прятаться от этих пустобрехов. Много чести для них.
МакГонагалл улыбнулась и вскинула подбородок.
— Я пойду с вами. Надеюсь, они зададут мне пару вопросов — чтобы я могла достойно им ответить.
Такую МакГонагалл Снейп почти любил: ее боевое обличье нравилось ему гораздо больше, чем повадка добродушной тетушки.
Они попрощались с хозяйкой и вышли. Морозный воздух пах дымом; тяжкие тучи собирались на горизонте в боевые порядки.
Помощница Скитер куда-то исчезла, и Снейп с удивлением понял, что человек, беседующий с журналисткой — это Шеклболт. Аврор увидел Снейпа с МакГонагалл и поспешно направился к ним. Его лицо казалось темнее обычного от прилившей к щекам крови.
— Мне сказали, что вы пошли сюда, — проговорил он с полпути. — Я рад, что успел застать вас, профессор Снейп.
Шеклболт взглянул на МакГонагалл виновато, но непреклонно, как смотрит истинный джентльмен, слыхом не слыхавший о феминизме, на даму в потенциально опасной для нее ситуации.
Рита Скитер подобралась поближе и вся превратилась в один большой висбрисс, готовый улавливать малейшие содрогания атмосферы.
— Не затруднит ли вас пойти со мной? — тон Шеклболта подразумевал скорее приказ, нежели просьбу. — Обыскивая окрестности кургана, мы обнаружили еще один ход в подземное святилище, и ход этот привел прямиком в логово маньяка. Жаль, что этой твари там не оказалось… Вы ведь помните, как выглядела Миранда Рэмзи?
Снейп услышал, как выдохнула МакГонагалл, и осторожно ответил.
— Да, конечно.
— Тогда вы могли бы провести опознание прежде, чем мы отправим останки на экспертизу. Мы посчитали, что будет жестоко просить об этом родителей.
О да, — сказал себе Снейп, — попросите об этом меня. Ничто не может быть слишком жестоким по отношению ко мне, неупокоенному Пожирателю Смерти. Ну, как тут не раздражаться? Вся моя жизнь — собрание полузабытых снов, полупрощенных проступков.
В воздухе повисла пелена мокрого снега; по щекам Шеклболта и МакГонагалл текли прозрачные капли, похожие на слезы — но это была всего лишь вода. Никто не скорбел по ушедшим.
«Каждому — свое», — шептал растаявший снег в канавах, превращаясь в грязь. «Каждому — свое».
Они спускались сквозь лабиринт коридоров вниз, по холодному и черному, как деготь, каменному тоннелю, внезапно закончившемуся тупиком. В глубокой нише виднелась невысокая, окованная железом дверь.
На лице молодой женщины промелькнула мука. Она стиснула пальцы, и вновь уродливое подобие улыбки исказило ее лицо. МакГонагалл только вздохнула.
— Разнообразием мои реплики не отличаются: «Без комментариев» и«Мне нечего вам сказать». О, они отлично обходятся без моих рассказов: описывают следы горя на моем лице и строят предположения о том, как я себя чувствую. Не трудно, наверное, догадаться, каково женщине, которую спрашивают: «Может быть, ваш муж убил Миранду Рэмзи, потому что не хотел с вами разводиться?»
— Рано или поздно вы не выдержите и выскажетесь во всем вопросам сразу — и, скорее всего, пожалеете об этом впоследствии, — Снейп прервал взмахом руки несвязные отрицания Лаванды. — Поэтому мы предлагаем вам и вашему мужу пожить в Хогвартсе неделю, оставшуюся до конца каникул. За это время страсти должны поутихнуть — особенно, если господину Хмури и его друзьям из аврората удастся-таки обнаружить истинного убийцу.
Лаванда приоткрыла рот, ошарашенная нежданным предложением.
— Соглашайтесь, дорогая, — ласково сказала МакГонагалл. — Вы с Оливером не можете просидеть в осаде всю оставшуюся жизнь. Ты хотя бы принимаешь какое-нибудь успокоительное зелье?
— Нет, — серьезно ответила Лаванда, — я занимаюсь ушу.
— Чем вы занимаетесь? — не понял Снейп.
— Ушу. Это китайская гимнастика; она…
— А, — Снейп кивнул, но Лаванда все равно продолжила:
— … успокаивает нервы и помогает держать себя в форме. Что еще я могу сделать? — она опустила глаза.
«Закричать, — подумал Снейп. — Побить посуду. Побить мужа. Что угодно, только не изводить его и себя невыносимым страдальческим молчанием».
Разумеется, он оставил эту душеспасительную реплику непроизнесенной, поскольку не любил мешать людям искать той погибели, которая им по вкусу.
— Наверное, мы аппарируем прямо к опушке Запретного леса, — задумчиво протянула Лаванда. — Не хотелось бы сталкиваться с журналистами
Судя по сосредоточенному взгляду, она собиралась с духом, чтобы начать разговор с преступным супругом, одиноко страдавшим в своем добровольном заточении.
— Может быть и нам аппарировать? — предложила МакГонагалл.
Из окна открывался чудный вид на парочку папарацци, терпеливо мерзнущую у калитки.
— Если вам угодно, можете и аппарировать, — холодно ответил Снейп. — Я не намерен прятаться от этих пустобрехов. Много чести для них.
МакГонагалл улыбнулась и вскинула подбородок.
— Я пойду с вами. Надеюсь, они зададут мне пару вопросов — чтобы я могла достойно им ответить.
Такую МакГонагалл Снейп почти любил: ее боевое обличье нравилось ему гораздо больше, чем повадка добродушной тетушки.
Они попрощались с хозяйкой и вышли. Морозный воздух пах дымом; тяжкие тучи собирались на горизонте в боевые порядки.
Помощница Скитер куда-то исчезла, и Снейп с удивлением понял, что человек, беседующий с журналисткой — это Шеклболт. Аврор увидел Снейпа с МакГонагалл и поспешно направился к ним. Его лицо казалось темнее обычного от прилившей к щекам крови.
— Мне сказали, что вы пошли сюда, — проговорил он с полпути. — Я рад, что успел застать вас, профессор Снейп.
Шеклболт взглянул на МакГонагалл виновато, но непреклонно, как смотрит истинный джентльмен, слыхом не слыхавший о феминизме, на даму в потенциально опасной для нее ситуации.
Рита Скитер подобралась поближе и вся превратилась в один большой висбрисс, готовый улавливать малейшие содрогания атмосферы.
— Не затруднит ли вас пойти со мной? — тон Шеклболта подразумевал скорее приказ, нежели просьбу. — Обыскивая окрестности кургана, мы обнаружили еще один ход в подземное святилище, и ход этот привел прямиком в логово маньяка. Жаль, что этой твари там не оказалось… Вы ведь помните, как выглядела Миранда Рэмзи?
Снейп услышал, как выдохнула МакГонагалл, и осторожно ответил.
— Да, конечно.
— Тогда вы могли бы провести опознание прежде, чем мы отправим останки на экспертизу. Мы посчитали, что будет жестоко просить об этом родителей.
О да, — сказал себе Снейп, — попросите об этом меня. Ничто не может быть слишком жестоким по отношению ко мне, неупокоенному Пожирателю Смерти. Ну, как тут не раздражаться? Вся моя жизнь — собрание полузабытых снов, полупрощенных проступков.
В воздухе повисла пелена мокрого снега; по щекам Шеклболта и МакГонагалл текли прозрачные капли, похожие на слезы — но это была всего лишь вода. Никто не скорбел по ушедшим.
«Каждому — свое», — шептал растаявший снег в канавах, превращаясь в грязь. «Каждому — свое».
Они спускались сквозь лабиринт коридоров вниз, по холодному и черному, как деготь, каменному тоннелю, внезапно закончившемуся тупиком. В глубокой нише виднелась невысокая, окованная железом дверь.
Страница 14 из 42
